На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Библиотека  

Версия для печати

В центре русской жизни

Из «Маленьких писем»

Месяца два я прожил на Красивой Мечи, в Тульской губернии. Это – «литературная река». Литературных рек у нас мало, т. е. таких рек, которые прославлены нашими художниками. Красивая Меча известна по «Запискам охотника» Тургенева. Она действительно красиво мечется по своей долине и от слова «метаться» происходит ее название, а не от слова «меч», как это значится на карте Генерального штаба. Я думаю так потому, во-первых, что все говорят Меча, а не меч, и во-вторых, потому, что в неё впадает Семенёк, от «семенить», а в Семенёк – Гоголь, который, вероятно, течет прямо гоголем. Стало быть, названия трёх рек произошли от свойства их течения.

Русская жизнь, представленная в самых значительных произведениях нашей литературы, наблюдалась преимущественно в Тульской и Орловской губерниях. В Орловской жил Тургенев, в Тульской живёт Толстой. Таким образом, в этих двух губерниях почти вся наша бытовая литература, наш роман, и можно смело историю нашей новой литературы называть так: «История орловско-тульской литературы». Все описания русской природы и русского быта, характеры мужиков и помещиков – всё это природа, быт и характеры этих двух губерний, мало друг от друга отличающихся. Тут – дворянские гнезда, длинная цепь преданий, любовных романов, разнообразных и живописных характеров. Тут центр русской жизни, не настолько близкий от Москвы, чтобы обезличиться под её влиянием, и не настолько далекий, чтобы оставаться чуждым столичному воздуху. Тут и природа представляет разнообразие и оригинальную красоту. Холмистые местности, дальние кругозоры, большая населённость) любовь к садам и паркам. Иногда речки текут в очень крутых берегах, то каменистых, то чернозёмных, то лесных, то луговых. Лесные берега, впрочем, почти везде обратились в луговые, благодаря безжалостному и глупому истреблению лесов. Опоздай на несколько лет закон о сохранении лесов, закон всё-таки дурно исполняемый * , центр России обратился бы в степь тем скорее, чем больше помещичьи имения переходили и переходят к купцам.

– Чья это усадьба? – спросил я у ямщика, недалеко от Ельца.

– Барская усадьба купцов Пантелеевых, – отвечал он.

«Барская усадьба купцов» – явление сплошное, особенно около городов. На пространстве десятков верст все скуплено купцами, все водяные мельницы – купеческие. Пять, десять тысяч десятин во владении одного купца – явление, конечно, редкое, но имения в пятьсот, тысячу, полторы тысячи десятин встречаются часто. И купцы совсем не жалуются на хозяйство и охотно платят по двести рублей и более за десятину. Таким образом, купец съедает помещика; но съест ли он его действительно, ещё вопрос, о котором я поговорю в другой раз. Во всяком случае, если б пропаганда балтийско-российская, направленная к уничтожению общины, удалась, то и крестьянская земля отошла бы к горожанам и образовался бы грубейший пролетариат в недалеком будущем.

В то время, когда помещики жалуются на рабочих, на их неисправность, на нарушение ими условий и т. д., в то время, когда даже новому человеку ясны какие-то полувраждебные, полуиронические отношения крестьянина к помещику, а помещика – к финансовому чиновнику, купец умеет ужиться и с финансовым чиновником и с крестьянином.

Рядом с нашей дачей, которую я нанимал у помещика, загорелся скирд соломы купца N. Вы знаете, как горит солома. Не только тушить нельзя, но и подойти близко невозможно. У богатого купца не оказалось никаких пожарных инструментов. Но приехал из города урядник и начал кричать на крестьян, которые стояли на пожаре и ничем не могли помочь:

– Благодетель ваш горит! Что вы смотрите, такие-сякие, ведь благодетель ваш горит! – повторял он, не жалея своей груди.

