На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Вернусь из былины

Из литературного наследия поэта

НА ВОКЗАЛЕ

 

К утру отгремела бомбежка,
И вновь оживился вокзал.
Матрос на корявой гармошке
«Раскинулось море…» играл.

Разрушены своды вокзала.
Сквозь дыры плыла синева…
На лоб бескозырка сползала,
Бинты прикрывая едва.

Тревожно он дергал плечами,
Ходили бугры-желваки.
В дверях новобранцы молчали,
Обняв вещевые мешки.

1943

 

РОВЕСНИЦАМ

 

Как вы там, ровесницы-солдатки?

Ну, а мы – не прячем грустных глаз:
На привалах обнимаем скатки,
Как до фронта обнимали вас.

Рвутся бомбы. Громыхают танки.
Но опять в немыслимой тиши
Мы для вас в окопе и землянке
Сочиняем письма от души.

Мы призывный шепот ваш услышим,
На привалах скатки теребя.
Может быть, награды нету выше,
Чем любовь, что бережет тебя.

1944 

 

ЧАРДАШ

 

Над Дунаем тополь гибкий
Вздрогнул раненой корой.
И вздохнули робко скрипки
На разбитой мостовой.

И забилось под шинелью
Сердце в бешеной тоске.
Веселей, виолончели!
Может, жизнь на волоске!

Может, завтра надо мною
Набросают холм земли.
И оборванной струною
Вы замолкнете вдали.

Улучим еще минутку,
За рекой молчат враги.
Каруселью ходят юбки,
Дробью сыплют сапоги.

Эх, судьба! Годков десяток
Ты по-свойски мне отмерь.
Ах, танцуй, танцуй, десантник!
Кружит жизнь. И кружит смерть!

Ах, сильней тревожьте, звуки,
Над дунайскою волной!
На моих погонах – руки
Будапештки молодой.

Жжет румянец – не остудишь!
Закружил ее чардаш.
Говорит: «Меня забудешь –
Не забудешь танец наш!..»

Рыжей дымкой пышет челка.
Очи – в блеске голубом…
Кто ты, милая девчонка?
Где найти тебя потом?

1945

 

Я ЗНАЛ

 

Когда товарищ мой упал,
Сраженный пулею, – я знал,
Что завтра в огненном дыму
Я не скажу: «Держись!..» – ему;

Что в поле, мокнув под дождем,
С ним «козью ножку» не свернем;
Что, вытирая пот с лица,
Он не напишет письмеца;

Что не нальет нам супу «кок»
В один солдатский котелок…
Я знал, я знал: среди живых
Мне нужно драться за двоих!

1945

 

ЗЛАТА ПРАГА

 

Вижу я не избы у оврага,
Где склонились ивы на плетни, –
Предо мной сияет Злата Прага,
Чьи узоры – божеству сродни.

Пражский град. Собор святого Витта.
Карлов мост. Роскошный Бельведер…
Здесь войны кровавая орбита
Врезалась в последний свой барьер.

Злата Прага! Мы тебе свободу
И любовь, и правду принесли…
Скорбно внемля ратному походу,
На ветру рыдают ковыли.

Пусть меня качает нынче брага,
Потому что верю в эти дни,
Что увижу избы у оврага,
Где склонились ивы на плетни.

1945

 

ПИСЬМО С ФРОНТА

О мама! О чем написать?..
Чужие вокруг буераки.
Мне путь еще долгий держать
И часто бросаться в атаки.
Висит над окопами ночь.
В окопах – гвардейские роты...
Солдаты России, помочь
Пришли мы народам Европы.
В траншее – обветрен, не брит –
Лежу я за старым сараем.
Австрийская кирха горит
Над темным, холодным Дунаем.
На бруствер зловеще плывет
Дымище лавиною горькой.
Я жду напряженно: «Вперед!..» –
Скомандует ротный на зорьке.
С груди автомат я сниму.
И, диск разряжая последний,
В клокочущем скроюсь дыму –
Солдат девятнадцатилетний.
И если, сраженный, ничком
Свалюсь под откосом чужбины,
Не плачь: молодым пареньком
Домой я вернусь из былины.

