На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Библиотека  

Версия для печати

Осенние солнечные дни

Из книги «Арбатские этюды»

Я познакомилась с Михаилом Васильевичем, когда стала участвовать в выставках Союза русских художников. Нестеров был со мной очень приветлив, а мне-то прежде казалось, что он жесткий человек.

Как-то странно все вышло. Он жил на Сивцевом Вражке в том же доме, где жила артистка О. Э. Озаровская, у которой я часто бывала. Встречались мы с Михаилом Васильевичем на лестнице: здоровались, несколько приветливых слов — и ничего больше. Я также жила в переулке близ Арбата.

В первые послереволюционные годы, когда я работала в Коллегии по охране памятников искусства и старины, и позднее, когда служила в Музее изобразительных искусств, я встречалась с Нестеровым чаще, но всегда на улице. Он останавливался, и мы обменивались несколькими фразами. Он спрашивал, чем я занята, знал, что я больше занимаюсь искусствоведением и как-то отошла от творчества. Я сообщала новости музейной жизни. Так беседовали мы около какой-нибудь витрины на Арбате с четверть часа, иногда больше, но всякий раз, когда мы прощались, он, пожимая на прощанье руку, говорил: «Не бросайте живопись». Сначала я относилась к этим словам легкомысленно. Но, слыша каждый раз неизменное: «Не бросайте живопись», — стала задумываться. Михаила Васильевича давно уже нет на свете, но слова его до сих пор звучат в моей памяти, и я всей душой благодарю его. Нет, живопись я не бросила и по сей день.

Вернулась я к ней неожиданно для самой себя.

В 1942 году я была назначена заместителем директора Кусковского музея. Перед этим лето я провела на даче в Пушкине. Это был период, когда я в первый раз за долгие двадцать три года почувствовала себя хозяйкой своего времени. Прошедшие годы я только урывками могла заниматься живописью, а здесь я была одна, и целое лето впереди!

И странное дело: даже навеянные войной невеселые мысли потеряли свою гнетущую власть...

Домик, где я поселилась, стоял на окраине Пушкина и с одной стороны имел узкую террасу. Помню, как-то рано утром я вышла на нее и увидела перед собой небольшой, но очень приятный сад. Мне этот «Ферхей» понравился. Рядом была дача какого-то огородника и служебные постройки почти у забора сада. Я так обрадовалась этому простому, незатейливому пейзажу, писать который смогу в любую минуту.

И какое же меня ждало разочарование! Как я ни старалась — не выходило у меня ничего. Ведь почти двадцать пять лет я не писала! Я сложила свои краски, села на балконе, и мне казалось, что солнце не светит и все кругом бесцветное. Так я просидела несколько часов на одном месте.

И вдруг сказала себе: «Ну, нет! Так я не сдамся!» Взяла краски и снова села писать. Я выбрала простой мотив и на нем соседний домик огородника. Его я писала июнь, июль, снимая краски шпателем и начиная снова. Когда я начала, были весенние оттенки, затем пришло лето, я писала упорно каждый день до половины августа и, наконец, получился добросовестный этюд. Над Пушкином летали самолеты и бомбили.

Хозяин дачи, где я жила, художник Вольтер, предупредил меня:

— Будет бомбежка, не сидите в доме, лучше выходите в сад.

Перед домом была небольшая площадка с клумбой посредине и скамейкой возле кустов. Когда начинали бомбить, я садилась на скамейку и смотрела на полет вражеского самолета: «Будет нас бомбить или пролетит мимо?»

После того как я окончила этюд, я поставила картонку к стенке и не стала показывать Вольтеру. Мне казалось, он скажет: «И какой же вы член Союза русских художников, когда простого этюда написать не можете». А все думалось мне: высказать целую кучу настроений в большой картине куда легче, чем взять два простых цветовых отношения. Мысль эта не давала мне покоя.

Я начала второй этюд: сарайчики в соседнем владении, и опять дело шло, с моей точки зрения, неважно.

Так тянулось долго. Когда Вольтер приезжал на дачу с субботы на воскресенье, я прекращала работу в саду.

Однажды, придя с сеанса, я поставила этюд на мольберт, посмотрела, и вдруг мне стало казаться, что работа не так уж плоха, что в ней появились верные места.

Я попросила хозяина с приехавшими к нему гостями к себе и сказала:

— Вот я только что кончила этюд, скажите мне, хороший он или плохой? Они пристально посмотрели, и один из них сказал:

— Не только хороший, но очень хороший.

Август, сентябрь и почти весь октябрь я провела на даче. Был тяжелый, начальный период войны. Гитлеровцы были близко от Москвы, а я любовалась осенними пейзажами и писала, писала, вкладывая в написанное всю свою любовь к простой русской природе. Любила смотреть на березы с уже облетевшими листьями и тонкими ветвями, как бы растворяющимися в неярком закатном небе. Мне точно снова открылись осенние солнечные дни, закаты, стоящие вокруг сада высокие ели, верхушки которых уходили в прозрачное ночное небо, и казалось, что они поют хорал во славу вселенной.

Екатерина Гольдингер


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"