На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Библиотека  

Версия для печати

Сметливые на все руки

Очерк

В середине XIX столетия жителей слободы Алексеевки Бирюченского уезда, ныне город Белгородской области, отмечали как предприимчивых людей, умело осваивающих всевозможные ремесла. Одна из статей в «Трудах Вольного экономического общества» за 1854 год так и утверждала: «Промышленные крестьяне слободы Алексеевки (графа Шереметева) Воронежской губернии с давних пор вошли у нас в пословицу как самые сметливые пройдохи на все руки. Чрезвычайные льготы, даруемые от графа Шереметева крестьянам, служат неисчерпаемым источником для развития их умственных и промышленных наклонностей».

Другой автор в «Воронежских губернских ведомостях» за 1855 год дополнял: «Вообще жители Алексеевки отличаются примерным трудолюбием и ни в какое время не станут сидеть сложа руки оттого, что нечем заняться: у них всегда в руках или сапожное ремесло, или столярка, или живописная кисть, или игла портного, или обделка шерсти, или ткацкий станок; все эти отрасли промышленности если не доведены до совершенства, то по крайней мере делают значительные успехи, и житель Алексеевки не пойдет искать к соседям для себя каких бы то ни было мастеровых, необходимых в домашнем быту». Возможно, в этих утверждениях есть земляческая доля преувеличения, но по существу алексеевцы как сметливые люди проявляли предприимчивость по всех сферах слободской деятельности.

***

Рано умерший отец оставил Ивану Степановичу Штурбе никудышнее наследство: хату, огород, сад и леваду. Зато дал главное — образование. Молодой Штурба был обучен письму, счетоводству. Единственный в Алексеевке он получал «Московские ведомости». Часы посвящал любимому занятию — чтению «Истории Малороссии» Д. Бантыш-Каменского, сочинений Квитко-Основьяненко, Г. Конисского, И. Котляревского и Г. Сковороды. Знания за плечами не носить, вот и набирался ума-разума да пытался поглубже заглянуть в седое прошлое родной земли.

Однако на кушетке не залеживался — дело в первую очередь.

Начинал почти мальчиком, в базарные дни разложив на рогожке гвозди, винтики, ножи, замки и другие железные товары.

Торговля шла бойко и приносила небольшой доход. Так что вскоре Штурба открыл лавку и стал ездить и Тулу за товаром, а потом проторил дорогу в Царицын — за солью. А там и вовсе завертелось. В приволжских краях познакомился с условиями степной торговли. Скот у калмыков почти ничего не стоил, зато в Острогожске, Бирюче, Воронеже и особенно в Москве хорошую цену имели сало, шерсть, овчина и кожи. И конкурентов почти не оказывалось.

Ранней весной приказчики Штурбы набирали добрых хлопцев, у которых еще не выветрилась казацкая удаль. Снаряжалось несколько десятков повозок, запряженных парою лошадей. При каждой из них чабан, два гайдаря (пастухи), подпасок, кашевар, он же кучер и приказчик. С ними же — по нескольку овчарок. Хлопцы были вооружены винтовками и длинными острыми ножами, которыми брили бороды. В повозке на всякий случай лежали копья. Ездить в калмыцкие степи было небезопасно. Закупленный скот нагуливал сало в вольной степи. Тут все зависело от чабанов. Подбирались такие, которые любили «святе литечко» провести на лоне природы и умели хорошо выпасти стадо. Простое вроде дело, а приняв бычков или овец весною, следовало препроводить их хозяину без утраты, сытыми и здоровыми. Радивый чабан не допустит волка к стаду, не даст угнездиться болезни, сумеет выбрать пастбище так, чтобы к полуденному жару овцы были напоены и накормлены. Такого пастуха скот слушает лучше, чем солдаты командира. Таким был Марк Антонович Лобко.

Пригнанное им в сентябре стадо давало высокий нагул сала и мяса, оборачивающийся барышами. Штурба подсчитывал: расход на овцу – 1 руб., выручка составляла 3 руб. 35 коп. Значит, больше двух рублей дохода. На салотопенном заводе осенью убивалось около 50 тысяч овец. Следовательно, щелкал он счетами, барыша сверх 100 тысяч. В то же время он не прекращал заниматься торговлей солью и железом. Ежегодная прибыль его составляла 200 тысяч рублей. Невиданные в Алексеевке деньги!

