На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

490-й. Поэма

Посвящается обороне Славянска 2014 года н.э.

В 490 году до н.э. произошло

              Марафонское сражение.

 

Они стояли.

Сомкнуты щиты

И копья кверху,

Жилистые руки

Поножи теребят,

Глаза внизу

Разыскивают цели и опасность

Уж третий день.

И смерть уже не ждешь,

Устали нервы.

Пролежни от лат –

Снимать нельзя –

Готовность боевая,

Нешуточная,

Да и трибунал,

Хотя вот он как раз не очень страшен –

Собрание народа,

Порицанье,

Ну, могут выгнать с города совсем,

Ищи потом жену,

Кусок землицы,

Рабов,

Без них ведь никуда –

Рабовладенья век.

И все же,

Суд в демократии не слишком уж суров,

Гораздо хуже взгляды горожан,

Не мегаполис ведь,

И нет метро,

Такси,

Иль личного автомобиля,

Где спрятаться, возможно,

За стеклом,

Тонированным.

Город небольшой –

Столица полиса.

И населенье может,

Его мужская часть, по крайней мере,

Рассесться в стадионе целиком.

Вот трусов-то и нет,

И дезертиров

Тоже.

Когда посыльный в дом несет приказ,

Бросай соху,

Чертеж или молитву

И в строй бегом –

Копье и щит дадут.

А лошадь?

Извини.

Мы бедная страна,

Хотя,

Две тысячи годков спустя,

С высот образованья и прогресса

Распустят слух,

И все ему поверят

О центре философии,

Наук,

Естественных и прочих.

Ну, а лошадь –

Та привилегия у варваров.

У них

Диктаторы,

Взимание поборов

С больших пространств помногу и всерьез

И армия –

Наемники,

За деньги,

Да, и чужие есть,

И наши –

Греки,

За хороший куш

Не прочь.

Однако не сейчас –

Особый случай –

На мушке метрополия –

Афины,

И грекам доверять не очень можно,

Пусть лучше месят в пыль армян,

Иль курдов,

И готовят расы

Для партизанских войн

В двадцатый век.

Так вот, сейчас,

В равнине Марафона,

Свои, персидские,

Гарцуют на конях,

Из луков метят.

Да, не нам чета –

Отборные вояки,

Знают толк

В сражениях,

К тому же снаряженье…

Попробуй – лук купи,

Такой,

Чтоб лоб

Пробил за сто шагов

И без пристрелки,

Или доспех навылет

С двадцати…

Вот, то-то и оно!

Так ведь еще попробуй

Использовать умело,

Тут тебе,

Не строй

Фаланги сомкнутой,

Плечами повести –

Товарищей зацепишь.

Все же биться

И погибать,

Коль выпало,

Спокойней

В скопление большом

Людей, друзей,

И даже родственников тещи.

Словом,

В могилу общую сойти отменно кучей,

Но и героизм,

Прелюбопытно проявить в родне.

Ведь после

Сэкономишь в разговоре

Себя хваля.

Тщеславие твое

Потешит брат,

Кузен

Иль кто еще,

Оставшийся в живых сосед,

В конце концов.

Признанье,

Восхищение родни

Медалей слаще,

Чистый дивиденд

И даже

Уважение рабов,

Своих,

Да и чужих одновременно –

Ведь ты

И их же спас!

От рабства иноземного,

Иного,

Ведь там,

За морем,

Говорят,

Рабов не ценят больше медяка,

У нас –

Дороже все ж,

К тому же

Бьют

Там чаще –

Знают все, кто побывал

И возвратился.

Были, говорят,

Такие казусы в истории полиса.

Однако в настоящую секунду

До славы будущей еще как до Луны,

А между прочим греки,

Точней ученые,

Что там водились встарь,

Считали расстоянье до Селены

Намного меньше истины.

Программу «Аполлон»

Они б не потянули,

И бензина,

Иль керосина,

Водорода,

Ну,

Того, что по инструкции дано,

Им не хватило б в тютельку,

А значит –

Им до Луны еще далече будет

Чем нам сейчас.

