На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Критика  

Версия для печати

Чаша боли, любви и красоты

О книге Юрия Лощица «Русский сказ – сербская притча»

Сербия – не просто близкая нам страна и близкий по духу и крови народ. Сегодня, когда пришло время нам, русским, сосредоточиться и осознать себя, сербы подают этот пример самосознания.

От святителя Петра Цетиньского и святого Саввы, который созидал национальную церковь, от Великомученика XIV века Косовского князя Лазаря – до косовских мучеников, принявших кончину в 1990-е годы, сербы близки нам в своём двуединстве стояния в вере и отстаивания национального достоинства. Сербия для всего мира стала символом терпения и непокорности, символом народного достоинства. События 1992, 1999 гг. показали это отчётливо. Как страшна врагу эта маленькая страна, о которой президент США Дж. Буш сказал: «Сербия – наибольшее препятствие безопасности экономическим и политическим интересам США»!

Книга лауреата многих литературных премий, в том числе Патриаршей премии, Юрия Лощица «Русский сказ – сербская притча», вышедшая в издательстве «Вече» в 2015 г., охватывает более чем тысячелетнюю историю собирания Русско-сербского, славянского мiра – от первых дней стояния за свою веру и землю, от первых наших святых мучеников до сегодняшнего дня – дня предстояния перед вызовами НАТОвской агрессии. «Мы не знали, даже предчувствовать не умели, что уже неумолимо подступают те ”последние времена”, о которых и сербов, и русских предупреждали ещё древние гусляры и летописцы. А теперь “последние” вдруг подступили и к Югославии. И, почти одновременно, к СССР. Самым трудным после всего пережитого оказалось не забыть дорогих, милых имён, чистых душ», – пишет Юрий Лощиц в очерке «Елена, Никита, Аница». Дата написания очерка – 1986, 2015 годы. Эти несколько страниц надо было выстрадать не одно десятилетие.

В книгу вошли статьи и интервью Юрия Лощица, в том числе с профессором Белградского университета Р. Мароевичем, с академиком О.Н. Трубачёвым, а также очерки о сербских и русских святых, о близких автору наших современниках. Россыпь сербских имён – от 1 / 5 классика пушкинского времени Вука Караджича до героического президента Республики Сербской Радована Караджича.

Отрадно, к примеру, узнать о том, как дорог был наш Пушкин поэту, митрополиту, государственному деятелю Петру Негошу, какая нить душевной приязни тянулась меж ними, и как двести лет спустя продолжается дружба современных писателей России и Сербии.

В переживаниях о судьбе наших народов не померкло видение автором красоты каждой человеческой души, которой коснулось его повествование. Книга эта как чаша боли, любви и красоты. И перед всей трагичностью судьбы – свет надежды. Он сквозит при первом взгляде на книгу с фотоэтюдом на обложке. В старом каменном храме стоит и светится, пронизанный солнечными лучами, деревянный каркас купола, готовый вознестись на оживающий храм.

Очерки Юрия Лощица словно пролог к романной дилогии «Унион» и «Полумир», вошедшей в книгу. В этих романах происходящее в нашей стране просматривается на такую глубину, какая необходима, чтобы произведение служило, именно служило, многим поколениям, оставалось зеркалом души – души народа, души истории. Нам важен этот масштабный взгляд на советский период, Великую Отечественную войну, перестройку, развал СССР, второе Крещение Руси и третью мировую войну, да, именно третью мировую, как определяет автор войну, которая ведётся сегодня, как и весь XX век, с русской деревней. Всё это в одном ряду с происходящим в близкой нам стране Сербии, с которой связаны мы не только исторически и духовно, но наши судьбы предрешены врагами славянского мира как единая судьба. Книга пронизана ощущением хрупкости этого мира, стоянием перед Вечностью, близостью Божьего Суда.