Штурба сорил рублями, теша свое хохлацкое самолюбие. Когда на громаде проходила раскладка или сбор податей, он обращался к зажиточным алексеевцам:

– Папуша, Дидух, Усатенко, поможить людям, тягнить помалэньку!

Те уплачивали годовые подати за вдов, сирот или обнищавших земляков.

– Пан пысарь, ще скильки трэба тягнуть? – выкрикивал Штурба. Неразобранными оказывались пять или десять тягол (одно тягло – 6 десятин земли),

— Ну, оцэ и потягну, — подводил итог Иван Степанович и уплачивал подати за 5-10 семейств.

Бедняки всегда получали от него помощь. Целые возы с хлебом, мясом, мукой и иными припасами развозил он перед большими праздниками. Штурба не считал деньги в 1830 году, когда случился голод. Много капитала ушло тогда на покупку зерна и выпечку хлеба на леваде: все раздавалось страждущим.

Ни на какую награду за свою благотворительность Штурба не рассчитывал. Только на благодарность земляков. Многочисленные юные родственники, обучавшиеся в училищах, или семинаристы присылали ему письма с витиевато выраженной признательностью за его обязательные пять рублей, которые выделял на еду и одежду. За те деньги можно было вырядиться франтом.

У Штурбы могли бы накопиться миллионы, но оставались тысячи. Он считался самым богатым человеком в Алексеевке. Шереметевы очень гордились, что у них так процветают крепостные.

Таких хозяев называли капиталистые — от слова «капитал».

Как-то молодой граф Дмитрий Николаевич гостил в большом доме Штурбы на Волостной улице. Его удивили огромные зеркала в зале. Он встал с бокалом шампанского и с улыбкой разглядывал свое отражение в полный рост. Кавалергардский мундир, черные брови, блестящие сапоги. Но неожиданно обернулся. Вошли трое сыновей Ивана Степановича: большого роста, статные, крепкие.

— Какие же у тебя, старик, сыновья молодцы!

— Ваше сиятельство! В ноги вам кланяемся. Отпустите на волю. Деньги у меня есть...

Граф сразу посерьезнел:

— Деньги и у меня есть. Чем же вам плохо у меня?

Разговор на том и прекратился...

И все же через несколько лет Иван Степанович добился своего — получил вольную. С превеликими хлопотами и затруднениями. Жить в Алексеевке не стал. Уехал в Керчь, купил там дом, обзавелся мореходными судами, насадил виноградные сады. На том весь капитал исчерпался.

Сыновья его надели сюртуки и пиджаки. Испросили кредиты в южных банках и занялись хлебной торговлей с заграничными конторами.

Сосредоточение значительных богатств в руках некоторых из крепостных крестьян в Алексеевской вотчине графов Шереметевых объясняется несколькими обстоятельствами. Во-первых, отсутствовала стеснительная близость вельмож, обретавшихся в Москве или Петербурге, во-вторых, этому содействовали хозяйственно-экономические условия района, в котором они жили, в-третьих, наиболее энергичные и предприимчивые крестьяне с готовностью оказывали помощь сирым и убогим.

В начале прошлого столетия в Алексеевской вотчине насчитывалось 39 крестьян-капиталистов, 27 из них были жителями слободы Алексеевки. В Шелякиной семья капиталистого крестьянина из 11 взрослых человек имела капитал в 1000 рублей, нажитый в результате хлебопашества и торговли овцами. В Алексеевке были семьи, владевшие капиталом до 3000 рублей.

Вполне закономерно, что в Алексеевке появился умелец, прославивший слободу на весь мир.

***

О жившем возле Базарной площади Данииле Бокареве говаривали разное: «смекалистый мужик», «этот москаль себе на уме», «добрый хозяин».

Он не был коренным алексеевцем. Его выслали за какую-то провинность из Тульской вотчины и южные владения графа Шереметева, где и обычаи были иные, и говор малороссийский, и подсолнух красовался в палисадниках вместе с пышными гвоздиками и пестрыми маками.

Этот подсолнечник и приглянулся Даниилу Бокареву.

