На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Библиотека  

Версия для печати

Гордость земли Можайской

Автор «Набедокуривших сорванцов»

Передо мной — большой альбом с пожелтевшими от времени страницами. С волнением вчитываюсь в строки, вышедшие из-под пера русского мастера живописи Ивана Лаврентьевича Горо­хова — участника экспозиций знаменитого Товарище­ства передвижных художественных выставок. В преклонном воз­расте он торопился оставить потомкам воспоминания о своей жи­зни, полной творческого поиска. Закончить свой рукописный труд художник не успел. Записки И. Л. Горохова так и не были нигде опубликованы и сейчас хранятся в семье одного из его сыновей.

...Детство будущего живописца, родившегося в 1863 году, про­шло в деревне Бели под Можайском. Отец — бывший крепостной крестьянин. Однажды мальчик попытался срисовать понравив­шуюся ему картину. С того дня рисование стало его любимым за­нятием. Мальчуган часами бродил по полям и лесам, по берегу речки, жадно всматривался в красоту окружающего его мира, а потом переносил увиденное в заветную тетрадку.

Как-то через Бели проезжала артель иконописцев. На отдых они остановились в избе Гороховых. Один из гостей обратил вни­мание на черноглазого мальчишку, старательно выводившего в тетради огрызком карандаша затейливую вязь орнамента. Заин­тересовался, попросил у Вани посмотреть тетрадку и ахнул — настолько хороши были рисунки бабочек, птиц, цветов.

Благодаря заезжим иконописцам об одаренном мальчике из крестьянской семьи узнали местный помещик-меценат Е. Бер­нард и гостивший у него основатель Московской консерватории Н. Рубинштейн. Они тоже высоко оценили способности мужицко­го сына и решили отправить его на учебу в Москву. Скромного и робкого паренька без экзаменов приняли в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где в то время преподавали А. Сав­расов, И. Прянишников, В. Перов, В. Поленов, В. Маковский и другие известные художники.

На первых порах приют Ване дал в своем московском доме Евгений Михайлович Бернард. Он внес плату за учебу, купил ки­сти и штакулку с набором масляных красок, отвел для него уго­лок в лакейской комнате и сказал, что питаться Иван будет на кух­не вместе со слугами. «Я был на побегушках у всех, помогал в бу­фетной мыть посуду и делал все, что мне прикажут, при этом ста­рался быть исполнительным, аккуратным и вежливым... иначе бе­да— загрызут»,— писал позднее художник. Лишь мать жены Бер­нарда— старушка Александра Дмитриевна — жалела паренька и перед уходом в училище давала пятачок на булку, а когда хозяев не было дома, звала его в роскошно обставленные барские комна­ты, заставляла читать вслух, учила по-французски и несколько раз водила в театр.

Однако через несколько лет Бернард разорился, платить за учебу Горохова стало некому. Помогли Перов и Прянишников, признавшие талант своего ученика. Благодаря их хлопотам Иван стал учиться за казенный счет и даже получал стипендию — пятнадцать рублей в месяц. А инспектор училища К. Трутовский, кстати, тоже известный в свое время художник, нашел Горохову других покровителей — семью богатого промышленника Влади­мира Карповича фон Мекк. Он и его жена предоставили студенту бесплатно комнатушку, обеспечили харчами и одеждой и... боль­ше им не интересовались.

В эти годы крепкая дружба связала Ивана Горохова с его од­нокашником по училищу Андреем Рябушкиным — впоследствии прославленным автором картин на исторические сюжеты. Их сблизило одинаковое происхождение — оба были из «лапотных» крестьян. Только своему закадычному другу Иван мог излить ду­шу, пожаловаться на насмешки и издевательства дворни супругов фон Мекк, на свое зачастую полуголодное существование. Мизер­ной стипендии не хватало даже на еду. Приходилось подрабатывать: зимой Иван рисовал по заказам карандашные копии с фото­графических карточек, а на лето по рекомендации одного из своих преподавателей, Владимира Егоровича Маковского, устраивался гувернером в тульское имение Бибиковых — учил рисованию двух барышень...