И все же,

Не о том мы речь ведем,

Не космос первозданный

Нам интересен в настоящем деле.

Тот воин,

Что внизу,

В долине кормит лошадь,

Привыкшую, как сам наездник, к бою,

Не знавшую сохи,

Плугов,

Телег,

И прочих

Отвлекающих предметов,

Тот воин

Отличается от этих,

Тех, что вверху,

На входе в горный кряж,

Своим уменьем воевать,

В убийствах,

Централизованных,

Он знает толк давно.

Однако,

Что против него сейчас?

Там, поверху,

Приличная орава

По боле персов будет,

Но вообще –

Крестьяне, мишура,

Так –

Ополченцы,

Юнцов,

Зажатых в строй,

Огромнейший процент –

Пойдут потом в рабы,

И даже жалко бить

С вершины лошади,

С плеча,

Десятками,

Ведь могут пригодиться

Империи большой когда-нибудь

Их мускулы.

Короче,

С этой массой проблемы нет,

А вот их командир?

Здесь неизвестность полная,

Тут Икс,

Помноженный на Игрек.

Не дурак,

То видно из позиции и действий,

Точней бездействий.

Третий день подряд

Он не напал.

Неясно почему.

Хотя,

Он в первые часы имел возможность,

К тому же явную,

Атаковать суда,

Заставить моряков

За весла взяться снова

И прочь уйти,

Пехоту захватив,

Кого успеют,

Ясно, что не всех.

Не уж-то этот грек,

Покуда для истории безвестный,

Предусмотрел?

Суда уйдут,

Порадуют глаза,

А слитным шумом весел перепонки

Ушей.

Но кто может узнать,

В какую бухту развернут их снова

Начальники?

По суше далеко –

Куда угодно –

Долго и пешком,

А по морю?

Все рядом.

Ну, а войско –

Оно одно,

Все тут

При Марафоне.

Иль может все же совпаденье здесь?

Не озаренье свыше?

Трусость в силе?

Боится нападать,

Подмоги ждет.

Из Спарты –

Обещали

Прислать.

Поймешь их греков как?

То горло режут,

Деревеньки жгут

Друг другу каждый год по эстафете,

А тут –

Подмогу шлют,

и, кстати, очень спешно.

Но все же,

Не дурак –

Закрыл лучший проход

К подъему годный, в этой крутизне,

Для конницы.

И даже если войско

Пойдет по берегу,

Болотом напрямик,

Что б город сокрушить лихим наскоком,

Ударить может в тыл,

Иль фланг снести,

А сам огородился –

Растительность порублена в навал

И скалы –

Каменистый бурелом –

Подпорка с флангов.

Местности рельеф

Использовать с умом –

Большое дело,

Иль может то инстинкт?

И та же трусость?

Но даже если трусость,

То с мозгами –

Не взять фалангу в клещи из коней

Теперь.

И шахматы,

Индийская игра,

Не помогают –

Случай нетипичный.

А время тикает,

Из Спарты легион

Бредет сюда,

Ускоренным броском.

И говорят,

Ребятки с этой Спарты

Покруче будут местных мужичков,

Что на холме.

У них отбор –

Селекция научной медицины.

Младенцев хилых,

Вроде бы,

Они

Со скал бросают в пропасть,

И при том

Отец присутствует,

обязан быть по чину.

Так что -

Альтернатива есть одна,

Точнее две:

Бить греков по частям,

Иль сматывать удила,

И бойцов,

Родных,

А значит даже тех,

Что на холме,

Беречь для будущего размноженья,

Иль войн других,

Не греческих.

Что делать?

Как быть?

Или не быть?

Отдать победу этому отребью?

Крестьянам,

Фермерам

И прочей шалупени,

Иль счастья попытать в бою?

И что сказать царю?

Вот в чем вопрос.

У нас не демократия –

Царизм,

Пирамидальная шинковка по калибрам

Структуры управления страной.

