На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Библиотека  

Версия для печати

Голову держи книзу, а душу ввысь

С.А. Рачинский в письмах к Василию Розанову

Два совершенно разных человека – Сергей Александрович Рачинский и Василий Васильевич Розанов. Как им сомкнуться в суждениях, как понять мнения, столь непохожие? И всё же письменные собеседования велись ряд лет, и письма «Школьного апостола» С.А. Рачинского и обширные примечания к ним В.В. Розанова – перед вами, внимательный читатель! Корпус писем большой, и он мог быть ещё солиднее, если бы появилась возможность изучить и освоить архивные сокровища смоленского села Татева, хранящиеся в рукописном отделе Российской Национальной Библиотеки, куда они были перемещены по воле самого хозяина, предварительно переплетённые  в папки с указанием, в какой срок их можно обнародовать. А то, что оказалось на руках, либо публиковалось, либо ждёт своего часа в других архивохранилищах… Главное, что к педагогической деятельности Сергея Александровича Рачинского, к его живой словесности у нас на Руси пробудился глубокий интерес, казалось бы, давно убитый лихолетьем и столетним замалчиванием.

Отторжению, замалчиванию подвергся и весь В.В. Розанов. Книги его букинисты не брали, никаких текстов никто не издавал. Заговор молчания прервался разве что к середине 50-х годов прошлого века. Им стали любительски интересоваться, а единицы из книжников стали его собирать. Читали, в основном, «Опавшие листья», «Уединенное», «Мимолетное», да изданный томик писем к разным лицам, выпущенный за рубежом. Но исследования его творчества, по существу, подпольно велись. Так, друг и библиограф Розанова, Сергей Алексеевич Цветков (1888 – 1964), много десятилетий составлял полный свод разысканий обо всех публикациях писателя. Рассчитывать на издание труда не приходилось, и его важная работа не увидела света, но в библиотечном архиве уцелел экземпляр. С потеплением и концом режима настала для творений В.В. Розанова самая благоприятная пора. Его издавали наперегонки, под редакцией доктора А.Н. Николюкина состоялось полное собрание сочинений в десятках томов (сейчас в улучшенном виде началось переиздание). Объёмистый том «Розановской энциклопедии» вобрал в себя 800 ценных справок, поясняющих сведения о лицах, упомянутых Василием Васильевичем. В.Г. Сукач дополнил прежнюю библиографию Цветкова новыми сведениями. Таким образом, писатель представлен как бы в полный рост.

Не то произошло с изучением жизни и творений Сергей Александровича Рачинского. Он издан урывками, полная библиография его печатных текстов и литературы о нём не представлены. Переводы его научных трудов не рассмотрены, огромный комплекс писем его и к нему не освоен и даже не описан, воспоминания людей, знавших этого замечательного подвижника Русской школы, не собираются, и пробавляемся разве только тем, что сделали современники Рачинского до революции. Но славный нравственный подвиг народного педагога не тускнел и не заслонялся выдвиженцами, его школа с трудовыми навыками учащихся, с прилежанием к земле, честность – как принцип жизни – всё это, пусть и в искажённом виде, ещё сохранялись в селе. В Бельском и Гжатском уездах ещё долго и при новом строе жили люди, сберегающие полученные когда-то из рук великого своего наставника Евангелие или Псалтырь, возвышающие душу, полагая начало всякой добродетели – смирение. «Голову держи книзу, а душу ввысь» – учит народная мудрость, а ведь она была так сродни всему облику Сергея Александровича, внешнему и внутреннему. Книга С.А. Рачинского «Сельская школа» навсегда останется в нашей словесности живым памятником национальной педагогической мысли и практического опыта.