В мае 1886 года И. Горохов, несмотря на все невзгоды, униже­ния, нищету, выпавшие на его долю, блистательно завершает уче­бу. Ему присваивают звание классного художника живописи. Кстати, на выданном ему дипломе стоят подписи братьев Третья­ковых — отличных знатоков изобразительного искусства, созда­телей известной на всю Россию частной картинной галереи. А за выпускную работу «Выздоравливающая» Иван получил большую серебряную медаль — этой награды удостаивались тогда немно­гие питомцы Училища живописи, ваяния и зодчества. Молодой художник такого успеха никак не ожидал: «Я взял самый простой жанровый сюжет — около кровати с выздоравливающей девицей сидит на кресле другая девушка и читает ей книжку. Обстановка мещанская; с кошкой, вязаными салфеточками и прочим...» Деву­шка с книгой — это невеста Ивана. Позже ее образ появится и на многих других его картинах.

Эту картину Горохов показал Константину Егоровичу Маков­скому, приехавшему в Москву из Санкт-Петербурга навестить своего брата. «Он долго смотрел на нее, сделал кое-какие замеча­ния. Я спросил его, между прочим, стоит ли мне завершать свое образование в Академии художеств. На это он решительно возра­зил, что мне нет никакого смысла туда ехать, что я вполне сфор­мировавшийся художник и поездка в академию была бы для меня пустой тратой времени. Потом ходили с ним на Сухаревский рынок; по его словам, на Сухаревке бывают редкостные вещицы. Поку­пал там какую-то статуэтку из слоновой кости, но не сошелся в цене. После он предложил поехать с ним в Петровский парк в за­городный ресторан... На прощание дал мне рублей сто денег за выполненные для его картин этюды интерьеров Теремного двор­ца и Грановитой палаты».

Жизнь в Москве требовала больших расходов, и Иван Лаврен­тьевич после окончания училища, женившись, предпочел верну­ться в родную деревню. Тем более что именно там был неисчер­паемый источник сюжетов — жизнь крестьян, которую он хорошо знал. Уголок сельского двора, усталая прачка на берегу, скорбные фигуры погорельцев возле своего убогого скарба, старуха, которая кормит цыплят, престольный праздник в деревне, веселое ку­пание в Москве реке — все это великолепно передавала кисть жи­вописца. Но особенно часто на его холстах появлялись симпатич­ные детские лица.

«Однажды мне пришлось зайти в избу старика Ильи Яковлева в деревне Бели,— писал художник.— Когда я вошел в избу, то сна­чала ничего не мог различить. Но как только я привык к скудному освещению, мне представилось прекрасное зрелище. С полатей на меня внимательно смотрели две пары милых детских глазок. Де­вочки полулежали на подушках, нимало не стесняясь прихода по­стороннего человека. Присмотревшись, я увидел третью головку, утонувшую в подушке, очевидно, спавшую. Весь этот обворожи тельный уголок я «снял» у хозяина на три дня, чтобы работать без помех, заплатив за это пять рублей из своих последних денег». Ре­зультат— картина «Гнездышко», которая экспонировалась на выставке Московского общества любителей художеств в конце 1895 года и получила хорошие отзывы.

Двумя годами раньше одна из работ И. Горохова — «Кресть­янские дети» — была принята для показа на XXI передвижной вы­ставке. «Надо сказать, — замечает художник, — что в этих выстав­ках тогда участвовали все корифеи русского искусства и попасть туда экспонентом было лестно, но нелегко. Но, несмотря на это, мою вещицу не только приняли и вскоре купили ее с выставки, но газетная критика отметила ее как талантливую и выдающу­юся по технике вещь, а издатель журнала «Нива» А.Ф. Маркс письменно предложил мне 50 рублей и бесплатную высылку в те­чение года журнала со всеми приложениями за право ее воспроиз­ведения».

Как видим, признание современников художника не миновало. И все-таки не только жажда славы заставляла Ивана Лаврентье­вича трудиться, не жалея себя. Ему прежде всего необходимо бы­ло хоть как-то свести концы с концами — семья росла. А условия для творчества были не из лучших. «В восьмиаршинной избе, где были и кухня, и столовая, и детская, заниматься художеством бы­ло почти невозможно. Вследствие этого я писал этюды или небо­льшие картины на открытом воздухе или у кого-либо в избе цели­ком с натуры... К тому же массу времени я терял на ведение хозяй­ства: летом заготавливал сено для двух коров, овощи на зиму и так далее. Художественная работа подвигалась очень туго».