Собиравшиеся к вечеру у подворий бабы судачили и грызли его семена. Лакомство обреталось в каждом семействе. Поджаренные семечки лузгали и дома, и на Базарной площади в торговые дни, и даже возле вотчинного правления, когда нужда приводила туда. Даниилу Бокареву тоже нравилось лузгать семечки, ибо вкус их был приятно-маслянистый. Подспудно созревала мысль о получении выгоды из подсолнечника. В тульских краях он наблюдал, как добывали масло из льна и конопли. Руки у него были мастеровые. И он решился.

В конце лета на всей плантации аккуратно срезал шляпки, свез их во двор и вышелушил. К этой поре Даниил смастерил приспособление. Сбоку в дубовом коротком пне выдолбил квадратную нишу, внизу этой ниши выбрал цилиндрическое гнездо, куда закладывал порции высушенных семечек. В гнездо вставлялся деревянный «хлопчик» (цилиндр). С помощью двух клиньев, забиваемых молотом, цилиндр в гнезде давил на семечки. По отводному желобку стекала густая светло-коричневая жидкость. Необычный и приятный запах стоял в сарае, где Бокарев «бил масло». А вкус!

Бокарев не намеревался раскрывать свой секрет. Да и какой резон! Этак в каждом доме появятся маслобойки, а с ними — конкуренты, Он слыхом не слыхивал о патентах, ему в голову не приходило зарегистрировать свой способ получения масла. Хотя авторам изобретений «привилегии» выдавались в России с 1814 года. Как любой предприимчивый человек, Даниил понимал, что его приспособление — это редкая собственность, и он волен распоряжаться ею по своему хотению (сейчас бы предприниматели окутали ее коммерческой тайной).

К следующей осени его обворовали. На участке, где рос подсолнечник, сорвали несколько рядов шляпок. Усердствовали как раз там, где дозревали наиболее масличные семена: черные, не крупные, но полные. Бокарев еще с первого урожая начал испытывать семечки по цвету и размерам.

При виде такого разора дух перехватило у Даниила. Ведь никому ничего обидного не делал. Зато сколько помогал, если приглашали на совет по всякому ремеслу: хоть прядильный станок наладить, хоть фигурную поковку согнуть, хоть ветряную мельницу поставить.

Объявилисъ-таки злоумышленники. Сами себя разоблачили. Весной на их участках пробились плантации подсолнечников. У Ивана Буханца, у Гришки Перебейноса и у Луки Гезули. Распираемый обидой, Бокарев направился к вотчинному правлению.

Почтительно ступив на порог властных чертогов, сбивчиво заговорил:

– Василий Никитич... накажите воров...

Управляющего Подгорного уважали в слободе за справедливость и строгость в отношении ко всем. Хотя и держал сторону графа Шереметева, но крестьян не обижал. Однако помнил, что Бокарева сослали в Алексеевку за ослушание.

– Эти семечки особенные...

Подгорный вновь внимательно посмотрел на Бокарева:

– Так-так…

И Даниил изложил причину своего жалобного прошения. На лице у Подгорного проступило неподдельное любопытство. Разговор перешел в русло взаимопонимания. Воров решили разоблачить осенью, когда созреют подсолнечники. Если у похитителей будут такие же семечки, как на оставшихся шляпках Бокарева, то виновные отдадут ему весь урожай. А Подгорный пообещал еще всыпать каждому по пять плетей. Осенью так и произошло. Но и бокаревская маслобойка уже не являлась секретом.

Неблизко столица от наших краев. С берегов Невы трудно разглядеть подробности того, что совершалось в южнорусской слободе на Тихой Сосне. Потому газеты и журналы писали так: «Здешний край развил у себя особый род промышленности или торговли, принимающий год от году значительные размеры, а именно: засевают большое количество земли подсолнечными семенами и выбивают из них на особо устроенных заводах масло, которое продается скупщикам… («Земледельческая газета», 1853, № 7).

Слышали звон...

И только в 1860 году, через 31 год, назвали «крестного отца» подсолнечника: «Бокарев испытал семена на ручной маслобойке и, к радости своей, получил превосходное масло, какого он никогда не видывал и какого здесь не было в продажею («Сельское хозяйство», 1860, № 2).

Печатные сообщения далеко отставали от событий, Пока они писали об открытии, в Алексеевке совершенствовали маслобойное дело. В 1833 году купец Папушин выстроил первый конный завод, на котором получали «олию». Ему помогал Бокарев. А через год и он оборудовал такой же завод. К 1860 году в районе слободы заводов развелось, будто карасей в пруду, — до 160. Алексеевское подсолнечное масло заполонило российский рынок. В год на продажу отсюда вывозилось 40 тысяч бочек, содержимое которых весило около 900 тысяч пудов.

