На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Критика  

Версия для печати

Бич Божий

О смыслах и уроках

Семидесятилетний советский период российской истории столь грандиозен по своему всемирно-историческому значению, по трагическому и героическому воздействию на судьбы русского народа, по воинствующему безбожию и православному исповедничеству, что осмысление его только начинается. Со всех сторон предлагаются радикальные объяснения и в соответствии с ними не менее радикальная рецептура для диагноза и выздоровления нашей страны (естественно, в зависимости от политических, идеологических, конфессиональных и т.п. предпочтений провизоров, знахарей и печальников о земле русской).

И мне довелось поучаствовать в разгадке тайны этого поразительного семидесяти­летия. Ни к какой однозначной оценке я не пришел, но понял, что ничего путного не выйдет, если исследователь будет пользоваться только розовыми очками или исключительно черными крас­ками. Вывод не ахти какой, но, все-таки, лучше, чем известная идеологическая нетерпимость нынешних политических борцов.

Действительно, когда читаешь сочинения апологетов коммунизма, складывается впечатление, что все семьдесят лет под водительством партии, страна и трудящиеся шли от победы к победе, и только нехорошие ревизионисты, диссиденты и агенты влияния помешали построить коммунизм в одной отдельно взятой стране. Уж такая стройная была система, что несколько сот человек, поднатужившись слегка, смогли ее сразу развалить. Ничем не лучше позиция доморощенных демократов и зарубежных эмигрантов первой, второй, третьей и иных волн, которые с разными вариантами «талдычили об «империи зла», что разрушилась от единодушия и малого усилия пламенных борцов за свободу в том же 1991 г. Кстати, именно в тот приснопамятный год, когда закоренелые борцы за русский народ из второго, и даже третьего поколения первобелой эмиграции рыдали от счастья при одной только мысли об освобождения России от «коммунистического гнета» и готовы были на руках носить Ельцина, Бурбулиса, Гайдара, Станкевича и иже с ними. В приватных беседах они еще и поучали, как избавить от греховности русский народ, потому что он закоснел в безбожии, а вот они, носители и хранители «белой идеи», вместе с РПЦЗ сохранили чистыми ризы, мундиры и цивильные смокинги. Дело, правда, поучениями ограничилось. Что-то слишком мало «носителей и хранителей» вернулось на Родину, чтобы непосредственно участвовать в избавлении всех нас от тяжкого наследия прошлого.

Но это, скажем так, политическая «конфронтация», превращающая представителей «августовской революции» в эдаких – исполинов, титанов, почти Прометеев, принесших огонь свободы к прозябающим во тьме и холоде рабам тоталитаризма (или строителям коммунизма). В рассуждениях о недавнем советском семидесятилетии есть, безусловно, – теологический аспект, тоже нуждающийся в осмыслении и взвешенном понимании. К сожалению, и здесь «теология» идеологизируется (точно также, как у коммунистов и демократов, оценка советского прошлого по преимуществу сакрально идеологизирована). Ну, действительно, даем определение, что семьдесят лет у власти был безбожный режим. Получаем ли мы новое и достоверное знание, тем более, что сама безбожная власть создавала атеистическое общество? Знание нулевое, назывное предложение. Тем не менее, эта пустота столь завораживающа, что даже вполне здравомыслящие авторы и издания используют ее непонятно для каких целей. Вот, к примеру, альманах «Православие или смерть» опубликовал материалы «Журнала Московской Патриахии» за 1948 год, посвященные юбилейным торжествам Русской Православной Церкви по поводу 500-летии ее автокефалии, но во вступительной заметке, неизвестно для чего обругав часть современного клира, попытался спокойно и серьезно объяснить роль Сталина в завершающее десятилетие его правления. Тут же газета «Радонеж», многое сделавшая и делающая для православных мирян, публикует статью Н. Синицина «Осторожно – провокация» (Альманах «Православие или смерть», № 7, 1998г.»). Справедливо, но мимоходом, обратив внимание на неуместность, непродуманность и грубость нападок на священноначалие, автор далее пишет вполне в системе «теологического идеологи­зирования»: «Панегирик Сталину воспринимается как оскорбление памяти святых новомучеников и исповедников, пострадавших в эпоху его правления. ...Мы не можем забыть и того, что богоборческая власть целена­правленно уничтожала Право­славную Церковь, поддерживала обновленческий и украинский автокефалистский расколы. Та же власть в эпоху хрущевских гонений заставила вступить нашу Церковь в пресловутый Всемирный Совет Церквей. Поэтому возрождение церковной жизни и нашего Отечества невозможно без преодоления большевистского наследия».

