На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Библиотека  

Версия для печати

Сиротка

Святочный рассказ

***

Плохо, горько им жилось, но у них была мать. Молодая вдова – мать из сил выбивалась, питая своих сироток, а у нее было трое. Горемычная то была семья! Но и в этой семье бывали счастливые минуты. Измается, бывало, вдоволь наработавшись, мать, но она приголубит, приласкает своих деток, — и хорошо им. Вот один примостился у ее ног и улыбается ее голубиным речам; другой на коленях у нее, – запрокинул он свою курчавую головку и смотрит умильно в ее глубокие, задумчивые глаза. А третий обвил своими худыми ручонками шею матери и все твердит: «Мама, милая мама»!.. Славно бывало в эти минутки деткам! отдыхала с ними и мать от своих непосильных трудов...

Но совсем вдова выбилась из сил, слегла в постель и... сошла в могилу. Не стало у детей любящей матери и любимой. Помнит сиротка Ваня отчаянные крики старших братишки и сестренки; «умерла родная, голубка наша»... Помнит Ваня, как потом положили их матушку в гроб, как выносили ее из дома, как отпевали в храме, как, наконец, страшно застучали мерзлые комья земли о крышку гроба... Мама, их дорогая мама, была в могиле, сокрылась от них навсегда... Пришли круглые сиротки домой, обнялись все трое, да так и замерли в объятиях... Наконец, опомнились. Вот кто-то из них сказал: «А ведь послезавтра у нас Рождество». — «Да, Рождество», — сказали все грустно. Грустно было сироткам, а прежде, при матушке, они с восторгом по-детски кричали: «Рождество! Рождество»!..

Сдали сироток на руки одному их родственнику, а у того самого была куча ребятишек. И началась сиротская жизнь, жизнь, какую знают только круглые сироты... Родные их, дядя и тетка, не были злыми людьми, но у них самих была нужда: они едва-едва прокармливали свою семью. И сироткам приходилось нередко голодать, потому что голодали и сами приютившие их...

— Эх! доля ты наша горькая! — скажет иной раз дядя, — хоть из кожи вылезь вон, а все ничего не поделаешь! А тут еще навязали этих... — Слышит это Ваня и чует он своим детским сердцем, что дядя вовсе не сердится на них, а так, с горя, говорит такие слова. В ответ на такую думу Вани как бы отвечает тетка. — «Полно, Филиппыч! — скажет она мужу, — грех роптать на свою судьбу, а сирот еще грешней обижать: сиротки — Божьи детки», — и тетка ласково погладит по головке Ваню... Дядя от слов жены повеселеет, возьмет своего меньшего сынишку на руки, подымет его высоко и скажет: «Эх вы — малыши, вырастайте скорей, заживем тогда, Бог даст»...

***

В избе дяди Филиппыча голосили, и было по чем голосить! Пала кормилица — лошадушка, а остаться крестьянину без лошади — «остаться без рук». Убивалась с горя вся семья.

— Бог не оставит нас, Филиппыч! — сказала жена.

— Да как же я теперь без лошадушки-то?

— Станешь в город ходить в поденщики.

— Плохая эта работа!

— Дядя, а я теперь умею корзинки плести: будем продавать, — сказал старший брат Вани.

— Ай да молодец! — сказал дядя и, махнув рукой, вышел из избы.

Стал Филиппыч работать в городе поденно. День работает, а вечером идет домой в свою деревню, которая была всего в трех верстах от города. Весь свой дневной заработок Филиппыч употребляет на хлебушко своим деткам да сироткам. Племянник сдержал слово и продает сплетенные им корзинки в городе. Но заработка дяди и племянника хватало лишь на пропитание, а подходила зима. Тому надо шубенку перешить, этому шапчонку купить, одному — то, другому — это, а всего много надо было. Знает все это Филиппыч, идет он из города и думает: «Зима пришла: надо дровишек запасти, вот лошадушка-то и нужна... Жене вот не в чем и к колодцу за водой сходить: шубенка совсем развалилась. .. Эх, ты нужда»!.. И крепко задумался Филиппыч... А дома его ждала новая беда. От плохого ли корма, от плохой ли защиты, или так уж тому быть, — пала последняя коровенка... Опустил Филиппыч руки...

«Теперь по миру придется пустить малышей», — думает Филиппыч. И действительно, как ни бился Филиппыч, как ни усердствовал племянник в плетении корзин, а пришлось-таки малышей пустить по миру... И снова плакала семья, и горевали отец с матерью! Одели они, как потеплее, своего десятилетнего сынишку — Петю да племянника-сироту — Ваню, перекрестили их да и пустили малышей в город просить у православных «Христа ради» милостыньку.

Подходило Рождество. Филиппыч целую неделю работал в городе, не приходя даже домой. Он хотел побольше заработать к празднику и накупить кое-чего. За день до Рождества Филиппыч со своими весьма дешевыми покупками возвращался домой.

Дома ребятишки ждали батьку с покупками... Но что это за покупки? Если бы увидело их дитя богатых родителей, отвернулось бы оно от них. А эти, беднота-дети, рады были и тем. Вон старший сынишка напяливает на себя весьма поношенный, весь заплатанный тулупчик, который ему повыше колен; вон поменьше сынишка надевает плохую шапчонку, а шапчонка чуть нос ему не закрывает; там девочка примеряет полусапожки, которые годятся на ногу ее матери... Бедны обновки к празднику, также бедны и съестные припасы, но бедняки и тому рады, они благодарили Бога и спокойно уснули.