А крестьяне говорили: – Ишь, усердствует из-за соломы. А у нас избы горели, да никогда мы урядника у себя не видали на пожаре. – А когда из города прилетели пожарные трубы, чтобы посмотреть догорающую солому, удивление крестьян было ещё больше. Очевидно, городская пожарная команда помогает купцу и в его деревне...

У одного богатого мужика, имеющего конную молотилку и веялку и убиравшего помещичий хлеб по найму, я спросил, что он платит трём своим работникам.

– Всем трём восемьдесят копеек в день, – ответил он.

– Это очень дешево, – заметил я.

– У нас это – обыкновенная цена. Бабе – десять-пятнадцать копеек, мужику – двадцать-двадцать пять. Я не обижаю. Мои работники со мной едят. А вот у N (он назвал имя богатого купца) работают по двадцать копеек на своих харчах. Мужик только и ест у него, что свой хлеб, да водой запивает.

Помещица жаловалась мне на своих рабочих. Чем гуманнее она к ним относилась, тем они были неисправнее. Даже бабы поднимали нос. Тогда как у купцов ничего этого не было. Там они работали по четырнадцать часов под неустанным градом понукиваний и брани приказчиков.

Отчего это так? Меня интересовал этот вопрос. Проще что ли купец и ближе к крестьянству, или купец, как торговый человек, имеет более возможности помочь крестьянину товаром, мукой, солодом, солью и т. д., или крестьянин знает очень хорошо, что от купца ему никакой потачки и никакого снисхождения не будет и что он, крестьянин, на пространстве тридцать верст кругом находится во власти купца, скупившего помещичьи имения? Или потому, что как скоро имение перешло к купцу, всякие надежды на прирезку земли или на новый надел совсем исчезают у крестьянина? Купец прекращает всякие крестьянские вожделения, и земельная собственность в его руках кажется крестьянину столь же незыблемой, как и собственность крестьянина, купившего землю. Или потому, что сам помещик находится во власти купца, который покупает у него хлеб и ставит ему цены, имея торговые сношения и приказчиков, чего у помещиков нет?

Мне отвечали на мои вопросы именно в этом роде. Очевидно, этому явлению много причин и главная – та, что у купца есть деньги, есть организация, есть купеческая солидарность, а у помещика всего этого не хватает.

– Можно ли заниматься хозяйством? – спрашивал я.

– Можно, но только имея оборотный капитал и перерабатывая сельскохозяйственные продукты.

Мне жаль помещиков. И сам я – не помещик, и в моём роде никогда не было помещиков, но мне жаль, что они уходят. Если б ещё на их место становилось крестьянство, крестьянское благосостояние могло бы увеличиться. А то ведь этого нет. Вместо дворянства являются помещики из других сословий и очень аккуратно берут крестьян в свою крепость...

Беднеют помещики, беднеет и крестьянство. Отчего эти явления идут параллельно? Если бы беднел помещик, а крестьянин богател, или богател бы купец и крестьянин богател, можно было бы махнуть рукой на помещиков. Не ими одними жила и живет Русь, и есть такие исторические явления, против которых ничего не поделаешь. Но крестьянство беднеет, а богатеет только недоимками.

Начинают продавать за недоимки крестьянское имущество. Кто является покупщиками? Городское мещанство. Оно устраивает стачки и покупает за грош то, что стоило рубль. Односельчане почти не торгуются на этих торгах. Город живёт крестьянством и начинает беднеть с обеднением крестьянства. У нас всё дело в деревне, и государство только тогда будет процветать, когда станет процветать деревня...

30 августа (11 сентября) 1898 года, № 8084



* Город Ефремов, Тульской губернии, имеет большую дубовую рощу. Городская управа начинает её сводить, под такими курьезными предлогами и по таким ценам отдает её на сруб, что курам на смех. Лес около городов – это благодеяние природы, но купцы природу видят только в деньгах и в лавках.

Алексей Суворин


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"