Семьдесят лет представлены как инфернальный монолит и приговор ему вынесен вполне неопровержимый и неотменяемый. И как ни покажется странным, приговор советскому 70-­летию полностью укладывается в зарубежно-эмигрантскую демократическую идеологему об империи зла, против которой, помнится, выступала сама газета «Радонеж». Воистину, прочитают вышеприведенные пассажи неообновленцы-экуменисты и, потирая ладошки, скажут: газета-то наша, хоть еще и не разобралась в величии экуменизма и прогрессивности неообновленчества. Ну да ничего, дело поправимое. Так что, поверьте, назывными предложениями истины не добудешь, а сомнительных друзей приобрести можно в одночасье.

Не затрагивая весь комплекс проблем советского периода нашей истории, обращусь к «проблеме Сталина», так возмутившей автора газеты «Радонеж». Вот издатели альманаха «Православие или смерть» упомянули о глубочайшем духовном переломе у великого политического деятеля, а «Радонеж» это возмущает, как будто не было историй с разбойником благоразумным, сотником у Креста, подлинно духовным переломом у святого равноапостольного князя Владимира и фольклорно-­поэтический образ Кудеяра, у которого «совесть Господь пробудил», – тоже из этого страшного и чудесного знания о преображении личности, грехе и просветлении, надежде на спасение даже последнего грешника. Тема эта настолько хорошо разработана восточной патристикой, русской религиозной мыслью, в том числе и в «Бесах» Ф.М. Достоевского (см. главу «У Тихона»), что поражает и наводит на грустные размышления о политической ангажированности пассажа в адрес грешного Сталина беспорочной газеты...

Но дело еще и в том, что отождествление Сталина со всеми деяниями советского периода чисто культовое (опять-таки, не имеет значения, при апологетике или проклятиях в адрес Сталина). Непредвзятые исследования современными историками и политологами Октябрьской революции, гражданской войны и восстановительного периода показывают, что Сталин входил в высшее руководство партии и советских властных органов, но не был человеком, единолично принимавшим решения (в отличие от Свердлова, Ленина или Троцкого). Более того, по самым важным здесь для нас вопросам вообще отстраненным от их решения. Так, подлое убийство Царской Семьи санкционировал Свердлов (как и уничтожение казачества).

Физическая ликвидация духовенства как класса проходила по личному указанию Ленина (см., его циркулярное письмо в связи с подготовленной им же провокацией с изъятием церковных ценностей во время голода в Поволжье). Казни священников в Петрограде осуществлялись по указанию Зиновьева. Сталин в это время находился на фронтах братоубийственной гражданской войны и к таким решениям никакого отношения не имел.

А вот об одной его «ошибке» здесь стоит упомянуть. Помните, во всех учебниках писалось, что наркомнац Сталин при подготовке союзного договора 1922 года настаивает на автономизации, а величайший интернационалист Ленин настоял на союзной системе объединения, «вплоть до отделения». Поразительно, но даже при жизни Сталина в учебниках об этой «ошибке» «вождя всех народов» писалось столь подробно, что у меня создалось твердое мнение, что Сталин легализацией своей «ошибки» хотел особо подчеркнуть свою непричастность к союзу республик и к тому, что может за ним последовать. События 1991 года и последующее безумство с суверенизацией убедительно показывают, что прав исторически и политически был Сталин, а не «вождь мирового пролетариата».

Трагическое деяние, за которое Сталин непосредственно отвечает, – коллективизация. Смена уклада жизни крестьян, традиционной нравственности и норм общения болезненно ударили по корням русской национальной жизни, и это, помимо прочих причин, предопределило совре­менный кризис русской нации (хотя политико-экономически коллективизация создала резерв рабочей силы для индустри­ализации, ставшей технической основой нашей Победы в Великой Отечественной войне).

Как бы там ни было, основная часть исследователей сходится на том, что режим личной власти Сталина (если угодно, культ личности как система политического правления) утвердился после убийства Кирова в 1934 году. Полновластие Сталина было несомненным, и именно с этого года известный автор «Детей Арбата» вместе со своими компаньонами (включая В. Гроссмана) отсчитывают конец ленинского (троцкистского) периода советской истории и начало ужасов троек, концлагерей, расстрелов и, ссылок. Периодизация слишком прямо­линейна, но достаточно корректна и я ею воспользуюсь, по сугубо сакральным обстоятельствам этого нарочито затемненного периода нашей истории.

