На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Когда печально вспоминала мать...

Стихи разных лет

ПУТЬ  СПАСЕНИЯ 

 

        “Боже Царя храни. Празднование 
          300-летия Дома Романовых”. 2013 г.
          художник   Филипп Москвитин. 
          холст, масло 

Всё ведомо в невиданном портрете
России, уходящей в небеса  –
Пасхальный  храм, балтийский горький ветер,
царевен невечерняя краса.
Наследник весел, дамы горделивы,
министры – верный власти арьергард.
И Государь несчастный – здесь счастливый,
Ведь чаемый с ним рядом Патриарх.

На грани  бездны  Царский путь тернистый
преломится, став множеством дорог: 
Князья пойдут  – под пули террористов,
в изгнанье,  в Петропавловский острог.
Застонет Алапаевская шахта,
Ипатьевский застенок замолчит.
Глумилась тьма над венценосцев прахом,
когда им Петр подносил ключи.
И радовались русские же люди,
что тонет высший  “свет” в своей крови,
что в мире никогда уже не будет
ни лиц таких, ни нравов, ни любви… 

 

ДАМЫ  СВЕТА

 

Дамы света, дамы света – 
Грациозны и легки;
Золоченые кареты,
Кружевные башмачки,
Ленты, локоны, вуали,
Музыкальные персты,
Жрицы чести и морали
Несравненной красоты.

Дамы света, дамы света –
Вечный крестик на груди,  
Алтари, посты, заветы,
Богомольные пути.
Освященная порфира,
Облачение в парчу,
Плат монахини, мундиры – 
Вам к лицу и по плечу.

Ваши судьбы и портреты
Просветляют и меня.
Дамы света, дамы света –
Вы и мне, и всем родня.

 

В УСАДЬБЕ

 

Каменеющих терний сплетенье,
Колоннады разомкнутый круг.
На пустом постаменте – сраженье
По-кладбищенски смелых пичуг.

Прикоснусь я к развалинам крадьмо,
Осеню троеперстным крестом
Дорогие останки усадьбы,
Сквозняками пронизанный дом.

Все у Господа мы приживалы,
Но скорбим, если рушится кров.
А когда-то гремели здесь балы,
И стихи воспевали любовь.

Здесь дарили иконам алмазы,
Сберегали во все времена,
Как сокровища,  – нянюшек сказы
И портреты отцов в орденах.

И сильны были, имя имея,
Вырастая из отчей земли,
Бастионы России – именья…
Не смогли устоять, не смогли…

Не вернется былое с погоста.
Можно памятью смерть умертвить,  
А врагов – взять прощеньем. Не просто…
И воскреснут законы любви.

 

ФОНТАННЫЙ ДОМ

 

Случается, когда сжимает осень
В своих объятьях наш старинный сад – 
Пастушки арию, мне чудится, доносит
Напомнивший о прошлом листопад:
Звучит весенний голос Жемчуговой,
Несчастнейшей счастливицы в роду…
И верю я, что возродится снова
И зелень листьев, и живое слово
В невечно умирающем саду.

 

ВИДЕНИЯ

 

Когда фонари в полнакала горят,
И в сумерках мрачен стареющий сад,
И в стае вороны решают свой спор,
И голые ветви мне застят простор,
И лица прохожих бледны и тонки,
И скучны дворцы у остывшей реки,
Во здравии и не в смежении век
Я в гости хожу в девятнадцатый век…
С гербом особняк, вдоль фасада темно,
Из множества окон мне светит одно:
Отчетливо вижу свечу и киот,
Прекрасная дама навстречу встает
И нежно зовет в свои руки-крыла,
Как будто меня она долго ждала…
О, чудо! – дано мне сквозь время пройти
И так хорошо у нее на груди
Недавней вечерни куренья вдыхать
И, вторя ей, - “Помню” и “Верю” шептать.
Но мраморным стал кровно-близкий  мне лик,
И рядом стоит на коленях старик – 
Негромко, но истово молится он,
Не путая титулов, дат и имен.
А мне на надгробьях имен не прочесть.
Но живы доныне, и память, и честь…
Апостол отринутых встретил у Врат.
Нет мертвых у Бога, нет смертных утрат.

