На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Библиотека  

Версия для печати

Яблоко от яблони

Новелла

О том, что в помещичьей усадьбе Костомаровых всё переворотилось после трагической гибели хозяина Ивана Петровича, сосед – давний и добрый приятель – Владимир Иванович Станкевич знал. А сейчас он слушал его жену Татьяну Петровну. Вдова приехала из недальней слободы Юрасовка сюда, в имение Удеревка, к Станкевичу прежде всего – как человеку, которого уважал её муж, и как к депутату губернского дворянского собрания.

– Не знаю, как мне быть? – горестно допытывалась молодая женщина.

На долю Татьяны выпало нежданное: из своих крепостных девушек выбрал её суженой невестой пан – старый холостяк. Родила ему сына «до венца», потому – незаконнорожденного. Костомаров в паныче души не чаял. «Моя Таня» – так представлял жену гостям. «Мой наследник» – говорил о сынишке. Очень гордился им: в Московском пансионе Коленька изумлял учителей своими способностями, памятью. С ходу, скажем, заучивал трудно дававшиеся соклассникам «латинские разговоры».

– Совсем растерялась я, Владимир Иванович, – не скрывала слёз Татьяна Петровна.

Схоже, в одночасье, барыня-крестьянка осталась вдовой. В летний предвечерний час пан по обыкновению велел запрячь в дрожки пару лошадей. Как всегда, позвал на прогулку по холмам-долам десятилетнего сына. Коленька заупрямился – увлёкся игрой, ловко пускал стрелы из лука. Отец уехал сам и не вернулся. Уже стемнело, когда всю усадьбу переполошил кучер истошным криком: «Лошади испугались! Понесли барина с горы в Пушкарёв яр!» Кинулись на розыски. Нашли неживого – в крови, с разбитой головой.

– Ведь ясно всем – не лошади убили моего пана, – твердила и плакала капитанша. – Любому и каждому понятно. Вы ведь знаете, пан не крылся, всем говорил – собирается просить Государя об усыновлении Коли. На поездку в Петербург деньги приготовил. Пропали вместе со шкатулкой. Объясняю исправнику – слушать не хотят. Откупились убийцы!

Станкевич знал, что уже отложено в архив дело «О предании случая смерти капитана Ивана Костомарова, убитого лошадьми, воле Божией». Знал он, что следователи, действительно, могут быть нечистыми на руку. Не первыми и не последними они грешили. Владимир Иванович мог только посочувствовать несчастной. Но, выговорившись, Татьяна Петровна сама успокоилась.

– Простите, я не за утешением приехала. За советом. Племянники пана, дети его сестры Варвары, Ровневы требуют свою долю в наследстве.

– Их законное право.

– Так они Коленьку хотят оставить крепостным. Делают из него казачка. «Лакеем будет твой сын! Холопом! В прихожей ему место!» Владимир Иванович, я их знаю. Закрепостят Колю, коли не откажусь от своей вдовьей части. Добьются своего! А мне без сына не жить!

– Остынь, не горячись, – остановил Татьяну Станкевич. – Спор о наследии житейский. Не отчаивайся раньше времени и запомни: слезам не только Москва, но и наш Острогожск не верит. Подавай прошение в уездный суд об усыновлении Николая. На то была воля покойного. Я засвидетельствую...

Признание Николая сыном погибшего Костомарова угрожало племянникам потерей наследства. А ведь Иван Петрович имел «крестьян, состоящих по 7-й ревизии за ним, Костомаровым, мужского пола 304 и женского 305 душ. Кроме того, два билета сохранной казны на 75 тысяч рублей ассигнациями». Земельная площадь в документах суда не была указана, наследники её определяли разно – в шесть, семь и даже в четырнадцать тысяч десятин (больше 14 тысяч гектаров) родючей земли на чернозёмах с полями, богатыми сенокосами и лесами.

Острогожский уездный суд принял прошение Костомаровой. В судебное присутствие пригласили Станкевича.

«1829 года, марта 16 дня .... поручик Владимир Иванов Станкевич по долгу присяги дал сие показание: когда мне случалось быть в доме покойного капитана Ивана Петрова сына Костомарова, то нередко слыхал от него, что он имеет у себя сына Николая, что любит его… Изъясняя же, прибавлял, что дитя его достойно звания дворянина. Он повторял, что будет просить Государя Императора об утверждении его сына в дворянстве и наследственном праве».

Сходные подтверждения дали помещики Рахмины – капитан Николай, штабс-капитан Василий, коллежский регистратор Иван Фёдоров, а также Чехурские – поручик Николай и подпоручица вдова Прасковья.