Там,

В кабинете ростом с целый дом,

Вельможа,

Развалившийся в коврах,

Не очень-то поймет про бурелом,

Непроходимый лошадью.

На карте

Все плоско,

Гравитации разбег,

К тому ж

Примененный в пологом возвышенье

Противника,

Не очень и заметен,

Но зато,

Он сильно ощутим для головы,

Которая покоится на шее,

Не столь уверенно,

А значит, без потерь,

Причем довольно крупных

Для страховки,

Достойно объяснить никак нельзя

Причину поражения.

Правда, это –

Уже перестраховка.

Кто поверит,

Что этот сброд,

Торчащий промеж скал,

Способен будет выдержать атаку

Направленную в лоб?

Под градом стрел

Он дрогнет

И помчится,

Бросая снаряжение,

Обоз,

А так же раненых,

С убитыми на пару,

Назад в Афины

Так,

Что сорок две,

Что с мелочью

Километровых меток,

Преодолеет без труда,

С рекордом,

Чем удивит в последствие века,

На все тысячелетия подряд

Заняв первое место по секундам.

Иль смежный вариант:

Устав,

Под стрелами врагов,

Терять пехоту,

Этот их мудрец,

Что царствует на холмике,

И нынче

На голову из амфоры налил

Оливкового масла

От ожогов,

Не выдержит,

Скомандует бросок.

И тут

Все мужички,

С пузцом гражданской жизни,

От силы метров двести пробежав,

Задохнутся,

А главное, что строй,

Отнивелированный в статике стоянья,

Рассыплется,

И параллель шеренг

Прорехами проестся.

И тогда

Ударит снизу,

Медленно вздымаясь,

Волна пехоты

С Азии.

Разгром

Для греков неминуем.

Ну, а после

Преследованье,

Скальпы на ремень,

Иль в седла

(Если их

Уже изобрели).

Похоже,

Марафон

На этот раз

Не станет начинаньем

Последующих стайерских забегов –

Ведь лошади быстрей,

К тому же стрелы…

И пленные в табун…

Грядут проблемы

С их переправкой в Персию.

Но ладно,

То не стратегов дело,

А вот время

Не в нашу пользу –

Надо начинать.

 

Они стояли.

Сомкнуты щиты

И копья книзу,

За врагом следя,

Направлены,

Как будто карабины,

Хотя до карабинов,

И других

Чудес,

Им размножаться поколений сто,

А может, девяносто,

Но похоже,

Сейчас –

Какое-то из будущих знамений

Вдруг снизошло.

Хотя готов поспорить,

Там нострадамусы

Не очень-то водились,

А больше все крестьяне,

От сохи –

Не от станков

С программным управленьем –

Покрепче будут,

Да и нервов нить

Толщее,

С палец,

Или что-то вроде,

Но здесь

Не буду я держать пари.

 

Они стояли.

Пот стекал с бровей –

Тогда обычно воевали днем,

Ведь не было прожекторов в запасе,

И даже спичек,

Что уж говорить

О всяких выкрутасах снаряженья

Пехоты

На Фолклендских островах.

И так,

Вся сцена освещалась со звезды

Подвешенной в зенит

Иль где-то рядом

И в этом свете,

Спектром идентичным

Тому,

Что жжет нам лысины сейчас,

Фигуры занимали положенье –

Сходились.

Весь театр боя,

По крайней мере в апогейный миг,

Занял примерно стадион,

Иль три,

Ну, может, с половиною,

От силы.

Однако в сей момент

Он растянулся шире,

С тенденцией прессовки.

Для показа,

Ну, схемной зарисовки –

Не живой

Картины боя,

Разумеется,

Довольно

Обычного тетрадного листа.

Тем более,

Сражение велось

В единой плоскости,

И даже на рельеф

Не надо скидок –

Там,

Где не могла пробраться конница

Галопом иль рысцой,

Бой и не шёл,

Так,

Кое-где, торчали

Людишки с луками,

На всякий вариант,

К тому же –

С двух сторон,

Довольно пунктуальные ребята

Вели планированье боя наперед.