Как гласит местное предание, в это время Даниил Бокарев еще здравствовал. Когда умер и где можно поклониться его праху, никто не ведает. Неблагодарными оказались земляки к памяти первооткрывателя: при жизни слава обошла его. Лишь к концу прошлого столетия появились подробные сообщения о Данииле Семеновиче Бокареве, почерпнутые из воспоминаний его внука Якова Ивановича. Но и они оказались очень скупыми и размытыми. Пожалуй, все, чтоб об умелъце известно, сказано выше...

Между тем Алексеевка, ставшая столицей производства и вывоза подаренного солнцем масла, начала преображаться. Жители ее, бедствовавшие и тяготившиеся оброчными недоимками, располагали теперь свободными деньгами. Они строили каменные дома и лавки, крытые железом, обзаводились ремесленными мастерскими. По постройкам в центре Алексеевка к концу 60-х годов сравнялась с лучшими уездными городами губернии, хотя являлась волостью. На Базарной площади выросли около 100 одноэтажных и двухэтажных каменных строений, фасадами не уступавших воронежским. Так писали очевидцы в губернских газетах...

В судьбе династии Бокаревых, словно в капле воды, отразилась недавняя судьба России. Три первых поколения прилежно продолжали дело, начатое Даниилом Семеновичем. Внук построил в Алексеевке первый паровой завод по выработке масла. Правнук выделил деньги на благое дело — на сооружение всесословного (купеческого) клуба, где местные жители могли попасть на спектакль заезжих и своих артистов, полистать журнал и книгу в библиотеке или побаловаться кием в бильярдной.

А потом наступила «новая эра». Боже упаси, если человек окажется из состоятельного рода – несдобровать ему. Гордиться своей биографией могли те, кто родился в бедной семье, жил в нищете, всю жизнь батрачил. Вдали от малой родины оказался праправнук первооткрывателя Алексей Михайлович Бокарев. Всегда скрывал свое происхождение, боясь навлечь подозрение властей.

И только сын Алексея Михайловича — Михаил Алексеевич Бокарев открыто и гордо носит фамилию прославленного предка. Он часто бывает в Алексеевке, живо интересуется историей бывшей слободы и всем, что связано с маслоделием, А открытие Бокарева достойно наследуется земляками. В городе действует несколько заводов по переработке подсолнечника, а на самом современном уровне поставлено производство масла в компании ЭФКО с ее фирменной маркой «Слобода». Её продукция направляется в торговые дома Воронежа, Новосибирска, Москвы и другие центры крупных регионов.

В 2005 году алексеевцы поставили памятник первооткрывателю маслобойного дела Даниилу Бокареву.

***

Предприимчивый люд Алексеевки во второй половине позапрошлого века находился в поле зрения творческих фигур.

  Воронежский художник-иконописец Лев Григорьевич Соловьев (1837-1919) не раз встречался с провинциальными исполнителями церковных заказов и рассказал об этом в своих воспоминаниях «Живопись и рисование в Воронежском крае». Выражая сочувствие одному из художников, Соловьев отмечает, как «при всей своей любви к делу и больших способностях он был поставлен в необходимость исполнять требования невежественных заказчиков, работать иконы по заказу подрядчика Михаила Васильевича Моляренка из слободы Алексеевки — той самой Алексеевки Бирюченского уезда, которая своею богомазной фабрикацией переполняла все рынки и ярмарки городов и сел на обширном пространстве территории Воронежского края (точно так же, как другая такая же большая слобода Бутурлиновка Бобровского уезда наполняет те же базары и рынки сапогами и башмаками своего производства)».

Что ж, художника понять можно. Для него живопись, в том числе иконопись — искусство. Его душа противилась ремесленничеству. На его пристрастный взгляд, Алексеевка вовсе не равнялась на оригиналы академических мастеров, а предлагала нетребовательному простолюдину поделки безвестных самоучек.