Что же могло сблизить в переписке этих совершенно различных людей? Аристократа Сергея Александровича Рачинского, племянника выдающегося поэта Пушкинской плеяды Е.А. Боратынского, учёного ботаника, человека безукоризненной жизни, – и Василия Розанова – литератора сноровистого, но комплексующего, убеждений весьма шатких с налётом цинизма? Их переписка продолжалась почти целое десятилетие, с 1892 по 1901 год. Впоследствии она была издана в части писем С.А. Рачинского, с незначительными сокращениями и обширными построчными примечаниями самого адресата, В.В. Розанова. Надо сказать, что к этой поре Сергей Александрович проявил себя как самобытный, талантливый учитель сельских детей, как человек высочайшей культуры и духовных дарований. Его научные заслуги в прошлом тоже были общеизвестны. В молодые годы, готовясь к университетской кафедре, он два года перенимал знания у знаменитых немецких ботаников. Так, в Йенском университете он совершенствовался, как ботаник, у профессора Маттиаса Шлейдена. Сразу же по приезде в Россию С.А. Рачинский издал в своём переводе лучшую книгу М.И. Шлейдена «Растение и его жизнь» (Москва, 1862) с превосходными рисунками. Популярное чтение замыкается главой «Эстетика растительного царства», весьма прочувствованной вдохновенным переводчиком. Автор труда в предисловии к русскому переводу заметил: «Профессор Рачинский попросил у меня позволения перевести на русский язык мою книгу «Растение и его жизнь». Я тем с большим удовлетворением поспешил исполнить его желание, что он мне давно близок, и вполне знаком с моими воззрениями, так и с содержанием моей книги и языком, на котором она написана. Поэтому я убеждён, что его перевод будет полною передачею моего труда, моей мысли». Русский Шлейден, в полной передаче оригинала, занял у нас почётное место в ряду классических книг по ботанике. Каждая травинка и зелёный мир в целом таит в себе множество доказательств Божественного замысла в мудром устроении живых творений. Диссертации С.А. Рачинского – магистерская «О движении высших растений» (1859) и докторская «О некоторых химических превращениях растительных тканей» (1866)стяжали учёному-ботанику широкую известность среди профессоров Московского Университета. Но как человеку 60-х годов, ему в тот период были не совсем чужды и позитивистские взгляды. Его перевод главной книги Чарльза Дарвина «О происхождении видов» не отодвинул профессора Рачинского в стан радикалов, он понимал эволюцию не как приспосабливание к выживанию, а как проявление замысла Творца о мире творений, и феномен этот правильнее назвать Божественной эволюцией. Аристократ по рождению и воспитанию Сергей Александрович Рачинский ко всему подходил разумно и благожелательно, с неизменной верой в Бога.

Иной складывалась жизнь у Василия Васильевича Розанова (1856 – 1919). Бедность многодетной вдовы пришлась на Кострому, где её любознательный мальчик самоучкой постигал начатки грамотности и приохотился к чтению. Гимназистом учился в разных городах, куда переезжал его старший брат Николай. В Симбирске увлёкся «передовыми» теориями, читал в основном позитивистов. В 1878 Розанов поступил в Московский Университет на историко-филологический факультет, но к наукам относился «с глубоким отвращением», разве что выделяя историю и археологию, нацеленные на прошлое. Постепенно осознал присутствие Бога. Первое письмо С.А. Рачинскому, по-видимому, написано Розановым в 1892 году, в пору его учительства в Бельской гимназии. Жалуясь на школьную рутину, Василий Васильевич высказал пожелание перейти на другую работу, лучше оплачиваемую и более престижную. Обстоятельства личного порядка у Василия Васильевича складывались не совсем простые. Ещё юношей, студент третьего курса Розанов женился на Аполлинарии Прокофьевне Сусловой, женщине с биографией сложной, к тому же она была на 17 лет старше Розанова. «Брак-фантазия» оказался «беспросветным» и вскоре распался. У писателя появилась новая семья: его подругой стала вдова Бутягина Варвара Дмитриевна, заботливая и любящая. Пошли дети, но Суслова заупрямилась и развод не дала. Таким образом, брак с Бутягиной юридически считался незаконным, а дети незаконнорожденными. Так будет продолжаться свыше четверти века, почти до смерти Розанова. Естественно, вопросы брака и детей в таких случаях Розанова задевали за живое, и всё своё негодование он высказывал и печатно, и в письмах. Разумеется, Сергея Александровича Рачинского, убеждённого и уже пожилого холостяка, ни вопросы пола, ни проблемы неразведённого супружества и судьба незаконнорожденных детей волновать не могли. А Розанов настойчиво вызывал его на такой тонкий разговор, задевая при этом церковные таинства. Этот напор не мог выдержать тишайший праведник, учитель-аскет. «Всё, что лежит в святой деснице – свято» – вот его ответ. В.В. Розанов, публикуя письма С.А. Рачинского к нему, замечает: «Он был философ по всему сомкнутому кругу своей деятельности, вытекавшей из глубокого убеждения, по образу жизни, по вкусам, даже по обычаям и привычкам». Безмолвные расхождения охладили, но до конца не прервали письменные сношения этих двух совершенно разных людей. Розанов посылает в Татево свои публикации в «Русском Вестнике» и «Русском Обозрении», в журналах что называется консервативных, делится суждениями о выступлениях Владимира Соловьёва, острых и полемических по сути.

