На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Детский хор поёт на стульях

Из новой книги

***

Детский хор поёт на стульях

О любви, про жизнь иную...

Солнце – марево июля —

Топит, плавит зыбь речную.

Вы сидите, по-турецки

Ноги в родинках скрестив.

Я вам дал орешек грецкий

Под ветвями белых ив....

Детский хор поёт, на сцене

Всё белым-бело от света...

Бесконечно воскресенье-

То, где хор поёт, и это.

Вы сказали, в гласных медля,

Сколько вам пожить осталось;

Поделились свежей сплетней

Обо мне и – рассмеялись.

Отстранённо, резко, грустно...

Я поднял с земли орешек,

Кончик носа вам приплюснул –

Как ребёнку – пальцем грешным.

ГОРОД

В парке чёрный вождь.

                  С ведром уборщица.

Утро. Август. Вялый мат шишей.

Свежий флаг над площадью полощется –

Старый флаг российских торгашей.

Солнце, облака да синь небесная.

Пусто в государстве, выходной.

В храме начинается воскресная

Служба – Богу, Троице Святой!

ДОМАШНЯЯ УБОРКА

Ой-ёй, нашли денёчки,

Как тучи в небо синее.

Смотрю я на платочки –

На мамины, красивые.

Смотрю, смотрю на платьица…

Как просто жили мы семьёй!

Вот-вот душа расплачется –

И ах-ха-хах. и ой-ёй-ёй.

Теперь один – мету я пол,

Стираю пыль, варю обед.

Что есть – мечу себе на стол.

И долго не включаю свет...

ЖИЗНЬ ОДНА

В кухоньке вдвоём не тесно.

Потому как жизнь – одна!

Замесила баба тесто...

Отдыхаем у окна.

Океан ли смотрим грозный,

Горы ль красные в лучах,

Или крест в пыли морозной,—

Отражается в очах...

На душе светло и тесно.

Я подрос... А жизнь – одна.

Баба Оня, свет небесный,

Наша жизнь тебе видна?

НА НОЧНОЙ ДОРОГЕ

Когда в лицо швыряет с силой ветер

Рудой листвой,– на дальний свет в окне

Я не спешу, как прежде... я заметил,

Как что-то новое проносится во мне:

Такое близкое, родное и щемящее,

Вобравшее в себя и непокой,

И ветер злой, и всю листву гремящую,

И душу всю, с весельем и тоской!

***

Пусть дни становятся легки,

А мы – весомее с годами.

Пусть нам отпустятся грехи,

С трудом искупленные нами.

Пусть хватит сил, чтобы идти,

С дороги сдвинуть тяжкий камень,

Чтоб общий, наконец, найти

Язык с детьми и стариками.

И только пусть не будет дней,

Нарочно выдуманных нами

Для пущей важности своей

Перед людьми и их делами.

***

Смеялась девочка в окне.

А рот ладошкой прикрывала.

Зима над миром колдовала,

Снег падал в полной тишине!

Я вышел в путь без огонька –

С утра не с той ноги поднялся.

И так бы шёл себе, пока

Перед окном не рассмеялся…

***

Слышишь, поэт вздыхает?

Настежь и сердце, и двери...

Это слова стихают,

Как перед бурей деревья!

Звёзды горят до рассвета.

Всё на земле достижимо.

Только рожденье поэта

С тайною нерасторжимо.

Если его не станет,

Если вообще – не будет,

Думаешь, лучше станет?

Думаешь, хуже будет?

ИНОКИНЯ

Она жила и повторяла

Слова молитвы золотой,

Как будто двери отворяла

В мир, мне неведомый, иной.

Она так тихо предстояла

Перед иконою святой,

Что слышно было, как играла

Лампадка с яркою свечой.

ИЗ ДЕТСТВА

Крик дальний электрички –

За речкой, над домами!

И – утренние птички,

И нежный голос мамин…

Ты – спишь, ты спишь; а голос

Зовет тебя из сна,

Где – жаркий крепкий колос,

И неба белизна…

А утро – бесконечно,

И празднична земля!