И все-таки статус Алексеевки как одного из центров искусных мастеров проявлялся в иконописном деле. Кроме Михаила Васильевича Моляренка (он же Маляров — в то время украинские фамилии легко переиначивали па русский лад), подобную мастерскую имел Борис Петрович Москаленко, которую унаследовал его сын Александр Борисович. Вот он-то и поддержал репутацию родной слободы...

Весной 1896 года в Москву для участия в коронации Николая II отбыли депутации от дворянства, от земства и от сельского населения Воронежской губернии. Волостные старшины повезли с собой икону работы Соловьева, на ней были изображены святой Николай-чудотворец, царица Александра, княгиня Ольга и воронежские святители Митрофан и Тихон. Выше изображения этих святых Господь Вседержитель в сонме Сил небесных

«Икона заключена в изящную резную дубовую раму работы крестьянина слоб. Алексеевка Бирюченского уезда Москаленко. На раме иконы две рельефные надписи: «Ангелом своим заповет о Тебе сохранити тя во всех путех Твоих» и «Крепость даяй Царем нашим Господь». Вместе с иконой воронежцы поднесли резное деревянное блюдо для хлеба-соли, сделанное в мастерской того же Москаленко. На нем резная надпись: «Царю Батюшке, Царице Матушке — от сельских сословий» (Н. Поликарпов. Празднование св. Коронования Их Императорских Величеств в г. Воронеже и Воронежской губернии. — Памятная книжка Воронежской губернии на 1897 г.)

Если бы мастерская Москаленко занималась «фабрикацией», разве она получила бы столь ответственный заказ от имени воронежских старшин, которые представляли в Москве сельских жителей губернии!

Кстати, в эту депутацию входили среди прочих старшина Матреногезовской волости Бирюченского уезда Ефим Максимович Чичиль и старшина Краснянской волости Валуйского уезда Иона Иванович Алейников. Всех собралось 12 человек – но одному от каждого уезда. Но как меняются времена! Сегодня трудно представить, как на вступлении в должность Президента сможет присутствовать депутация сельских жителей — по одному от каждого района области…

Встреча Николая II и императрицы со старшинами состоялась 16 мая во Владимирском зале Кремлевского дворца. Представлял их губернский предводитель дворянства С. М. Сомов. Старшины поднесли хлеб-соль и икону, к которой император приложился. Можно по-разному расценивать факт подношения искусных подарков императорской семье во время коронования. Бесспорно одно: то был торжественный случай в рамках великого государства. И поручение Москаленко изготовить подарок для такого случая — это лучшее признание мастерства алексеевских умельцев.

***

В России привыкли многое делать общими усилиями, особенно храмы...

Стояла в центре Алексеевки Крестовоздвиженская церковь, среди прихожан более известная как Базарная. Возвышалась она на самом видном месте слободы – возле шумной Базарной площади, застроенной магазинами, лавками и торговыми складами. В 1855 году один из алексеевских священников так описывал ее: «Величественный по размерам храм построен в строго византийском стиле и обнесен каменной оградой».

Другой источник свидетельствует, что «основан сей храм иждивением помещика и усердием прихожан». Без сомнения, замысел возвести величественную церковь принадлежит Николаю Петровичу Шереметеву, владельцу Алексеевки. Граф известен как покровитель искусств, всячески содействовавший становлению усадебного театра. Это он воспылал романтической любовью к знаменитой крепостной актрисе Параше Ковалевой-Жемчуговой и вопреки аристократическим предрассудкам женился на ней. Правда, граф Н. П. Шереметев умер в 1809 году, а закладка церкви в нашей слободе началась три года спустя, когда единственному наследнику огромного богатства Дмитрию Николаевичу исполнилось всего 9 лет. Разумеется, его пока забавляли детские игры, а не заботы взрослых. При нем продолжалось то, что было задумано отцом. «... Иждивением помещика». Эта фраза из слободской летописи говорит о прямом участии Н. П. Шереметева в сооружении храма. Выделенные им средства и пожертвования прихожан стали материальной основой строительства.

Сооружали церковь в течение восьми лет. Заготавливали глину и обжигали кирпич алексеевские мастера. По существу храм возведен из местных материалов, в том числе и колонны, что для сегодняшних строителей может служить давним упреком.

Торжественный момент наступил в сентябре 1820 года, когда для освящения прибыл воронежский епископ преосвященный Епифаний, Он окропил водой храм «во имя Воздвижения честного и животворящего креста Господня с приделами св. Алексия, митрополита Московского, и св. Великомученицы Варвары».