Последние годы Сергея Александровича были отмечены недомоганиями и одиночеством. В свою школу и в школы, созданные им в Бельском уезде, наведывался редко, но за результатами учеников следил, присутствуя на испытаниях. Отрадны были для него встречи со старым другом, Константином Петровичем Победоносцевым. Прибыв в Петербург, С.А. Рачинский отправлялся на квартиру Обер-прокурора Синода – там и останавливался, и вместе эти два маститых педагога занимались совершенствованием учебной программы для сельской школы. Приезжал К.П. Победоносцев и в Татево, негласно и по-деловому. Заметим, что вся усадьба и хозяйственные постройки здесь содержались в изумительном порядке, как и поля, и роща – за этим тщательно следила одинокая сестра нашего великого учителя, Варвара Александровна Рачинская, властная и просвещённая помещица (ск. 1910). Любимым занятием самого Сергея Александровича было разбирать семейные бумаги. Часть из них он опубликовал в сборнике «Татевский архив» – ценнейшем по составу: в нём впервые были обнародованы неизвестные дотоль автографы Е.А. Боратынского и поэтов его круга. Другим отдохновением учителя была музыка знаменитых композиторов – Моцарта, Баха, Глинки, Чайковского и Листа. С последними двумя Сергей Александрович дружил лично, а с Ференцем Листом, в молодости, даже сочинял – писал тексты.

Кончина С.А. Рачинского горестно отозвалась в России, его оплакивали не только многочисленные ученики (всего их насчитывалось не менее тысячи за долгие годы), сподвижники на ниве просвещения, духовенство, крестьяне окружающих сёл. Тёплые воспоминания учителей и учеников, живописные образы, написанные выдающимся художником Николаем Петровичем Богдановым-Бельским, воспитанником Татевской школы, запечатлели живые черты из жизни этого выдающегося человека. Его «Сельская школа» и «Задачник для устного счёта» переиздавались не раз и хорошо русским людям известны. «Поминайте наставников ваших» – это в равной степени относится и к нам, живущим в теперешнее время.

А что было с В.В. Розановым в XX веке? И рассказывать не надо бы – всё и так известно. Его невиданная продуктивность, как публициста и мыслителя, ведь одних только «подвальных» статей в «Новом Времени» А.С. Суворина насчитывается до полутора тысяч, а при этом журнальные обзоры общественно-значимых событий, многочисленные книги, снабжённые едкими и даже обидными выпадами, откровенные с налётом цинизма бытописания, закованные в отрывистые строчки, а затем уложенные им в короба, письма и трактаты на болезненные темы – во всём стремился успеть писатель Розанов. Он разбогател, страстно собирал дорогую антику – древнейшие монеты, имел всё, что хотел. Не мог только узаконить свой брак с Бутягиной, а детей от этого брака юридически оформить законнорожденными. Его давняя подруга Аполлинария Суслова так и не согласилась на развод, а тут и вовсе всему пришёл конец. Настал большой русский погром – революция. Розанов с семьёй переехал в Москву, затем в Сергиев Посад, поближе к Лавре Преподобного. Но всюду голод и одичание. Пишет Василий Васильевич горестные эссе, из них составится «Апокалипсис нашего времени», книжка обречённости и отчаянных поисков утопических религий. Умер от недоедания, в нищете и без почитания. Но почитание его, как литературного явления, держалось в узком кругу библиофилов. А потом широким потоком писания Розанова хлынули в народ. И приостановились – некому читать, жизнь пошла другая. Зато кто со встречной мыслью прочитает его писания – оценит и обширную эрудицию, и острую наблюдательность, и трепетный стиль. Василий Розанов оригинален во всём.

А.Н. Стрижев, М.А. Бирюкова


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"