Итак, в 1934 году Сталин приходит к полновластию и начинается пресловутый террор. Среди множества пострадавших, в том числе и невинно (что подтверждает жестокость Сталина и его беспощадность), легко обнаружить специфическую социально-политическую прослойку, пущенную в распыл частями и целиком с 1934 по 1940 годы. Поразительно, но за эти несколько лет Сталин «уничтожил» почти всю «ленинскую гвардию», начиная с тех, кто прибыл в Россию в «пломбированных вагонах» вместе с Троцким на пароходе из Америки, выдвиженцами революции и «героями гражданской войны» во главе с Тухачевским. Подлая жестокость Тухачевск при подавлении тамбовского крестьянского восстания не поддается пониманию чистого разума, зато получает сакральное объяснение, если вспомним, что свою собаку он называл (прости меня, Господи) «исусиком». Кстати, Сталин достал в Мексике и Троцкого – того самого «вождя», который до конца своих дней переживал, что не смог превратить Россию в вязанку хвороста, чтобы бросить ее в огонь мировой революции.

Скажите, кто, кроме Сталина, смог бы избавить страну от этой чумы, этих бесов, наводнивших Россию уничто­живших сословия, надругавшихся над нашими святынями, помышлявших уничтожить семью (И. Арманд, Л. Рейснер), скрестить русских с евреями (Ульянова-Елизарова) и т.д., и т.д., и т.д. Ни белоэмигранты, так и не поднявшие во время гражданской войны монархическое знамя, ни, тем более, отправленные за границу Бердяевы-Булгаковы на такое были не способны. А Сталин сознательно, планово и целеустремленно основную массу «вождей», прорабов, мастеров и архитекторов революции уничтожил. При полной и единодушной поддержке населения (если не считать деток Арбата, запамятовавших о том, что поселились они в этом районе дворянских особняков в результате уничтожения дворянства их революционными родителями. Они скукожились от ужаса до лучших для них хрущевских времен…).

Воздаяние за бесовство было адекватным, хотя, к моему большому сожалению не всеобщим и не окончательным. Как оценивать эти действия Сталина? Морально, юридически, политически, психологически? Можно, нужно и даже уже делалось, и будет делаться. Но в силу того, что уничтожение инфернального воинства было без сомнения, сакральным действом, то позволю и здесь в очередной раз написать, что Сталин, хотел он того или не хотел, осознанно или не осознанно стал бичом Божьим, покаравшим сатанинское воинство, извергов, изу­родовавших страну и обескровивших народ. И в этом историческое значение и личный подвиг Сталина.

И еще. По моему скромному разумению, оставленное без наказания крапивное семя: большой грех Сталина. Доведи он благое дело до конца, возможно, не было бы у нас троцкиста Хрущева, возобновившего тотальный поход против Православия, не было бы и поколения «шестидесятников», замешавших цинизм и лизоблюдство на «обновлении» и этим месивом кормивших рамолика Брежнева. Не было бы и тех общечеловеков-демократов, которые готовы на все, лишь бы Православие перестало быть душой и судьбой русского народа. Большой грех взял на свою душу Сталин.

Наконец, об упомянутом авторами альманаха «Православие или смерть» духовном переломе у Сталина. Дневниковых записей об этом Сталин не оставит, очевидцев и свидетелей нет и вряд ли когда-нибудь будут обнаружены документы, освещающие эту деликатнейшую тему. Несомненно одно. После 1943 года прекратились гонения на Церковь, пастыри возвращались из ссылки, открывались духовные академия, семинарии и монастыри. Сталин сознательно пошел на контакт с Церковью и создал ей режим наибольшего благоприятствования. Эти факту неотменимы, сколько бы доброхоты свободы без береток и общечеловеки не стенали о подконтрольности Церкви, агентах НКВД в рясах и без оных и прочих страшилках, на которые горазды были еще Народно-трудовой союз (НТС) и ему подобные организации, и благотворительные фонды.

Но есть еще одно свидетельство изменения политики Сталина в отношении Православия. Опубликованные свидетельства о старце Ливанских гор Илии, его молении о спасении России в самом начале войны. Указание Божией Матери о том, что надлежит делать в России крестные ходы вокруг Ленинграда и Сталинграда, молебны на Курской дуге и другие спасительные чудеса по обетованию Богоматери... Без приказа Сталина никто из генералов и маршалов, не говоря уже о Главпуре и секретарях обкомов, не осмелился бы исполнить в точности то, что Божия Матерь указала сделать через старца Илию. Только Сталин мог санкционировать эти действия, и таким образом он стал исполнителем воли Царицы Небесной – сознательно и промыслительно послушным. А связано это с духовным переломом у Сталина или нет, не мне о таком сокровенном размышлять, но уж чванливо писать о закоренелом в безбожии тиране, как это делает газета «Радонеж», совсем негоже.

Мои размышления не имели целью кого-то переубедить. Каждый сам приходит к своим выводам о смысле и уроках семидесятилетнего советского периода российской истории. Но отделываться от сложнейших вопросов и проблем идеологическими клише – дело не честное и далекое от духовности.

* «Новая книга Росси», №1, 1999 г.

Профессор Эдуард Володин


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"