Мысленно вернемся в тот день и еще раз окинем взором величественную церковь. 40-саженная колокольня уходит в небеса, созывая прихожан колоколами, вес которых достигает около 600 и 220 пудов. Крестообразная в плане с главным большим и четырьмя маленькими куполами, церковь заслужила следующую оценку современника: «Многие лица, бывая по разным местностям России, утверждают, что храм этот, хотя и уступает по величине некоторым соборам, но по своей архитектуре, а также величественному виду не с одним из них может поспорить».

Окажись в тот день внутри церкви, мы стали бы свидетелями богатого убранства. Интерьер был расписан местными и воронежскими живописцами и анфрелыциками. Часть икон и другой утвари подарена Шереметевыми и состоятельными прихожанами, а часть особо чтимых икон перешла из прежней, деревянной церкви, построенной на этом месте бывшим хозяином Алексеевки князем А. Черкасским.

В 1879 году при обновлении росписей в Алексеевку пригласили московских художников Малышева и Кондратьева, дарование которых особенно проявилось при оформлении церковного иконостаса. К тому времени в храме уже проникновенно звучал хор певчих, на содержание его расходовались значительные суммы. И, наконец, последнее свидетельство, теперь уже касающееся самих алексеевцев: «Прихожане Крестовоздвиженской церкви, как народ торговый и промышленный, большею частью грамотные, отличаются особенною религиозностью и усердием к храмам Божьим, которые неопустительно посещают во все воскресные и праздничные дни, где любят слушать пастырские поучения, без всякого уклонения исполняют христианский долг говения, исповеди и святых тайн причастия...»

Так и стоял бы храм по сей день, если бы не пришли бесшабашные времена. Дети и внуки богобоязненных прихожан прониклись иной верой и начали преследовать православных. В 1930 году последний раз отзвенели колокола церкви, а затем их свалили; двери же надолго закрыли. Распахнулись они для грузчиков, заносивших товары: отныне храм становился складом райпотребсоюза. А потом и вовсе исчез с лица земли.

***

  …Фамилия Таценко молодым алексеевцам ни о чем не говорит. Старожилы же скажут, что, мол, жил такой состоятельный человек, и тут же качнут головой — ох, и прижимист был. По слободе ходили слухи о его скупости, равной, пожалуй, скупости гоголевского Плюшкина. Он владел маслозаводом, водяной мельницей, суконной мастерской.

Архивы сохранили документы о борьбе Таценко за нерушимость своего состояния в 1907 году. В августе уездный исправник доносил воронежскому губернатору, что «в шестом часу пополудни землевладелец Константин Михайлов Таценко, проживающий в своем имении близ слободы Алексеевки, чрез своего служащего заявил местному приставу, что у него из сада при имении, в единичных случаях, крестьяне слободы Дмитриевки похитили фрукты и вылавливают из реки, прилегающей к его усадьбе, рыбу, но кто именно из крестьян — он заметить не мог, при этом просил прислать хотя бы одного стражника для выяснения виновных и привлечения их к ответственности.

В усадьбу Таценко были командированы четыре конных стражника.

Они усердно исполняли службу, когда крестьяне вновь «в единичном случае» решили позаимствовать у владельца маслозавода десяток яблок и рыбешек. Дело дошло до конфликта со стрельбой, вызовом на подмогу роты Дорогобужского полка и арестом зачинщиков... Вероятно, таким бы и остался в памяти современников Константин Михайлович Таценко. если бы тяга к сколачиванию капитала не уживалась в нем с желанием принести алексеевцам добро. Разве мало знаем мы примеров из отечественной истории, когда состоятельные купцы и крестьяне жертвовали деньги на строительство храмов, учебных заведений, больниц, богаделен. Остались свидетельства благородной традиции и среди наших земляков.

«Памятная книжка Воронежской губернии на 1905 год» сообщала: «Для призрения неимущих и престарелых в слободе Алексеевке имеются 3 богадельни — Крестовоздвиженская, Троицкая и имени купца Таценко, в которых призревается до 55 человек».

Далее уточняется, что в первых двух домах бедные содержатся на средства умершего купца Григорьева, а в доме Таценко — на его средства.

