На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Библиотека  

Версия для печати

Самая звонкая нота

О книгах, библиотеках и библиотекарях

Сегодня, энергично наводя порядок в нашем общем доме, мы вновь и вновь обращаемся к произведениям Пушкина, к русской классике в по­исках ответов на вопросы сиюминутные и вечные. Там обнаруживаем мы истоки нашего понимания духовных ценностей, нашего самосозна­ния, основанного на уважении к народу, вере в его безграничные твор­ческие возможности. Миллионы людей, соприкасаясь с творчеством Пушкина, ощущают свои корни, осознают долг перед землёй, их взрас­тившей, чувствуют причастность к прошлому, ответственность за насто­ящее и будущее своей Родины.

В отечественном поэтическом наследии пушкинская нота самая чистая и звонкая. В ней — душа народа, в ней «русский дух», в ней «жи­вотворящая святыня» памяти. Пушкинский гений стал фундаментом по­нятия «великая русская поэзия», и сегодня русское поэтическое слово волнует всё человечество, интерес к нему огромен, книги наших класси­ков изданы на всех языках мира.

Помню, как в первые годы после Октябрьской революции чуть ли не в каждой школе, библиотеке, даже в махоньком клубике были кружки по изучению творчества Пушкина, или Лермонтова, или Некрасо­ва. Как бы хотелось, чтобы эта прекраснейшая традиция возродилась. Могут возразить: в те годы народные массы только-только приобщались к культуре и стремились наверстать всё, чего не имели раньше. Сейчас же произведения классиков легкодоступны, есть практически в каждой се­мье, не говоря уже о библиотечных фондах. Есть театральные постановки и кинофильмы по мотивам классических произведений, пробуждающих интерес к оригиналу. Наконец, существует обязательная школьная про­грамма по литературе. Зачем же нужны в наше время такие кружки?

Да затем, что более всего углубляют наши знания участие в лите­ратурных спорах и диспутах, совместное чтение, сопереживание, вза­имный обмен информацией. И всё это — не по обязательной програм­ме, а по потребности души и интересу ума. Кто сказал, что обязательной программы достаточно, чтобы понять то или иное великое произведе­ние? Только человеку, духовные потребности которого сведены к мини­муму, кажется, будто Пушкин ему совершенно ясен. А чем более развит человек, чем он глубже и эрудированнее, тем богаче представляется ему наследие великого русского поэта.

...Пушкин неисчерпаем и непознаваем до конца. Каждый человек воспринимает его по-своему. И никогда не будет найдет общий эталон понимания. То же относится к творчеству любого большого художника. И эта прекрасная неисчерпаемость — лучший для человека стимул проникать в суть бессмертных произведений, познавать их националь­ные истоки. Оставаясь вечной загадкой, великие художники как бы зо­вут нас прикоснуться к их жизни, чтобы понять, что же питало и вдох­новляло их умы.

Одно из таких мест на земле, где можно, призвав на помощь вооб­ражение, перешагнуть через время и попасть в творческую лаборато­рию большого мыслителя, — наше Пушкиногорье. Здесь рады каждому, чьё сердце хоть однажды пленилось гением пушкинских строк, кого об­жёг навсегда пушкинский талант, да и тем, кому ещё только предстоит открытие для себя величайшего из поэтов.

В моём архиве есть папка «Пушкин и Великая Отечественная война». В огромное пепелище превратился в военные годы псковский край, в том числе пушкинский «приют, сияньем муз одетый» Жители деревень расположенных близ Михайловского, Тригорского, Петровского, почти три года прятались по лесам   ютились в землянках. И, покидая горящие дома, наскоро собирая самое необходимое, многие из них клали в тощие узелки книги Пушкина…

Как величайшую драгоценность передавали томики поэта из рук в руки солдаты, освобождавшие весной 1944 года псковскую землю. По­литруки перед атакой читали бойцам пушкинские стихи. Многие из тех солдат приезжали после войны поклониться этим местам и приезжают до сих пор, уже со взрослыми детьми и внуками.