Как раз в ту пору «на горизонте» у Ивана Лаврентьевича поя­вился человек, который, пользуясь тяжелым материальным поло­жением художника, присваивал себе результаты его труда. Это был Константин Николаевич Горский, получивший незадолго до того от двора заказ написать три исторические картины из жизни Петра Первого. «Первую он написал и сдал, а остальные две у не­го совершенно не удавались. Срок же их окончания давно истек,— рассказывает И.Л.Горохов в своих записках.— И, дескать, я единственный, кто мог бы выручить его из этой беды. Ввиду моей бедности самолюбие пришлось далеко запрятать».

Заручившись согласием Горохова, Горский приехал к нему в деревню и привез заграничный манекен в натуральный рост че­ловека, костюмы петровской эпохи, парики, холсты и прочий материал. Подпись на готовых картинах поставил разумеется свою. И позднее он постоянно прибегал к помощи Ивана Лаврентьеви­ча. В 1897 году произошло несчастье: пожар уничтожил почти всю деревню Бели, в том числе избу Гороховых. Удалось спасти толь­ко ничтожную часть имущества и готовившиеся для очередных выставок картины. Художник со своей многочисленной семьей перебирается в Можайск, где покупает в рассрочку дом.

В дверь продолжает настойчиво стучаться нужда: «Я выну­жден был писать такие картины, которые бы нравились буржуа­зной публике и подходили для украшения гостиных... От этого мне было невыносимо тяжело, горько и обидно». И все же худо­жник не оставляет и свою любимую тему — жизнь простого наро­да. Рисует сценки, увиденные им на городском базаре, в кузнице, в мастерских ремесленников. Нередко на его полотнах того вре­мени, как воспоминание о пережитой гибели родного гнезда, по­лыхают пожары.

В 1903 году Иван Лаврентьевич приобрел продававшуюся в пригородной деревне на снос курную избу, поставил её на участ­ке возле своего дома, заполнил нехитрой крестьянской утварью и превратил в своеобразную мастерскую. Сюда он часто приво­дил натурщиков — деревенских ребятишек, мужиков и баб...

На этом записки художника прерываются. Что было потом? Известно, что в 1905 году И.Л. Горохов поступает учителем гра­фических искусств в Можайское городское училище. Среди его учеников той поры был будущий народный художник СССР Сер­гей Герасимов. Педагогическая работа, которой Иван Лаврен­тьевич занимался вплоть до 1930 года, требовала много душев­ных сил и времени, но он все же выкраивал часы и для художе­ственного творчества. В основном в каникулы.

В советское время из-под его кисти вышли портрет наркома просвещения А. В. Луначарского, несколько портретов В. И. Ле­нина, пейзажи родного Подмосковья, натюрморты. К этому пе­риоду относится и его летнее путешествие в Крым, на родину Айва­зовского, где он пишет виды Феодосии, пробует свои силы в каче­стве мариниста. Делает он и эскизы к большой картине о гра­жданской войне, однако этот замысел так и остался неосуществ­ленным. В октябре 1934 года художник скончался.

Ивану Лаврентьевичу в смысле известности повезло гораздо меньше, чем многим его собратьям по искусству. Свои работы он, как правило, прямо с выставок или художественных аукционов продавал в частные коллекции, и теперь о судьбе большинства из них нет никаких сведений. Часть картин пропала во время оккупа­ции Можайска фашистами. И все же некоторые его произведения попали в музейные экспозиции. Можайский историко-краеведческий музей, Дальневосточный музей изобразительных искусств в Хабаровске, мемориальный музей-усадьба Н.А. Некрасова «Карабиха», Днепропетровский и Тамбовский художественные музеи — вот только несколько адресов, где их можно сегодня увидеть. Картины И. Горохова есть в Русском музее и в Третьяковской галереи.

Кстати, Иван Лаврентьевич оказался родоначальником целой династии мастеров кисти. Художником был теперь уже покойный старший сын Иван Иванович. Многие годы преподавал рисование в школе и сам до сих пор пишет прекрасные пейзажи Павел Ива­нович Горохов. Профессиональный живописец — внук Игорь Иванович...

Н. Мусиенко


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"