ВОЗВРАЩЕНИЕ
Мне слышатся звуки биения крыльев
Над кущами Сен-Женевьев де Буа,
Нежданные здесь, в тишине надмогильной,
Такие, что трав  взволновался муар.

Не птицы рассветное небо пронзили,  
Лишь к паперти жмется семейка ворон.
Какие же силы незримо здесь взмыли?
Чьи белые перья парят среди крон?

Сплоченная, легкая, светлая стая
Решилась лететь до родимой земли,
Где лед векового размирья растаял,  
Где старые корни едва зацвели.

Полет этот смелый ничто не нарушит – 
Уверенно ангелы начали путь,
Чтоб души изгнанников, русские души,
В просторы далекой Отчизны вернуть.

Туда – где в ночи зажигаются свечи,
Туда – где церквам возвращают кресты,
Туда – сквозь порывистый северный ветер,
 Где  жизнь нелегка, но молитвы чисты.

 К приветным крылам, как младенцы больные,
 Отринутых души доверчиво льнут,
 На мраморах их имена золотые
 Останутся славить чужбинный приют.
 
Все дальше волна многокрылого всплеска,
А вслед – просветленная верой мольба:
“Да будет вам в отчих полях, перелесках
Теплее, чем в Сен-Женевьев де Буа!”

 

* * *

              Ураганный ветер невиданной силы, 
              случившийся в Париже в канун 2000 года, 
              разрушил всю русскую часть кладбища 
              Сен-Женевьев де Буа, уцелела только могила
              Ивана Бунина.

Перед кончиной каяться не стал
Двадцатый век – деянья темной силы
Пытаясь скрыть, он ветром разметал 
В Сен-Женевьев все русские могилы.

Да и кому они любезны там,
Коль правнуки от тех могил далече?!
И ветер бил по мраморным крылам,
И угасали, каменея, свечи.

И полегли кресты, как в поле рожь,
И слезно замерцали паутины,
И, раскрошившись, мрамор стал похож
На пух голубоватый лебединый.

Дней окаянных не осилить им,
Изгнанникам, за смертью не укрыться,
Но крест один остался невредим,
Как исповеди горестной страница…

 

ВОЗРАСТ 

 

                    сквозь… невидимые миру слезы

                                                            Н.В.Гоголь 

 

Я в городе этом так долго живу, 
Что многое, кажется, помню:
Как в строгий гранит оправляли Неву,
Алмазу державному ровню,
Я помню парадную поступь коней,
Каретных рессор скрежет гулкий
И спины согбенные редких теней
На стенах домов в переулках,
Вдоль Невского гривы метельных ветров
И пальмы в кондитерских модных,
И запах сараев из черных дворов
Домов беспощадно доходных,
И  смех – через линзу невидимых слез
Прозревшего высь господина… 

Забыть бы шипованных скрежет колес,
Разнузданный запах бензина,
Изъевшего бронзу и мрамора плоть,
Спастись от рекламного срама,
Но помнить: ”На Тя уповахом, Господь”,
На путь, проторенный ко храму.

 

ГИМН 

 

Твердыня, воплощенье царской воли…
Храним ли свыше данною судьбой.
Молитвами, поэмами ль отмолен
От тьмы времен светлейший город мой?!

Искуплен ли старанием и жертвой
Его творивших гениев, рабов?!
Незыблем он в своей красе бессмертной
На зыбкой почве топких берегов.

Сполна познавший муки ран и глада,
Непознанный отчаянным врагом,
Он – “долги наша”, “на земли” – награда
Грядущему, прославленный в былом.