Еще,

Понятно всем наверняка,

Что истребители

По небу не летали,

А сверху

Не висел командный пункт,

С дисплеями,

Оседланный тарелкой

Локатора

Загоризонтной РЛС.

Все чисто наверху,

Вот только

Стрелы –

Собаки подлые,

Пока идет вдали,

В вершине,

В переломной крутизне,

Как будто наблюдаема вполне

И даже медленна –

А здесь,

Вблизи,

Серпом срубает жизнь,

Хотя не сразу,

Вначале,

Режет насквозь

Тот панцирный доспех,

Хваленый сотню раз

Когда-то раньше,

Вдалеке натурального хозяйства

И мирного труда.

Так вот,

Для полной имитации в бумаге,

Достаточно

Немного наклонить,

Тот стол,

На коем затаилась

Та схема боя.

Персы лезут вверх,

Точнее, движутся,

Подъем не слишком крут.

Но то пехота –

Медленный кулак.

Его задача –

Мазать по стене

И в сопли растирать размокший уголь –

Жалкие остатки

Кремня,

Алмазную крупу

Фаланги греков.

А катализатор?

Тот самый, что обязан разложить

Там, наверху стоящую преграду

Из человеков.

Да,

Он впереди –

Гарцуют на конях стрелки –

Непобедимая армада.

И прямо с седел,

Сидя и на вскид

Метают…

Нет,

Не только стрелы,

И дротики,

И даже каменюки,

В пращу запихнутые верною рукой.

Хотя здесь риск –

Ведь греки в высоте,

А значит сила тяжести за греков,

К тому ж,

Ногами на земле удобней

Метать копье,

И более того –

Земля своя.

Нет,

Мистики здесь нет –

В альтернативе дело,

Вот смотрите:

Земля своя,

К тому же небольшая,

Для отступления маневра вроде нет,

И вот стоим,

Куда еще деваться?

Нам быть или не быть?

Ну, вот чужак…

Он сразу

Инициативу захватил,

Ввязался в бой,

Но если в самом деле,

Невероятное,

И что-то вдруг не так?

Но кто ж ему мешает? Развернуть

Расклад по новой,

Плюнуть на тот план,

Что черт попутал,

Взять другую папку

И вскрыть пакет?

По-моему, никто.

Агрессор в преимуществе всегда:

Один шажок вперед,

Вдруг скрипнула доска,

Два шага в тыл,

А можно и все три –

И снова ждем удачного пасьянса

Или команды сверху

От того,

Кто там –

На коврике

В огромном кабинете

Советуется с богом,

Иль жрецом.

 

Однако план

Уже трещит по швам –

Они стоят.

Щиты сомкнуты в ряд

И нет движенья,

Стоны не слышны,

Хотя

Ведь мрут наверное от ран?

Кулак пехоты подступает к цели

Пора б в бросок:

Разогнанный кулак,

К тому же, облаченный в кружева

Кольчуг, щитов и прочего железа,

Совсем с ладонью сравнивать нельзя.

Однако чертов скат,

Пробежка на подъем

К тому ж, людей обвешанных железом,

При всей их профи-прыти, будет

Не лучший выход –

В положенье пат.

Однако

Раз пошла такая пьянка,

Как говорится,

То кромсай к столу

Последний огурец.

К тому же

Время –

Дикие века,

Воюют без резервов

И в лесу,

Поблизости,

Или допустим в нише,

Что под скалой,

Нет скрытого полка,

Все здесь на поле.

Господи, футбол –

И тот хитрее будет.

Дикари,

Или скорей

Наивные ребятки.

Нет тактики тотального удара,

Стратегия «двух с половиной войн»

Еще не родилась.

И значит,

План до конца ведем,

Подходим ближе…

 

Но они

Стоят!

Щиты сомкнув,

Надвинув шлемы туго,

И копья –

Наконечники блестят,

В отличие от глаз –

Те щурятся,

В бессилии считают

Персидские рады,

А может,

Молят Зевса,

Чтоб стрел поток отвел куда-то вдаль?