В музейном фонде и архиве заповедника бережно хранятся ста­рые фотографии и кадры кинохроники, снятые фронтовым кинооперато­ром Б.М. Дементьевым. А вот его рассказ об июньских днях 1944 года:

«Группа офицеров одного из полков с развёрнутым полковым зна­менем взошла на могилу поэта — и склонила к памятнику знамя. Коле­нопреклонённые воины произносили пламенные слова клятвы мщения врагу — "за израненную Родину и за поруганного Пушкина!"»

Там же, на могильном холме, был снят и ещё один эпизод. «Не­скончаемой вереницей шли офицеры и солдаты мимо священной моги­лы. ...У ворот монастыря скоро появились регулировщики движения, ка­кой-то неизвестный художник уже выводил на фанере:

Могила А.С. Пушкина — здесь. Отомстим за нашего ПУШКИНА!»

Таковы последние кадры кинохроники об освобождении Пушкин­ского заповедника. А меньше чем через год, в апреле 1945 года, отправ­ляя меня на работу в Пушкинский заповедник, директор Пушкинского Дома Академии наук СССР профессор П.И. Лебедев-Полянский сказал: «Ни я, ни вы не можем себе представить всего того, что ждёт вас в Ми­хайловском. Оно есть, но его ведь и нет!.. Там есть только руины, следы, воспоминания. Главное, с чего вы должны начать дело по возрождению заповедника, — это фиксация того, что осталось в нём на сегодняшний день. Описывайте, записывайте, фиксируйте всё, что увидите и услы­шите. Помните, что завтра всего этого уже не будет. Мы должны как можно скорее ликвидировать все и всяческие следы фашистского вар­варства, восстановить пушкинские памятники и музей. Помните: мы да­ли обет нашему правительству и Академии наук — восстановить Пуш­кинский заповедник в наикратчайший срок. К 150-летию со дня рожде­ния Пушкина он должен воскреснуть вновь...»

Весна 1945 года. Первый послевоенный Пушкинский праздник, традиция которого была прервана войной. К нему люди готовились с особенной радостью, и, хотя у каждого была своя забота, всё же спешили навести какой-то порядок на усадьбе Пушкина.

Утром 6 июня в Михайловском собралось тысяч десять народу. Ни лошадей, ни машин. Все пришли пешком. Иные — за пятьдесят километ­ров. Много инвалидов войны. Это были «смотрины» — встреча тех, кто ос­тался жив после гитлеровского нашествия. На временной арке, сколочен­ной из жердей, висел самодельный весёлый портрет поэта с надписью на кумаче: «Здравствуй, Пушкин!» Его написал художник-самоучка, сапёр. В центре поля стояли войсковые походные кухни, здесь гостям был пред­ложен чай. Подумать только — с сахаром! В аллее Керн продавали печат­ные портреты Пушкина, а также книжечки о Михайловском, только что из­данные в Пскове. На этом первом послевоенном Пушкинском празднике произошёл ещё один примечательный эпизод. Когда профессор Ленин­градского университета Владислав Евгеньевич Евгеньев-Максимов по ходу своего рассказа стал читать собравшимся седьмую главу «Онегина» и запнулся, ему помог старик-колхозник Антонов из села Авдаши. Он, как тогда же выяснилось, знал наизусть не только седьмую главу, но весь ро­ман и вообще без пушкинских стихов не мыслил себе жизни:

— Уж как лихо при немцах всем нам ни было, а книга Пушкина все­гда была при мне. Её купил я здесь в Михайловском, почитай лет сорок тому назад! Она была для меня и моей семьи единственным утешением в те страшные годы...

Эта история о колхознике-пушкинисте — характерный пример всенародной любви к Пушкину.

Не иссякла она и сегодня. Трижды в год — в феврале, июне и авгу­сте — тысячи людей собираются к нам на поэтические праздники. Тра­диция, основанная местными крестьянами, впервые собравшимися на Михайловской поляне в столетнюю годовщину со дня рождения поэта, продолжается. Долгом и честью считают известные литераторы участие в пушкинских торжествах.

«К Пушкину приходят люди с трепетом в душе, — отметил в своей записной книжке Фёдор Абрамов, — люди чистые... и с ними легко и даже больше: они дают силы для жизни, для работы». И ещё там же: «В Ми­хайловском лучше, чем где-либо, растут цветы, травы от любви, кото­рую приносят туда люди».