1945,  Австрия

 

ДОРОГИ

 

Дороги – как судьбы солдатские…

И трудно и горько на них.

Отмечен могилами братскими

Наш путь от калиток родных.

 

В кюветах привалы тревожные.

То снег, то дожди моросят.

На столбиках знаки дорожные,

Как в русских былинах висят.

 

Их в поле рассветы лазурные

Из тьмы вырывают ночной:

Направо – холмы с амбразурами,

Налево – рубеж огневой.

 

СТРОЕВАЯ

Перекур – одна затяжка.
С поднебесья – в дым атак.
Был и враг наш – не дурак,
Но ему бывало тяжко.
Было так.
И будет так!
Говорят, что-де в рубашках
Родились мы… Ну и что ж!
Мы, гвардейцы, – молодежь,
Не в рубашках, а в тельняшках -
Вид пригож,
И пыл хорош!
В дружбе – души нараспашку.
Бой – мы сразу в облака!
Только глянем свысока -
По врагам пойдут мурашки!
За рога
Возьмем врага!
Бьем по цели без промашки.
Воевать так воевать!
Выше голову держать,
Не давать себе поблажки.
Так шагать!
И так летать!

БОЕВАЯ ТРЕВОГА

Мы носим в сердце молодость свою…
Блестит река. Темнеет лес. Землянки.
Чадит фитиль на дне консервной банки.
И я, дневальный, у дверей стою.
И ППШ сжимаю, как в бою.
Земля и небо сжаты черной мглой.
И кажется, пустынно все в округе.
И вдруг ночная тишь как бы в испуге
Шарахнулась от вести боевой:
– Тревога!.. – И солдатский сон – долой!
И все преобразилось: без возни
В ружпарке, возле пар, хлопочут роты,
Мелькают скатки, диски, пулеметы…
Подсумки и лопатки – на ремни.
И только сосны замерли одни.
Гремит команда… На счету минуты…
И мы бежим сквозь заросли, впотьмах,
Туда, на склад, где наши парашюты
Под пломбами в брезентовых чехлах:
Не раз мы были с ними в небесах!
Упругих рук привычное движенье:
За плечи – главный, запасной – на грудь!
И снова – в строй. Еще одно мгновенье –
И мы к аэродрому держим путь,
Волнуясь по-мальчишески чуть-чуть.
А где-то спят родимые калитки,
И матери тоскуют по сынам…
И мы летим… Сейчас пальнут зенитки…
И шар земной, дымясь по сторонам,
О помощи святой взывает к нам.

 

КОМБАТУ

Над нами плыл парашютный купол…
Мы шли дорогами многих стран…
Про вас ли в прессе писали скупо,
Товарищ гвардии капитан?
Я вижу ваше лицо рябое.
Вы были к нам и к себе строги.
И даже, помнится, перед боем
У вас – начищены сапоги.
Горжусь и радуюсь: в роте первой
В те дни служил я – простой солдат…
И вот пишу я… А где теперь вы,
Товарищ Бабичев – мой комбат?
Отыщем старые наши фляжки.
На грудь – медали и ордена.
И, не скрывая раздумий тяжких,
Припомним грозные времена.
Мы вспомним нашего замполита…
У речки Рабы он в бой шагал.
И берег, кровью его политый,
Ему последней постелью стал.
Володя Латышев – друг мой близкий -
Уснул под Табором вечным сном.
Петров Евгений, Савелий Кискин…
Их ждут родные в краю родном.
То заплетались над нами стропы,
То нас окопная буря жгла…
О, сколько, сколько земля Европы
Ребят России в себя взяла!..
А мне все мнится: в дыму косматом
Глаза гвардейцев – светлей росы,
И рядом с вами – комбриг Юматов
"Лимонкой" гладит свои усы.

 

СОЛДАТСКИЕ НОГИ

 

Они насквозь у нас пропитаны
Пороховым солдатским потом.
А сколько верст прошли мы с битвами
По большакам и по болотам!

То перебежками короткими,

То марш-бросками их терзали.
То бинтовали. То обмотками
Зимой и летом пеленали.