Ковчег он, к небу души возносящий, 
Он – колыбель для грешных и святых.
Жизнь вечную невечный он обрящет.
Велик Господь в творениях своих!

 

ЦАРСКАЯ  СВАДЬБА

 

1.

 

              “Союз Земли и Воды” 
                 Питер Пауль Рубенс. 1618 г

                 Нет повести печальнее на свете…
                                                             

В своей душе несу я сложный свет,
он – словно бы тугой горячий узел
огней небес, сердец, былин, побед…
Сиянье вижу в чувственном союзе,
который на холсте запечатлел
великий тезка Петербурга – Рубенс:
союз Земли с Водой, двух вечных тел.
Он целомудрен, благостен и труден,- 
из солнца чистого его венчал венец.
Счастливее нет повести на свете:
Антверпен, Петербург, Петродворец – 
любви той чистокровнейшие дети.

 

2.
Я Царской свадьбы чаю красоту,
молебной, колокольной, принародной,
являющей Цареву доброту
и чистоту невесты благородной…
Но нынче скоморохи правят бал,
неслыханной веселостью печаля:     
культуру  в жены выбрал капитал,
она ж родит детей от Розенталя.
И я порой к отчаянью близка, -
не стала вера нам насущней хлеба,
и Венценосца нет у нас…пока,
ведущего Россию в Жёны небу…

 

НЕУЛОВИМОЕ

 

             прямо гляжу я из времени в вечность 

                                                 А.А.Фет 

Волочу как бурлак связь времен.
В моем сердце узлы этой связки.
Вальс Шопена  шипит патефон,
Коломбина вальсирует в маске.
Всё минувшее силится жить.
Веселы однодневные мушки.
Бесконечная тянется нить
Из упавшей с коленей катушки.
Поступь будущего – не легка, 
Но законы Вселенной исконны,    
И в улыбку любви сквозь века
Претворится усмешка Джоконды.

 

ЦВЕТА  ОТЕЧЕСТВА

 

          Митрополиту Константину (Горянову)

          в память о его прадеде о. Стефане Щербаковском, в бою 
           при Тюренчене крестом поднявшем в атаку батальон.

 

             Хорошо порубали – и справа и слева, со смаком,
             Хорошо постреляли – по гневным сердцам напрямик.
             И теперь по лугам, по российским степным буеракам
             Много белых ромашек и множество красных гвоздик  
                                                                    
Николай Рачков

 

Народные бунты, бедняцкие  смыслы  –
Лишь часть вечной правды Руси.
Ведь были герои в мундирах лучистых, 
Кто тяготы чести носил            
И бремя служения мыслил как благо,
Кто духа  богатства стяжал,
Наперстным крестом с офицерской отвагой      
В атаку отряд поднимал.
А кто-то взносил жемчуга-украшенья
Для фронта,  в победу  Руси,
Иль кротко, в лилейном с крестом облаченье
Из боя солдат выносил,
Не веря, что может погибнуть Россия.
Доверившись вере чужой, 
Пошли друг на друга две русские силы
Наветом,  враждой  и войной.
Злы белые были. Их красные били.
Крестьяне по-черному жгли 
Усадьбы,  наследников древних фамилий
С отеческой  гнали  земли.
Имение Пушкиных, Врангелей замок –
Не вражий солдат разорил.
На пастырей – паствы обрушился амок
Казнящий.  И на алтари…

Сословья и ныне как будто зубцами
Сцепляются. Смутен  витраж         
Истории нашей. Двумя лишь цветами
Накал  ее не передашь.
  
И только во храме в Господнее Лето
Сердца симфоничны,  причастные  Свету.

 

***
Когда печально вспоминала мать,
Как зверски хамы храмы разоряли,
Казалось мне – за “белых” воевать
Пошла бы я сумняшеся едва ли.

Когда по Пискарёвскому хожу 
И слышу эхо собственного шага,
В мечтах я в Красной Армии служу
И с ней иду упорно до Рейхстага.