И день – весь день,– как нечто

Безмерное, как я.

ЖЕНСКИЕ СЛОВА

Как это всё необъяснимо!

И хорошо. Не знаю сам.

Я верю женщине любимой,

Но не всегда её словам.

Она так быстро их роняет,

Непроизвольно и легко,

Что и сама не понимает,

Как им до смысла далеко!

ЗОЛОТОЕ ЯБЛОКО ДНЕЙ

Томительный полуденный покой.

Сестра, трава да меловые кручи...

Я трогаю младенческой рукой

Тот день – один из самых лучших.

И золотое яблоко дрожит в моей руке–

Прозрачное, подёрнутое дымкой...

Мы шли к реке, мы шли и шли к реке,

Пока не стал я снова невидимкой.

2

Эта птица-синица в оконце

Средь парящих пушистых ветвей!

Это зимнее утро и солнце –

На домах, на дымах, в синеве!

Так и хочется выкрикнуть звонко

В эту сладко сопящую тишь...

Вся во льду, – дремлет водоколонка,

Ты – идёшь и ведерком звенишь.

3

Ребёнок сидит на дороге.

Теплынь. Где-то рядом сестра.

Дом – рядом. В разгаре игра.

Тихонько проехали дроги...

Ребёнок, что был на дороге,

Как будто бы даже не я,

А весь этот мир и земля,

Текущая прямо под ноги...

Когда ты идешь по дороге.

МОЁ ДЕТСТВО

Оно с годами не прошло,

А где-то тайно существует.

Оно ещё сильней волнует-

И отдаёт своё тепло.

Перемежаясь с болью дня,

С его трагедией и фарсом,

Своим сопливым государством –

Оно опять смешит меня.

Зовёт меня и даже дразнит...

Там вечный полдень, вечный праздник.

Там ждут гостей и – всех, всех, всех!..

Там я не знаю – смерть и грех.

C ТАРУШКА

Трясла воздушною головкой,

Чуть слышно с кем-то говорила…

С нею груба была золовка!

Она же – и ее любила.

Жила, как будто бы свыкаясь

С тем, что ее на свете нет!

Шла – как-то мелко спотыкаясь,

Как родилась вчера на свет…

Терялась память. Муж скончался.

Дом продан. В город, к сыну, мама

Приехала… Мир различался

Как два пути – в ларек, и к храму.

 

 

Павел Савин

В МУЗЕЕ «КАК ЗАКАЛЯЛАСЬ СТАЛЬ»

Ровесник мой, Павка Корчагин!

Стоишь за музейным окном

И жаркими смотришь очами

На мир, где от боли темно.

На мир, что украл твою юность,

На старый потёртый наган,

На стайку смешливых и юных,

Что бросили розы к ногам.

Ах, Павка! Мы вместе с тобою

Не раз уходили в бои,

Но самым решительным боем

Нам были идеи твои….

Обложки осколком пробиты.

Не встретить им больше весну.

Давно отгремели салюты…

А я до войны дотянул,

Горели мы в пламени алом,

Пургою наш путь замело…

На помощь спешат комиссары,

Да, видно, их время ушло…

ЗА ПРЕДЕЛОМ

                     Другу Ю.А.

Вот и берег ушел за пределы,

Где застыла в ночи тишина…

Что нам с прошлой любовью поделать,

Если память накрыла волна?

И в каком-то нездешнем порыве

Только тронула кромку земли,

И, сложив свои мокрые крылья,

Улеглась сизокрыло вдали.

Что ж теперь мы попросим у Бога?

Если каждому было дано

Выбирать и грехи, и дороги,

Разделять и любовь, и вино.

Мы с тобою забыли рассветы

И закаты забудем впотьмах…

Ведь давно нам звездою не светит

То, что раньше сводило с ума.

Будем жить, словно кровные братья,

Хлеб делить да горилку варить…

Только горю в хмельные объятья

Нас теперь уже не заманить.

Вспомним песенки юности шалой,

Разольём по бокалам вино…

Ах, как мало, как мало, как мало

Человеку для счастья дано!