Их обжигала гарь траншейная,
Им преграждали путь заторами.
Нет, не реликвии музейные –
Они гонцы живой истории!..

1948

 

СТАРОЖИЛОВО

Не забыть мне близкого и милого
Этого рязанского села,
Этого названья – Старожилово,
Что сама история дала.


В чистом поле день его рождения

Возвестил пастушеский рожок...
Говорят, большое поселение

Хан Батый на этом месте сжёг.

В плен вели девчат за косы русые,
Злым осотом заросло жнивье...
Но пришли, вернулись люди русские
На родное старое жилье!


Вдоль полей широкая дорога.
Путь держу со станции пешком.

Птичий грай. И синь. И речка логом.

И село – как с неба – за холмом.


Вот оно! Лежит как на ладони.
В звонких соснах, в пенном буйстве лип.

Каждый дом в саду по пояс тонет,

А сады ушли за край земли.


Там, за полем, громыхая сталью,

Вдаль, как судьбы, мчатся поезда.
Там стоят, за этой русской далью,
Русские, родные города.


И родным, оттуда дует ветром-
Я снимаю кепку с головы...
До Рязани – сорок километров,
Только двести сорок до Москвы.

 

Я ШЕЛ…

 

Корежилась земля… Под рев металла
Я шел, солдат, на линию огня.
А где-то мать ночей недосыпала –
Своей любовью берегла меня.

Я свято помнил: добрыми руками
Живой водою мыла мать порог…
Я так хотел прильнуть к нему губами
И в горницу подняться без сапог.

Я шел… Я шел… Сквозь гарь и дым, и вьюги
Меня вел к дому путь пороховой…
На мамины на золотые руки
Серебряной упал я головой.

1977

 

МАРИШКА

(Из поэмы)

1.
Я помню... Слякоть. Все промокло.
Проселок пулями прошит.
Над головой, как меч дамоклов,
Висел проклятый «мессершмитт».
А мы, равняя строй свой пеший, –
Кто с карабином за спиной,
Кто с минометною плитой, –
Шагали ночью к Будапешту.
Чернел вдали лесной массив,
Дымились ближние пригорки.
И мимо нас «тридцатьчетверки»
Спешили, фары погасив.
Никто из нас здесь не был трусом,
Но был в душе какой-то страх...
Мы молодые, мы безусы.
И только взводный – при усах.

2.
Дунай. Ледовая запруда.
Воронки. Гильзы на снегу.
На берегу на правом – Буда.
И Пешт – на левом берегу.
Блуждал рассвет среди развалин.
Под грудой битого стекла
Смешались угли и зола,
Образовав круги проталин.
Разбитый мост, едва вися,
Лег на Дунай бетонной грудью
И распростер стальные прутья,
Как будто помощи прося.
Под ветровым открытым небом,
Распределив паек сухой,
Мы угощали венгров хлебом
И крепкой русскою махрой.

3.
Хотели мы, чтоб этот город
В лавине дымной не померк.
Но враг сразил парламентеров
И ультиматум наш отверг.
Мы проходили с болью в сердце
Сквозь гарь и огненный разлив...
На Вену путь нам преградив,
Стекались к Балатону немцы.
Пурга, примчась издалека,
Прожгла в окопах нас до пяток...
Подполз сержант. Приказ был краток:
Достать к рассвету «языка»!
Пошли втроем: Егор с Урала,
Степан с Оки и я – москвич...
На сотни верст земля стонала,
И свист пурги – как смерти клич!

4.
Морозно было. Вечерело.
Вдали – высоток два горба.
Плелась над ними то и дело
Ракет цветная городьба.
И мы ползем по мерзлой глине.
И пальцы роются в земле,
Чтоб в непролазной этой мгле
Не подорваться нам на мине.
Нам жить хотелось сто годов –
Ведь жить мы только начинали!
Невесты, матери нас ждали.
И строчки будущих стихов.
Бросок... Другой... Стрельба все реже.
Нам до рассвета бы успеть!..
Мы яро ножницами режем
Колючей проволоки сеть.

Борис Жаворонков


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"