То был первый шаг в благотворительных намерениях купца. Через несколько лет он выложил деньги на более значительное предприятие. Как вспоминает краевед С. С. Миргородский, пришел как-то Таценко в дом Рославцева на Базарной площади, где в тесноте размещалась земская больница, и кинул на стол медиков связку ключей:

– Переходите в новое здание...

Оно и по сей день выделяется среди корпусов центральной районной больницы. Недавно там располагалось хирургическое отделение. Это самое первое здание в нынешнем обширном квартале здравоохранения. Высокие прямоугольные окна на первом и втором этажах. Просторные палаты. Ротонда для хирургических операций. Сколько алексеевцев прошло курс лечения в этих стенах и сколько жизней воскрешено за 70 с лишним лет! Сегодня неизвестно, во что обошлось Таценко строительство здания, но для алексеевцев оно бесценно.

Менее известна старожилам фамилия Самойленко. Найденные недавно документы позволяют рассказать о нем подробнее. Фамилия его отца Андрея Самойленко значилась в перечне крестьян, изъявивших желание всячески содействовать строительству слободского двухклассного училища в 1869 году. Сам Анисим Андреевич владел маслобойным заводом, и сколоченный капитал, как гласит предание, удачно разместил в одном из германских банков, увеличив до кругленькой суммы за счет высоких процентов.

В той же «Памятной книжке Воронежской губернии на 1905 год» его имя упоминается в связи с традиционным прибытием из Дивногорья иконы Богоматери: «Для встречи и ношения иконы по слободе местный житель Самойленко в 1900 году соорудил на свои средства красивый киот (специальная остекленная рама – А. К.) стоимостью до 700 рублей».

К тому времени, когда вышла «Памятная книжка», Анисима Андреевича уже не было в живых. Он скончался в начале 1902 года, но оставил завещание, которое имело для Алексеевки большое значение. В феврале этот документ, утвержденный Острогожским окружным судом, уже рассматривался директором народных училищ Воронежской губернии и попечителем Харьковского учебного округа.

Что же задумал перед кончиной состоятельный крестьянин А. А. Самойленко? Он выделил из своего капитала 350 тысяч рублей и завещал алексеевцам построить ремесленное училище. В папках Государственного архива Воронежской области затаились все подробности последующей канительной истории. Не предполагал Анисим Андреевич, что исполнение его желания растянется на большой срок.

Только в январе 1903 года Бирюченский предводитель дворянства И. И. Станкевич сообщил об образовании комиссии по устройству ремесленного училища. Позже определяется место, отведенное алексеевским обществом, — выгон. Председателем строительной комиссии становится В. В. Шидловский. В 1907 году купец А. Г. Шапошников случайно узнал, что он является председателем строительной комиссии. Именно в этом году и сделаны первые существенные шаги. Подбирается штат педагогов. Инспектор В. Е. Акимов в том же году сообщил в Воронеж: «2-го ноября в снятом помещении для ремесленного училища отслужен молебен Василием Поповым и училище объявлено открытыми. Даже через пять лет после завещания А. А. Самойленко здание не начали строить, а 25 учеников приступили к занятиям в помещении, арендованном у купца С.К. Крикловенского.

Юные алексеевцы постигали, как сообщалось в отчетах, слесарно-кузнечное и столярно-токарно-модельное дело, а бумажная карусель все вращалась, свидетельствуя о могуществе бюрократического механизма. Из Германии (Магдебурга и Дрездена) было выписано нужное оборудование: паровой двигатель, токарно-винторезный, деревообделочный и строгальный станки, ножной пружинный молот и физические приборы. И только в 1913 году документы зафиксировали прием комиссией здания училища по проекту харьковского архитектора В. В. Величко.

Сегодня — это главный корпус профессионального лицея № 24. Не одна сотня юных алексеевцев постигала в его стенах технические премудрости.

Мы все чаще говорим о благотворительности, Ставим это свойство человеческой натуры рядом с милосердием. Обращаясь к примерам, нередко вспоминаем недавнюю историю и замечаем поразительную ситуацию: мы далеко не всегда справедливо судим о некоторых своих земляках только лишь потому, что они были богаты; позабыли именитых купцов и крестьян, показывавших пример бескорыстия и гражданского достоинства. Богатели-то многие, а вот раскошеливались на общее благо не все.

Анатолий Кряженков (г. Алексеевка, Белгородской обл.)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"