***

Девчонка вешала бельё,

К верёвке руки поднимались,

И будто мячики, катались

Под майкой груди у неё

Девчонка вешала бельё.

Она меня не замечала,

Лишь что-то тихо напевала

Про незавидное житьё.

Девчонка вешала бельё.

Глазёнки ласково лучились,

И где, скажите, научилась

Подать величие своё!

А ты опять своё быльё

Пустым представишь отчего-то

И неуютным. А всего-то –

Девчонка вешала бельё…

ДЕРЕВНЯ

Еще жива моя деревня,

Еще природа не мертва:

Мои качаются деревья,

Моя колышется трава.

В кустах мои щебечут птицы,

Текут степенные ручьи,

И с неба падают зарницы,

Как мысли тайные мои.

И все как будто бы вначале:

И лес, и поле, и вода,

Где вновь швартуются к причалу

Мои далекие года.

Лишь по наезженному тракту

По-за околицей моей

Чужой какой-то бродит трактор

Немецких, видимо, «кровей».

Из-под колес взлетают куры,

А он идет, как божество…

И Русь упряжкою каурой

Глаза таращит на него…

МОЕ ПОКОЛЕНИЕ

Не в отставке мое поколение –

Постаревшие дети войны.

Пред судьбою не встав на колени,

Мы пока еще духом сильны.

Закалившись в недугах и бедах,

Пережив и потери, и страх,

Мы, как солнышка, ждали Победу

В неуютных сиротских углах.

Дождались. И в значенье высоком

Светит людям она, как маяк.

Жаль, отцы на изрытых высотах

До сих пор часовыми стоят.

И они, отслужив беззаветно,

Не узнают уже никогда,

Как их дети выходят в поэты,

Лет на двадцать туда опоздав.

…Годы мчатся в трудах и заботах,

Добавляя морщин и седин.

И теперь уже наши высоты

Мы вовек никому не сдадим!

ВЕСЕННЕЕ

Опять зовет меня деревня

К себе на старые следы,

Где по-весеннему деревья

Глядятся в зеркало воды.

Где луг пока еще не кошен,

А зелень майская свежа,

И где на бруствере заросшем

Патроны ржавые лежат.

И между ними – сиротливо,

Еще не жгуча и мила –

Трава по имени крапива,

Что нас от смерти сберегла.

КУКУШКИ

На изломанной опушке,

Где следы войны видны,

Сосчитать взялись кукушки

Невернувшихся с войны.

Над худыми куренями –

Опечаленная высь,

Треугольными дымами

Беды горькие взвились.

Под дождями крыши мокнут,

И глядят, глядят, глядят

Сохранившиеся окна

На краснеющий закат.

И порою мысль мелькает,

Что вернулись все сюда…

И под мост, не иссякая,

Как года, бежит вода,

Да кукушки всё считают

И не смолкнут никогда.

КОРШУН

Весь июль живу в деревне,

Память детская мила…

Рожь кошу, варю варенье –

Не кончаются дела.

Опозданьем не рискуя,

Вместе с солнышком встаём,

Об ушедших днях тоскуем

Я и родина – вдвоём.

Заросли осотом пашни,

И не вникнуть – чья вина,

Ведь земля уже не наша

Та, что Лениным дана.

Хаты здесь на ладан дышат –

Скоро все пойдут на слом.

И как будто третий лишний,

Кружит коршун над селом.

А ведь верили в посулы,

Только что нам власть дала?-

Лишь инфаркты да инсульты,

Как награды за дела.

В жаркий день и в день студёный

Мы с «наградами» – в пути.

И несём их как знамёна –

Больше нечего нести.

Да мечтаем, чтобы горше

Нам уже не видеть дней…

Но кругами ходит коршун

Над провинцией моей.

СЕНТЯБРИ

Осенняя ясная мудрость!

С тобой я, как с песней, знаком…

Вот снова сентябрьское утро

Зовет меня школьным звонком.

Навалятся снова заботы

С извечным обилием нужд.

И станут судьбой и оплотом

Десятки непознанных душ.