Помиловал пока,

До честной бойни,

Что на мечах.

Но может что-то ждут?

Знамения

Или прихода Спарты?

Но глупость,

Времени

Действительно уж нет –

Пора кому-то начинать атаку:

Трусливый грек?

Надежд на это нет

Штаны накакал полные,

Иль там –

Доспехи,

Ну,

Что тут, изобрели до сей поры.

А перс?

Но им бы подойти еще чуть-чуть,

Ведь горка все же,

Да и долго

Шли, до того.

Однако в новый миг,

Там, в греческих рядах,

Что ждали стоя,

Команда разнеслась…

И строй

Пошел,

Точней, рванулся

Четкостью рядов.

Бросок по склону вниз,

Понятно дураку,

Имеет преимущество,

К тому ж

Число у греков более.

Читатель,

Не верь легендам

Сочиненным позже,

Дабы украсить явь,

Оливковыми круглыми венками

Нам застелить неясности

И снизить

Потенциал правдивости

На шаг,

Дабы не только грамотный в войне

Усек – величие свершившегося чуда.

Ведь что дурак ответит коль ему

Расскажут правду

Через поколенье,

А то все три,

Иль даже девяносто?

А, греков больше было,

Скажет он,

Тогда понятно,

Где ж тут героизм –

Толпой громить всегда приятно, вроде,

И даже безопаснее, к тому ж,

В таких условиях и с форою –

Профан,

Любой,

Расправится легко

С любым противником,

А что там эти персы?

Ведь азиаты,

Дикости костяк,

Орда вандалов,

Что с них взять еще?

Кроме войны числом, а не уменьем?

Вандалов, знают все,

Прикончить надо кучей,

Причем большой,

В веках запечатлев свой подвиг золотом.

Однако в том и суть,

Что здесь обратная картина

Волоколамского шоссе,

Точней легенды,

Сочиненной, правда,

Уже теперь,

В лихие времена

Фашистского нашествия в Союз

Республик,

Тех, что делят вечно,

До сей поры,

Наследство из бумаг,

А так же танков.

Но,

Мы отвлеклись.

Правдивая картина

Хоть вовсе доказать это нельзя,

Поскольку в шифрах генов человека нельзя читать,

То, что случилось там,

Под звон мечей,

А так же ломку копий,

Имела ракурс несколько иной.

Да, греков было больше изначально,

Однако конница у них наперечет,

И главное,

В фаланге ополченцы,

А те,

В кого они

Врезались,

Под шумок визжащих стрел

Имели мастерство в войне по боле.

И значит, подвиг

Все же налицо.

И он вот в том…

 

Когда они стоят,

Под градом стрел

И умирают стоя,

И на щите,

И с верою в глазах,

Прищуренных

Чего-то ожидают.

Нет, не пришествия,

Христа ведь еще нет –

Он не родился,

Ну, а Зевс –

Божок игрушечный,

Всё занят ерундой,

Любовницы,

Нектар –

вино богов,

Никак ему до смертных не добраться,

Не подсобить.

Все некогда,

И Гера достает,

Уж развелись бы что ли?

Так нельзя!

О горе с вами боги,

И надежд

На вас уж нет,

Уж третий день стоим,

А вам –

До лампочки…

Придется полагаться

На местных,

На начальство,

Что стоит

Вот тут же, рядом,

Под стрелой врага.

Обычно тем,

Кто хлеб солдатский ест,

Иль кашу,

Ну, а может быть оливки

По боле верят, нежели нектар

Без меры пьющим,

Даже на Олимпе.

Так вот,

Поскольку веры нет

В богов,

Или точней,

Она немного пошатнулась вниз,

Избыточный запас ушел сюда,

На землю грешную.

И вот,

Они стоят,

Щиты сомкнули

Ждут

Команды, взмаха,

Может быть,

Гудения трубы –

Нам не дано понять

В век микрофонов.

Пройденный этап

Тот век.