Ровневы времени даром не теряли. Судебное дело хода не получило и было оставлено «без уважения». Просительнице Костомаровой отказали в выдаче справок, дабы она не утруждала своим намерением – об усыновлении незаконно прижитого ею с покойным господином Костомаровым сына – не вгоняла в хлопоты правительство или, может быть, самого Государя Императора.

Наследники диктовали Татьяне Петровне свою волю: бери «миром», что дают. Получила она «ничтожную долю капитала» в 50 тысяч рублей.

Оставила усадьбу, купила небольшое имение у помещицы Надежды Андреевны Михайловской и переселилась на оконечность слободы в крытый камышом дом о пяти покоях с хозяйственным двором и фруктовым садом.

Главное же – сын Николай причислялся к её наследству и стал крепостным своей матери...

Сделать его «вольным» и ввести поначалу хотя бы в купеческое сословие капитанше Костомаровой было проще.

Горько, обидно, но к случившемуся Татьяна Петровна и друзья её мужа отнеслись как к делу привычному, даже обыденному. Ведь почти в те же годы, ещё императору Александру I мрачно описывал нравы провинциальной жизни воронежский генерал-губернатор Александр Балашев. Он докладывал: «Отеческое сердце ваше, государь, содрогнётся при раскрытии всех подробностей внутреннего состояния губерний... Смертоубийства производились заговорами, и убийцы не находились. В селениях власть помещиков не ограничена, права крестьян не утверждены, а слухами повиновение последних к первым поколеблено и ослушаний тьма. Дел в присутственных местах кучи без счёту, решают их по выбору и произволу. Судилища и судьи в неуважении, подозреваются в мздоимстве. Волокиты отчаянно утомительные».

Кстати, Татьяна Петровна оказалась права в своих подозрениях. Её мужа и пана убили-таки дворовые. В смертном грехе покается кучер принародно у могилы «старого Костомара», похороненного у церкви.

То случится годы спустя. А пока ещё не вершились «суд да дело». Владимир Станкевич сразу же посоветовал вдове:

– Сына учи! Паныч толковый.

– В Москву мне его теперь везти накладно, да и боязно – уж очень далеко.

– В Воронеж устраивай. В пансион Фёдорова. Мой Николай там.

Мать прислушалась к совету соседа, выделявшегося среди окрестных помещиков. Станкевич ведь и женился по любви на сироте-бесприданнице. Немалое богатство наживал своими, можно сказать, руками – взялся ремонтировать в округе мосты и дороги. К крестьянам относился по-божески. Он «держался лучших понятий, сравнительно с тёмным бытом всей массы, населявшей провинцию», и был человек «высокого практического ума, здравого смысла и благородных правил».

Коля Костомаров стал учеником благородного пансиона в Воронеже, где уже мечтал об университете, считая его «первой необходимостью для того, чтобы стать образованным человеком». Из своих товарищей уже именитый учёный-историк в автобиографии вспомнит лишь старшего земляка Николая Владимировича Станкевича, который оставил «по себе самую добрую память во всех, знавших его, и в особенности в кругу своих товарищей, на которых он оказывал громадное влияние своей симпатичной и честной личностью и недюжинным умом. Наши отцы были очень дружны между собой; но мы не могли сблизиться вследствие неравенства лет».

Николаю Станкевичу суждена была короткая жизнь. Несмотря на то, остался он яркой личностью в истории русской культуры. Его родные и биографы едино отмечают: сын очень походил внешне и духовно на отца. Оба «хорошего роста» и стройны, с «живыми карими глазами», «прекрасными глазами», очень черноволосы. Бессознательную благовоспитанность младшего Станкевича отмечал Иван Сергеевич Тургенев: «во всём его существе, в движениях была какая-то грация..., – точно он был царский сын, не знавший о своём происхождении». Сын знал, кому он многим обязан: «милый папенька, ещё никогда не чувствовал я сильнее, что отечество и семейство есть почва, в которой живёт корень нашего бытия; человек без отечества и семейства есть пропащее существо, перекати-поле, которое несётся ветром без цели и сохнет на пути...»

Яблоко от яблони недалеко падает.

В своей долгой жизни, которую Татьяна Петровна Костомарова целиком посвятит сыну, юрасовская барыня-крестьянка, став городской жительницей, добрым словом помянет не единожды своего сельского соседа Владимира Ивановича Станкевича в родимой стороне, оставшейся далеко-далёко. То письменно засвидетельствует невестка Татьяны Петровны Костомаровой – Алина Леонтьевна в записках-воспоминаниях о своём муже, знаменитом историке Николае Костомарове.

Петр Чалый (г. Россошь Воронежской области)


 
Ссылки по теме:
 


  •  
    Поиск Искомое.ru

    Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"