Наше государство постоянно заботится о благоустройстве Пуш­кинского государственного заповедника. Неустанно расширялись его границы. И сейчас продолжают расширяться.

Постепенно возникла идея создания Большого Пушкинского государственного заповедника, куда бы вошли не просто Михайловское и Тригорское, но и Святогорский монастырь, и Петров­ское, и древние памятники, которые Пушкин видел, которые подталки­вали его мысль к исторической теме, — городища Воронич, Савкино...

«Какое очарование испытывает человек, — пишет посетивший за­поведник итальянский литературовед-славист, профессор Римского университета Этторе Логатто, — гуляя по Липовой аллее в Михайлов­ском, по парку в Тригорском, смотря на озеро Маленец, на лесистый холм или посещая дом, в котором Пушкин жил, или домик няни, восста­новленный с таким благоговением... Теперь я чувствую и понимаю Пуш­кина значительно лучше».

Примечательны и слова другого нашего гостя, колумбийского пи­сателя Энри Луке Муньоса: «Всё, что здесь есть, рождает в людях мир и дружбу». Приобщение к Пушкину позволяет писателям, исследовате­лям литературы, да и просто читателям разных стран познать особенно­сти духовной жизни нашего народа. А ведь как важно нам сегодня лучше понимать друг друга. И как важно воспитывать это понимание именно с детства. В Чехословакии, например, проходит ежегодный конкурс школьников на лучшее знание поэзии. Награда — поездка в Михайлов-ское на Всесоюзный Пушкинский праздник. Медалью, носящей имя Пушкина, — и это символично, — награждаются зарубежные пропаган­дисты русского языка и литературы.

Около тридцати писем приходит ежедневно в музей-заповедник из разных городов и сёл нашей страны, из-за рубежа. Одни авторы де­лятся мыслями, переживаниями по поводу прочитанных произведений, другие просят совета, третьи ищут исход своим чувствам в конкретном действии, готовы, как пишет одна корреспондентка, архитектор по про­фессии, приехать сюда в отпуск, — чинить, убирать, расчищать.

Забота не только государственная — всенародная — о благоуст­ройстве дорогих нашему сердцу мест — замечательная традиция нашей культуры. Её нужно всячески поддерживать. Думается, немало тут мог ли бы сделать и библиотекари. Они, профессионально занимающиеся краеведением, должны видеть конечную цель своей работы не в количе­стве выданных книг, проведённых вечеров, выполненных справок, а в формировании у читателей деятельной любви к истории нашей страны, к памятникам, эту историю воплотившим. Уважения к минувшему, кото­рое, как писал Пушкин, отличает образованность от дикости...

Судьба Пушкинского музея-заповедника, его прошлое и настоя­щее тесно связаны с историей и сегодняшним днём нашей страны. Хо­чу выделить здесь ещё один аспект. И в музейном деле сработал тот самый механизм торможения, о котором сегодня так много говорят, дали себя знать симптомы профессиональной апатии, иждивенчества.

С болью говорю об этом, потому что и сейчас приходится сталки­ваться с чиновничьими, бюрократическими методами управления культу­рой, с губительным равнодушием или не менее губительной активностью. Они способствовали когда-то возникновению печально знаменитого про­екта переброски северных рек, они во многом определили кризисную си­туацию в Ясной Поляне, в Муранове, допустили уничтожение — вопреки протестам общественности — ленинградской гостиницы «Англетер». Вы­ходит, амнезия, потеря исторической, культурной памяти свойственна не только подросткам, беззаботно отплясывающим на могильных плитах, где покоятся родные Пушкина, — тот подмосковный сюжет показывали в телепрограмме «12-й этаж», но и людям солидным, авторитетным, обле­чённым властью.

Но я всё же настроен оптимистически. Демократизация всех сто­рон нашей жизни, преодоление социальной пассивности и связанный с этим мощный рост духовного потенциала общества помогут — я убеж­дён — преодолеть негативные тенденции в культуре. Помогут очистить от бюрократических наслоений такие вечные понятия, как долг и па­мять. Ведь на их взаимосвязи основано высшее самосозидание челове­ка, его гражданская гордость и преданность родной земле.

Семен Гейченко


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"