***

Канун Рождества Христова... Петя и Ваня в городе за милостынькой. Под великие праздники хорошо подают милостыньку. Да, все добрые православные жалеют нищую Христову братию и дают ей, кто что может. Вон в богатой булочной щедро оделяют нищих белым хлебом, там, у подъезда богатого дома, раздают деньги, везде, на всех улицах и углах вы увидите прохожих, торопливо сующих монетки в протянутые руки бедняков... Подавали добрые люди и Пете с Ваней. Петя еще с полдня ушел домой, в свою деревню, с полным мешком подаяний. Ваня припоздал. К вечеру поднялась погода. Ваня поспешил домой; спешит он, а погода все сильней и сильней... Устал Ваня: мешок оттянул плечи, руки затекли и начали остывать; присел Ваня отдохнуть... Стемнело почти... Ваня не боится темноты: не впервой ему! а вот погода совсем разыгралась...

Поднялся Ваня и снова спешит. Спешит бедный иззябший мальчик, а ветер, резкий, холодный ветер, режет ему щечки, валит его с ног. Выбился из сил Ваня, вот-вот упадет. И правда, сильный порыв ветра свалил его с ног. «Замерзну, думает Ваня, а ведь осталось близко, и огоньки было показались».

Попробовал Ваня подняться, чтобы снова спешить, а сил нет. — «Вишь, как спать-то хочется, думает Ваня; а ну-ка усну: погода занесет, замерзну, а завтра Рождество Христово». И снова хочет Ваня подняться, и снова падает. — «Усну, замерзну... Рождество... Петя дома»... — проносятся в голове мальчика несвязные мысли... Вот-вот заснет, заснет и не проснется тогда...

Но вот, к счастью Вани, во всю прыть мчится лихая тройка. Звенят под дугой колокольчики. Ваня чуть-чуть их слышит. Прозвенели колокольчики. — «Должно, уехали», проносится в голове замерзающего мальчика... Но зоркий взгляд кучера-ямщика заметил Ваню. — «Барин! — обращается ямщик к седоку, — там что-то чернелось, как ехали».

— Пошел живей! опоздаем к празднику. — Поспеем, барин: троечка, Бог даст, донесет, а уж дозвольте посмотреть туда: не человек ли это?» — «Ну, смотри, да живо?»... «Так и есть, — послышался из-за бури голос ямщика; мальчонок — нищенка... Бедный... к Рождеству, должно шел». — Барин встрепенулся, «там, дома, дети в тепле, подумалось ему». — «Давай сюда, скорей! — закричал он кучеру, — не спасем ли? Это будет лучший подарок детям на елку»...

Барин завернул в свою теплую шубу мальчугана и крикнул: «Живо! огни видать: должно деревня». — Помчались лошади. А барин трет Ване виски, руки, дышит ему в лицо... Лошади влетели в улицу. — «Стой! в первую избу»... Отворили барину хату, и он занялся замерзшим, у него нашлось вино, и он стал усердно растирать мальчика. Прибег он и к другим средствам, и чрез час Ваня открыл глаза и начал дышать. Пока барин приводил Ваню в чувство, бабы, хлопотавшие тут же, все повторяли: «Да ведь это Ванюша-сиротка! бедный! под Рождество-то! Бог спас»...

Барин узнал, где живет Филиппыч, дядя Вани, и сам повез его туда. Пока Ваню везли на другой конец деревни, он все смотрел вправо от барина, там ему виделась чудная женщина и на руках у нее прекрасный ребенок. — «Как это он, такой маленький, не замерз, думал Ваня: я вот большой, а чуть было не замерз».

Барин сдал Ваню на теплую печь и ужаснулся бедности Филиппыча. Он расспросил Филиппыча про все и сказал: – «Завтра Рождество Христово, прими же Христа ради, милый, вот это», и барин протянул ему сторублевую ассигнацию. Филиппыч повалился было барину в ноги, а барин уже вылетел из избы и мчался он на лихих конях к празднику к своим милым детям, которым он завтра, в день Рождества Христова, расскажет, как спас он от смерти бедного сиротку. «Сегодня, – думал барин, – для меня самый радостный день в моей жизни: Бог дал мне спасти человеческую жизнь»...

В день Рождества Христова Ваня рассказывал, как хороша была барыня и ее прекрасный ребенок. – «Да, ведь, барин был один», – говорили ему. – «Нет, – уверял Ваня: я видел барыню и ребенка». – Потом он задумался и сказал: «А как барыня с ребенком похожи на Божию Матерь с Христом, что у нас в церкви!» – Тогда все поняли, какую Женщину и какого Ребенка видел Ваня...

Филиппыч благодаря помощи барина живет теперь хорошо. Детки его и сиротки подросли и помогают ему. Филиппыч, сберегая понемногу, отложил сто рублей. — «Это сиротские деньги, — говорил он жене, — это им Бог послал, а через них и мне, грешному. Как станут на ноги, так и отдам им эти сто рублей».

– А ты еще вздумал было на судьбу свою роптать, — говорила ему жена.

– Да грешен я в том. И кто знает, что было бы с нами, если бы не сиротка — Ваня»!..

Каждый год, в день Рождества Христова, семья Филиппыча служит молебен о здравии своего благодетеля.

Публикация Марины Ганичевой


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"