Дробится сердце, как в листве заря.
Лишь целому ему бороть стихии,
Постигшему, что служат не царям,
А Божией избраннице – России.

 

ОБРАТНАЯ ПЕРСПЕКТИВА    

Мамы нет уже который год.            
Нет… Но ничего не изменилось,
Также дождь за окнами идет,
Также солнца скуповата милость.
Также линза памяти чиста - 
Дальше фокус, а картинка ближе:
Вижу я знакомые места:
Деревянный храм,  в плену он выжил.  
Отче Алексий   у алтаря, 
Богомольцы в купах фимиама. 
Золотит через окно заря 
Образа, подаренные мамой.    
Высоки Казанские  кресты,
Белые над ними птичьи стаи,
К небесам Пасхальной чистоты 
По молитвам  души возрастают.    
Прошлое не кануло вдали.
В безвозвратность время не уходит.
То, что стало прахом для земли,
В памяти спасение находит…

 

ПРОГУЛКА В 18 ВЕК

Век, словно сродника оплакать – 
В помянник, жаль, нельзя вписать…
Вдвоем с приблудною собакой
Вдоль вьюжной Мойки погулять.
Извлечь рукой, согретой вздохом,
Оградных струн отрадный лад
И в Петербургскую эпоху
Сквозь ленинградский снегопад
Шагнуть и там с толпою слиться,
И наблюдать  “особ двора”,
И встретить радостные лица,
Внимать гвардейскому “Ура!”,
И видеть стяг Преображенский
В объятьях четырех ветров,
И ощущать прилив блаженства
Под перезвон колоколов.
А после всенощного бденья
Протяжно выдохнуть в рассвет:
“Люблю тебя, Петра творенье”,
Хоть Пушкина еще здесь нет…

 

МАРИНА                   

          Самозванец: ”Вот и фонтан; она 
          Сюда придет…”
                           А.Пушкин 

“Вот и фонтан!..” Она сюда идет
Продать себя за русскую корону!
Зачем ей необузданный народ?
Зачем ей, молодой, оковы трона,
Что на крови воздвигнут и гробах?
Зачем ей Кремль, державная тревога
И монастырь покинувший монах,
Предавший и Отечество, и Бога?
Красавица-полячка, свет отца,
Наследница потомственных владений
В объятиях расстриги-чернеца
Вкусила сладость разумозатмений:
Ей видится московская казна
И пригоршни наполненные златом,
И зубчатая псковская стена,
Расписанные царские палаты,
Обломки православного креста
И попранные древние иконы,
По мановенью папского перста
Перекрещенных русских – миллионы.
Ей выпало стать родственной богам
И властвовать не по своим заслугам,
Не по рожденью и не по трудам – 
По хитрости законного супруга.
Помазанной подносят образа,
Величественно следованье клира,
Но алчут иноземицы глаза
Сиянье драгоценного потира;
На долгих утомительных пирах
Обильны и еда, и возлиянья…
А по ночам терзает сердце страх,
Пророча неизбежность наказанья – 
Ей грезится: в темнице ледяной
Лежит одна, униженна, презренна,
А душу обнимает жуткий зной –
Все ближе, ближе адская геенна…

 

***
             …любовь души моей 
                         А.С.Пушкин 

Есть праздник в середине октября,
В  «Конюшенной» – негаснущие свечки,
Могила есть в тиши монастыря,
Поставлен обелиск у Черной речки,
Есть то, что никогда не одолеть
Ни алчной тьме, ни вязкому злословью…
Не властно время и бессильна смерть
Перед душой, наполненной любовью.
Любил поэт свой Царскосельский сад,
Лицей, святые узы дружбы братской,
Спасла его  судьба – не встал он в ряд
Своих друзей, стоявших на Сенатской.
Любил Покров в имении родном,
Любил простые русские напевы,
В Тригорском – с колоннадой барский дом,
Где правили пленительные девы.
Любил он сказки нянюшки своей
Метельными беззвездными ночами.
Он величал «любовь души моей»
Свою жену со звездными очами.
Любил Петра холодный строгий град,
Навек согрел его лучами славы.
Любил он Русь, как царь и как солдат,
Разящие врагов у стен Полтавы.