Десятки умов непослушных,

Что надобно сделать людьми…

И будут Есенин и Пушкин

Вести их в науку любви.

И в школьном течении буден

Дано мне почувствовать вновь,

Что тем благороднее люди,

Чем выше их вера в любовь.

А в памяти, не умолкая,

С годами щедрей и добрей

Звенят озорными звонками

Все тридцать моих сентябрей…

УЧЕНИКИ

Учить добру – тяжелая работа,

Но памятны те школьные деньки,

Когда мне были верой и оплотом

Мои друзья – мои ученики.

Они потом по жизни шли упрямо,

Не изменив ни правде, ни стране.

И пронесли, как факел, свою память

О земляках, о школе, обо мне.

Ах, времена! Какие повороты,

Какой напор у жизненной реки!

Но выстояли в жизни и в работе

Мои друзья – мои ученики.

Наш путь годами-верстами отмерен.

Придет конец желаньям вопреки,

Но завершат дела мои, я верю,

Мои друзья – мои ученики...

***

Привет тебе, русское поле!

В сиянии знойного дня

От фальши, обиды и боли

Ты вновь исцеляешь меня.

Опять ветерок мне доносит,

Как память мальчишеских лет,

Цветущих пшеничных колосьев

Ни с чем несравнимый букет.

И снова слагается песня,

И долго стою на меже…

И только бесхлебного детства

Не тает горчинка в душе.

Валерий Игин

БЕЛОГОРЬЕ

Белый край мой – Белогорье,

Праздник светлый и святой,

Ты и в радости, и в горе

Окрыляешь добротой.

Так судьбою видно велено,

Где родился я и рос,

Там любви моей вселенная

И к другим вселенным мост.

Жизнь дарует возвращенье –

Вспомнить первую любовь:

Белый край – мое крещенье

Словом, верой и судьбой.

КИСЕЛЕВКА

Где б я ни был в дороге далекой,

Мчась под парусом прожитых лет,

Всюду снилось село Киселевка

И встающий над нею рассвет.

Ну, а если случалось в тумане

Затеряться средь страхов и бед,

Круг спасательный воспоминаний

Киселевка мне слала вослед.

И разлука, стыдясь, отступала,

И в душе становилось светло,

И, наполненный радостью, парус

Курс держал на родное село!

МОНАСТЫРСКАЯ ПЕЩЕРА

Монастырская пещера,

Меловой подземный храм

На земле родной и щедрой

Служат людям и векам.

Служат верою и правдой,

И молитвою святой,

Служат жизни, Бога ради,

В центре Родины самой.

Словно в сказке: слово – скоро,

Ну, а дело – даль и ширь.

И над водами Оскола

  Ожил древний монастырь.

Благодать земель окрестных

Приросла судьбой навек.

И моя душа, как в детстве,

Вновь зовет на праздник всех...

2006 г. Холковский мужской монастырь – село Киселевка – г. Белгород

МАМЕ

Мамочка, мама, родная,

Только ты сможешь понять

Как мне любви не хватает,

Чтобы ее не терять.

Рядом с тобою я смелый,

Душ нераздельных глаза

Дарят любви беспредельной

Веру – не верить нельзя...

ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР

1.

Поздний вечер – сижу пред экраном,

Как обычно сидят старики.

По привычке – мне спать еще рано

И не съехали на нос очки.

Как ребенок я радуюсь вести,

Ах, не зря эти «Вести» включил!..

И довольный, как кур на насесте,

Позевав, я постель расстелил.

И назавтра повторные «Вести»

Озарили и слух, и глаза.

Индексация, стало быть, пенсий,

Диктор тут же Закон показал.

Через час уж звонок почтальона.

  – Распишитесь!.. – считаю рубли...

Больше прежнего... все по Закону...

И все новенькие, все мои!

И на радостях мчусь в магазины,

Где с мечтою о сытной еде,

Целый день вожделенно с корзиной

Я впустую метался везде.

Весь искусанный ценами снова,

Дома я телевизор включил

И мгновенно узнал Соловьева –

В «Поединке» дуэли учил.