И в то же время в героях Лощица есть жизнеутверждающая укоренённость в родной почве. «…Всё поёт во мне, всё звенит, всё горит, и лицо пышет, и пот уже не успевает остужать его. Хрустят твёрдые стебли под лезвием, трещат и хрустят во мне старые заскорузлые корни, – всё-всё ненужное, лишнее, лениво обмершее, изжившее свои сроки, безжалостно выкашивает внутри меня быстрая, звонкая, бодрая кровь, красная, как вино, крепкая, как спирт, и когда-нибудь, когда она выкосит всё до конца, останутся от меня только белые кости да вольная душа, ищущая Господа своего… И разве не здесь, разве не в этом лоне кости моих праотцев, понимавших друг друга с полуслова на всём пространстве между Моравой и Припятью, между Окой и Дриной, между Ворсклой и Брегальницей?.. Смотри, Петрович, как я машу то ли косой, то ли саблей. Пусть капля и моего пота упадёт в твою землю», – читаем мы в романе «Унион».

В произведениях Ю. Лощица нет интриги, смакования человеческих пороков. Автор выводит читателя «на чистую воду» – не сопереживать его героям невозможно, они с первых страниц становятся твоими самыми близкими людьми. И тут вспоминается святоотеческое: а кто твой ближний? А оказывается, и ближний твой, и ты сам пережил то, как уничтожали славян в 1941 году, в 91-м, 99-м, как ломались судьбы тех, кто оставался неподкупен. И ничего не отделяет сербского героя, не ставшего служить ни коммунистам, ни гитлеровцам от русского героя, защищавшего Белый дом. И того, и другого будут пытать нелюди, у которых нет лица, нет сердца... Весь строй мыслей в этих романах действует на читателя как горькое лекарство, прививка от плюрализма, глобализма, толерантности, что в молитве святого Иоанна Златоуста называется окамененным нечувствием.

Стоит вспомнить, что именно Юрий Лощиц в конце 80-х – начале 90-х гг. первым честно и профессионально поднял тему славянских отношений, сказал о деятельности враждебных сил в славянской среде. Не мешало бы иным современным славянофилам перечитать, к примеру, страницы «Литературной России» тех лет. Конец света не наступит, пока славянская земля рождает героев. Святые Савва Сербский и Феодосий Печерский стали первыми святыми иноками своих Церквей и своих народов, отцами монашества. Почти в одно и то же время умер от ран, полученных на Куликовом поле, князь Дмитрий Донской и был казнён турками сербский князь Лазарь – предводитель сербских войск на Косовом поле. Наши современники повторили подвиги 2 / 5 предков. Подвиг Пересвета и Осляби в войне на рубеже XXI века – в небесном бою в 1999 г. совершил сербский подполковник Живота Джурич, жизнь свою – животу – не пожалел, протаранив американский бомбардировщик. Чуть ранее, в 1996 г., совершил христианский подвиг русский солдат Женя Родионов, которого сто дней пытали в чеченском плену, а всего-то надо было – снять надетый матерью нательный крестик. Они знали, за что сражаются, за что умирают.

Автор книги «Русский сказ – сербская притча» ненавязчиво расставляет акценты – где мир, а где – полумир. Почему роман назван «Полумир»? Потому что американская база размещена на Косово, даже если сегодня не звучит канонада.

В первом романе «Унион» диалог ведётся почти сплошь за рюмкой водки. Невольно вспоминается, как Валентин Сорокин пишет о Сергее Есенине: «Пил Есенин? Пил, запоем пил русское горе». Герои Юрия Лощица говорят о судьбах мира, о тех, кто решает эти судьбы – о Суворове, Кутузове, Карагеоргии – руководителе первого сербского восстания против Османской империи (мы о нём знаем меньше, чем о Марине Мнишек, как горько отмечает автор). Разговоры о политике переходят в исповедь, быть может, самую важную в их жизни. Герои современных событий переносят себя в былые времена, когда решалась судьба славянского мира: «…Слов нет, с 1806 года, Россия вступила на Балканах, на Кавказе и на морях в новую войну против Порты, сербское воинство, до того бившееся в одиночку, приободрилось и обнадёжилось. И ты не уставал показывать своим людям на восток: Россия идёт на подмогу… фельдмаршал Михельсон пишет о новых победах… главнокомандующий Прозоровский шлёт порох, олово, ружья и деньги… И уже однажды русские присылали подмогу живой силой и совместно ударили на турок у Малайницы, русскими командовал генерал-майор Исаев, и из его отряда погибло сто тридцать человек, а сербов насчитали двести, но турок в итоге изрешетили и посекли полторы тысячи.