 

* * *
Как в зиму лютую спасаются пичужки?
В том выживании непостижимом
Так схожи с ними русские старушки:
Жить не на что, а чем-то, пташки, живы.
Нет хлеба вдосталь,  денег нет – врачу…
Но соберут Николе на свечу…

 

УСПЕНИЕ  БОГОМАТЕРИ

Сбереженный от разрухи
Небогат старинный храм,
Страстотерпицы старухи
Льнут к священным образам,
Прославляя Пресвятую,
Зная: в третий день конца
Зреть Ей Сына одесную
Лучезарного Отца.
Верят женщины, что с ними
Вечно будет горний Свет.
Многих Бог к себе приимет,
А кого-то ведь и нет…

 

МЛАДЕНЦЫ РУССКИЕ

Господней вечности нежнейшие ростки,
Младенцы русские – сокровища России,
Грядущей нашей нивы колоски.
Как защитить, от гибели спасти их!?

Младенцы русские – златые семена…
Чтобы прервать Евангельское время,
Вам, не родившимся, объявлена война
Наследниками иродова семени.

В их капищах, где поселился смрад
От жадности, жестокости, обмана,
Детей убито больше, чем солдат
В горах Чечни, в песках Афганистана.

В благополучье веруя свое
Здесь, на земле, и в невозможность рая,
Не слышит мать, как во плоти ее
Кричит младенец, ротик разевая,

Кричит младенец в тот абортный час,
Когда в утробе рвут его на части.
А слышит крик хоть кто-нибудь из нас,
Так громко рассуждающих о счастье?

Но мы же тем убитым – не враги?
О, Боже, вразуми и помоги!

 

ПРИЗНАНИЕ

Дано судьбою жить мне с ними,
Пороки их и славу вижу,
Я называю их родными,
Люблю, пою… и ненавижу
Теснящих ближнего локтями
В убогой битве за кусок,
Живущих сыто дни за днями
За счет того, кто занемог,
Их, непристойных в сокровенном,
Докучных Богу и Царю
Я ненавижу откровенно
И вместе с тем боготворю – 
Их, сохраняющих веками
Неиссякаемый язык,
Нательный крест, могильный камень
И чудотворный Божий Лик,
Их, чьи раздольные напевы
Врачуют души, лечат плоть,
Чьи добродетельные девы – 
И шить,  и нянчить, и полоть…
У изболевшейся старухи,
Той, что зовут так просто – мать,
Натруженные жизнью руки
Не устыжусь поцеловать.
Неисчислимы все примеры
Благословенной простоты,
Врожденной чести, стойкой веры
И бескорыстной доброты – 
И генералов златозвездных,
И ветеранов-стариков,
И, пусть не каждый вечер трезвых,
Простых российских мужиков.
А коль в сердцах кого обижу,
Потом прощенье исшепчу.
Нет сердцу этих ближних ближе!
Иных-то я и не хочу.
                             

СУМОЧКА

Сумочка эта маленькая –
      Сумочка моей маменьки,
Дорогая, из лаковой кожи.
      Сегодня такая была б дороже.
Глажу ее, блестящую,
      Рукою своею дрожащею, 
Будто времени черный комочек.
      К былому ключик – ее замочек.
Повернуть  золотой его можно 
      И стать в безвозвратное вхожей,
Где матушка моя с этой сумочкой
      Идет севастопольской улочкой,
На капроновом ее сарафанчике
      Распушились под ветром воланчики.
Я рядом в нарядной матроске –
      Мечтаю, что эскимо съем.                      

 А солнца вокруг так много! Так много!
     Как на последней дороге к Богу…

Валентина Ефимовская


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"