О «Вестях» он не вспомнил ни разу,

Впрочем, жесты, манеры, лицо

Подарили мне краску, чтоб сразу

Я закрасил грядущее все...

2.

Поздний вечер – сижу пред экраном,

Захватил меня в плен боевик,

Где картины расхристанной правды

Мне рисуют духовный тупик.

Где «герои» ни сном и ни духом,

Абсолютно не помнят греха.

  Убивают свободно, как муху,

Всех подряд... крови льется река.

Жизнь – копейка и даже дешевле,

Кто придумал такое кино,

Чтоб повесить, как камень на шею,

Смысл один – опуститься на дно.

Вслед за этим развратным бессильем,

Отвергая невинность души,

Новой жертвой предстанет Россия,

Где останутся только бомжи.

А потом и они среди ночи,

Вдруг исчезнут – о том боевик.

Эх, уснуть бы, да сердце клокочет,

  Самому что ли взять дробовик...

3

Поздний вечер – сижу пред экраном,

Что сгорел и нельзя починить.

Взгляд блуждает по листьям герани,

Мысль свое – срочно надо купить...

А пока направляюсь к соседу

Попроситься на часик-другой,

Если что и затею беседу

Так и так, мол, есть повод такой.

Предо мною железные двери

И вернее всего из брони.

Я звоню – мне никто не ответил,

Крепкий сон всех в постель уронил.

А к другому соседу – не надо,

От такого услышишь потом:

-   По ночам ходют всякие падлы,
Не жилье – сумасшествия дом...

4

Поздний вечер – пред новым экраном

Сбросить силюсь оковы тоски.

Вдруг звонок телефонный упрямый:

– Дорогой... это я... из Москвы!

Возродились вмиг юные нервы

И вскричали всем сердцем – Ура!..

Оттого не заметил, наверно,

Что с Москвой говорил до утра.

Разговор этот – рана и тайна,

Для иных, как непознанный знак,

Что приводит порою к печали

Даже тех, кто не ведает страх.

Неужели так будет со мною,

Чу, ночная рассеялась мгла.

И не зря я общался с Москвою –

От тоски мне уйти помогла...

5

Поздний вечер – сижу пред экраном,

Тишина... вроде такие грустней...

Я недавно стал слыть ветераном

Даже в тихой каморке своей.

Паутина в житейском бессилье

Торжествует уже по углам.

Я – один, ну, а где же Россия,

Ведь она – мать единая нам...

Нарушаю безмолвье экрана,

И не сам – это руки мои.

Зажурчала мудреная правда:

– Нефть в цене... за Бенгази бои.

До меня не дойдет, видно, дело,

Самому и платить по счетам,

Что растут и растут беспредельно

Лишь на радость родным паукам...

ТЕТЯ ПОЛЯ

Тетя Поля – Полина, соседка,

Через многие годы разлук

Я тебя вспоминаю нередко

И гостей твоих радостный круг.

Вспоминаю и мужа, и деда,

И троих шаловливых детей,

Обстановку по прихоти бедной

В стылой хате из глиняных стен.

Вспоминаю – зима, посиделки,

Сколько женщин – считать не берусь.

Но сверчковую грусть под загнеткой

Изучил я душой наизусть.

Ну, а более всякой приметы,

Вместе с тем и приметой навек,

Вспоминаю твой звонкий и светлый,

Неиспорченный тяготой смех.

Вызывал он во мне восхищенье,

Хохотали все в доме до слез.

Отступали любые сомненья,

Уходила опасность угроз.

Расходились, чтоб встретиться снова

В доброй хате великой страны.

Обменяться молитвенным словом –

Лишь бы не было новой войны.

Тетя Поля теперь одинока,

И все чаще глядит на погост.

– Ехать к детям – смешная морока,

Кто я в городе? – званный ли гость?

И смеется, как прежде, Полина.

Мне же ныне не очень смешно.

Было время – смех лился счастливым,

Было – жаль это, Боже, давно...

* «Роман-журнал XXI век», № 2/2012

Михаил Дьяченко


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"