И дальше бы так, плечом к плечу драться, но после той баталии, сколько ты ни просил, всё хитрил Прозоровский, уходил от ответа: то ссылался на государя, от которого нет позволения, то на высокую воду на Дунае, мешающую переправить войска, то вдруг раздражено заявлял, что вообще никаких обещаний о подмоге живой силой от него не исходило…» 3 / 5

Ничего не напоминает вам 1992 год, когда сотня наших добровольцев помогла сербам отвоевать у албанцев хоть часть своей земли? А дальше что?.. Переворачивая вослед за автором страницы сербско-русской истории, мы вспоминаем, что именно в Сербию выплеснулась с нашей эмиграцией первой волны любовь к России и несломленная вера в Бога. Это отдельная, значимая тема повествования Юрия Лощица. Наши соотечественники припали к спасительной сербской земле (единственной в мире, давшей им тогда убежище), как маленькая русская церковь, что прижалась к алтарю громадного сербского собора святого евангелиста Марка в Белграде. Сербия приняла Россию с её бедой и была вознаграждена любовью. Лучшие образованные люди царской России, неугодные новой власти, продолжили своё служение на разных поприщах в этой ставшей им родной стране. В одном из очерков Юрий Лощиц говорит о том, что на белградском кладбище за собором есть среди иных русских могил крест с надписью «Людмила Тарасьева». И никто из проходящих не знает, что там лежит жена священника и мать священника, дочь репрессированного генерала. Много таких пронзительных переживаний принесут читателю встречи с героями этой книги.

В беседе автора с профессором Белградского университета Радмило Мароевичем поднимается важнейший на сегодня вопрос о славянофобии, начиная от Римской империи, германских крестоносцев, далее – классиков типа Петрарки – до неопровержимого факта славянофобии Маркса и Энгельса и антиславизма Гитлера, о чём писал польский исследователь Ержи Борейши. Радмило Мароевич говорит о русском народе: «Славянофобия особенно проявилась в отношении к самым сильным, устойчивым в этническом отношении народам – русскому и сербскому. До революции русофобия была для вас внешней силой – она исходила из Англии, Австро-Венгрии, Польши. С приходом к власти большевиков русофобия стала в СССР и внутренним явлением. Ваша денационализированная русскоязычная правящая верхушка с какой-то поистине ветхозаветной жестоковыйностью открыла гонение на всё русское, православное, приравнивая его к “великорусскому шовинизму”. По такой же точно модели работали и югославские коминтерновцы, когда всякое проявление сербского национального чувства клеймили как “великосербский гегемонизм”».

Почему же так страшен «великорусский шовинизм», а не американский финансовый фашизм, уничтожающий военным путём сербов, иракцев, ливийцев, украинцев?.. В годину мировой русофобии дорог нам герой очерка Ю. Лощица – черногорец Джордже, встающий перед случайно встреченным русским гостем: «Я – русский човек!.. Да-да, я – русский човек. Ти ещьо жива, моя старушка, жив и я, привьет тебье, привьет… Да, я – русский човек!»

Книга как нельзя кстати напоминает нам о том, что те же, что и в Сербии, святыни сегодня защищают в Сирии. Та же самая война идёт на Донбассе – за кириллицу, за право жить на своей земле.

«Русские национальные и русские государственные интересы должны наконец совпасть. Это произойдёт, если русские станут наконец играть ведущую роль у себя в стране, чего им до сих пор не позволялось», как сказал Радмило Мароевич. «Если соберём волю каждого в одну волю – выстоим! Если собёрем совесть каждого в одну совесть – выстоим! Если соберём любовь к России каждого в одну любовь – выстоим!», – говорил святой праведный Иоанн Кронштадский. Эти слова были обращены к русскому народу в канун страшных революционных испытаний для него. Но разве не свежо, не духоподъёмно и спасительно это звучит по отношению к сегодняшнему славянскому миру?..

Ирина Ушакова


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"