И он стоит,

Вот, правда, под щитом,

Что свита держит,

Все-таки стратег,

Куда же денешься?

Но все же,

Кое-кто, может решить,

Что в граде стрел не нужно находиться

Полковнику,

Тем паче генералу,

А маршалу

Уж вовсе незачем.

Однако

Мы уже тут говорили,

Воздушного командного поста

Здесь нет,

А надо видеть всё

Поле боя –

Главную арену,

И дать команду вовремя,

Дабы

Опередить противника в секундах.

И он стоит,

Прищурив глаз в пространство

Под стрелами врагов…

Кто это был?

Вздохните облегченно –

История,

Соврав по мелочам

Или по крупному,

Нам все же сохранила

Его фамилию –

Он звался Мильтиад.

 

Что было после?

Знает каждый школьник,

Иль может, знал когда-то,

А теперь

Не каждый,

Только медалист

И тот

Не дутый денежным мешком.

Был бой –

Минуты –

Не часы

И фланговый напор

Отжал пехоту персов вглубь,

По центру –

Обратный был прорыв,

Здесь азиаты вклинились в нутро.

Однако,

Как уже мы говорили,

Они были наемники,

За деньги

И призы

Любили воевать,

Когда же центр зажали,

А с двух сторон вонзили по копью –

Приз как-то померк в голове солдат,

Точней

Сменился более насущным

Вопросом,

Постоянно

Отодвигаемым в конец главы:

«Быть иль не быть?»

Вот истинная правда,

Да и другой уж не было,

Когда

Град стрел исчез,

Поскольку все смешалось,

А копья кончились,

И стала их длина,

К тому ж, излишней –

В ход пошел кинжал.

Рука крестьянская к нему как-то привычней.

Особенно у пастухов,

Они ведь

Режут скот,

И каждую обедню

Распарывают овна иль свинью.

Короче,

Персов строй,

Точнее то,

Что сохраняется после удара

Фаланги в лоб другой,

Внезапно развернулся по оси.

Фаланги больше не было –

Толпа,

Точнее две толпы,

Только одна другую

Теснила,

А теперь

Уж била по спине.

А конница?

Отдельные бойцы

Уже давно освободили поле,

Но окромя того,

К преследованью годные войска

Насколько же использованы могут

Быть –

В отступлении.

Да,

Был еще момент,

Где Мильтиад явил предосторожность

Отменную.

Он не позволил войску

Бессмысленной,

Безумною толпой,

Ведомой жаждой крови и убийства

Преследовать врага до кораблей.

Он опасался,

Знаете чего?

Той конницы,

Оттянутой назад.

Ей стоило пошевелиться вновь

И разнести преследующих в щепки,

Ведь здесь,

Внизу,

Долина Марафона

Росла в длину, а так же ширину.

Однако

И уйти тем кораблям,

Что азиатов принесли на берег,

Он не хотел позволить.

Искушал

Его должно быть Марс

Или Афина,

Похоже все же женщина,

Поскольку

У греков Марс

Не значился в богах.

 

И он повел на корабли войска

Построив предварительно в фалангу,

Всех,

Что остались на ковре войны.

И снова звон мечей,

И завыванье боя,

Трофеи,

Корабли

И брошенный обоз,

А где-то на холмах

Мелькание голов:

Отборные бойцы,

Не раненые в пятки

Бегут в чужой земле.

Но та работа будет

Отдельным патрулям –

У греков они есть.

Вот доблести здесь нет –

Вонзить стрелу вдогонку,

Среди лопаток просверлить дыру –

Работа для юнцов,

Пусть учатся стрелять.

Не стоит говорить

Об эдакой забаве,

О доблести в войне

Ведется разговор.

И значит

Все о том,

Когда…

 

Они стоят.

Сомкнуты их щиты,

Лавина стрел

И копья под руками

А взгляд внизу,

Но все-таки косит

Немного в сторону,

Туда…

 

Для справки любопытным,

Я напомню –

Он звался Мильтиад

И выграл

Марафон.

Федор Березин (Донецк)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"