На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Критика  

Версия для печати

Глубина смысла

Фасцинативные воздействующие средства в поэзии Константина Скворцова

Под фасцинацией понимается коммуникативное явление, имеющее глубинную нейрофизиологическую, воздействующую природу. Как коммуникативный процесс, фасцинация представляет собой воздействие с целью интенсификации восприятия и освоения информации слушателем [4].

Фасцинативные средства и приемы репрезентируются в языковых единицах, высказываниях, текстах. Они основаны на использовании «скрытых резервов» – воздействующего потенциала языковых средств разного системного уровня.

Цель их использования – воздействие на адресата в ходе информирования, осуществление эффективной диалогической коммуникации, адекватного восприятия и интерпретации передаваемой информации. Задачи реализации средств и приемов многообразны: преодоление коммуникативных барьеров, выход на личностные интересы адресата, привлечение его внимания к сообщению, стимуляция эмоционального и креативного потенциала, «приращение» смысла получаемой информации, развитие эмоционально-эмпатического отношения слушателя к сообщению, пробуждение самостоятельности и творчества в поиске знания [4, с. 56].

Предметом исследования в статье является фасцинативные средства в поэзии К. Скворцова.

Таким образом, нашей задачей является определение воздействующих на читателя приемов и средств. Они представляются не просто риторическими, стилистическим средствами, а именно воздействующими, создающими смысловую доминанту в силу нескольких специфических характеристик.

Во-первых, т.к. речь идет об анализе продукта творческой деятельности, то факторами, инициирующими эту деятельность, являются сознательные и подсознательные мотивы. В данном случае фасцинация индуцирует творчество. При безусловном наличии прагматически организованного момента поэтом руководит вдохновляющее начало. В этом смысле процесс творчества субъективен и может быть наделен характеристиками захваченности, азарта – другими словами, теми качествами, которые менее подвержены объективному, сознательному, личностному контролю. Это творческая лаборатория поэта. Так сочетаются сознательное и подсознательное в творчестве.

Во-вторых, интенция автора заключается в самовыражении и одновременно ориентированности на слушателя. Тем более, когда объектом анализа является творчество общественно значимого российского поэта. Для этого рода и жанра поэзии обращенность к человеку, призывность и резонансность являются характерологическими чертами, определяющими творческим кредо поэта.

В-третьих, вычленение и анализ фасцинативных средств и приемов не умаляет значимости и гармоничной целостности стиха, а, наоборот, определяет степень отклика читателя на поэтическое слово. Это по сути и выявляет роль и назначение поэзии. Фасцинация позволяет определить и конкретизировать эмоционально-экспрессивную, воздействующую составляющую информации, заложенной в тексте.

В этом смысле мы совершенно согласны с В.И. Карасиком, определившим для фасцинации роль эмоционального компонента восприятии и понимания текста: «Фасцинативное восприятие текста проявляется как его эмоциональное переживание, эмпатическое слияние с текстом, ощущение его значимости для личности» [1].

Ю.В. Кнорозов связал нейрофизиологический и психологический феномен фасцианции с ритмизацией, которая способная организовать стихийно-бессознательное проявление в некой среде, воздействовать на подсознание [2]. Таким свойством обладают мелодически и ритмически организованные стихотворные структуры.

Определим фасцинативные, воздействующие средства в стихотворении К. Скворцова «Серафим» [5].

Летит река по зарослям ольхи,

Промозглыми кувшинками бренча.

В гнезде едва притихшего ключа

Дерутся листья, словно петухи.

Развеяли мы юность на ветру

Безверия... Но в памяти храним,

Как по ночам к таежному костру

Слетал с небес неслышный Серафим.

 

Он наклонялся бережно ко мне,

Горящим углем очищал уста.

Слова любви, как ягоды с куста,

Перекликались в звездной тишине.

И вековые ельники круша,

Я звонче пел, чем пели топоры...

Я потерял тебя, и с той поры,

Как филин днем, молчит моя душа.

 

Воистину не знаем, что творим,

Но все на этом свете неспроста.

Забыл меня мой вещий Серафим,

И потому молчат мои уста.

Не шапка Мономаха тяжела,

А груз самодержавной немоты.

Мне знать бы только то, что ты жива.

Мне знать бы только, что любима ты.

Знакомство с текстом и его восприятие позволяют вывести такой специфический прием, как изменение пространственно-временного континуума. Его внедрение в строки позволяет осуществляться «эмоциональному кружению» [3, С. 167], образно выражаясь, дает возможность, понимая смысл слова, «парить над строкой». Этим создается эффект пространственности, объемности, осуществляется взаимопроникновение реального, земного и мифологического, фантасмагорического миров, что обусловливает эффект таинственности и возвышенности происходящего в окружении атрибутики земного и реального. В более емкой формуле этот эффект выражается оксюмороном «обыкновенное чудо».

При этом не утрачивается свойственная стихам К. Скворцова доверительность, не исчезают черты лиричности в бытоописании.

«Но в памяти храним, как по ночам и таежному костру слетал с небес неслышный Серафим…».

Время интерпретируется автором как категория вечности (это было – сохраняется в памяти – будет всегда). Категория репрезентирована и в языковых особенностях текста. К примеру, в динамичной, семантически значимой смене времени глагола в текстовой ткани стиха:

«Летит река по зарослям ольхи» (наст. время).

«Я звонче пел, чем пели топоры» (прош. время).

«И потому молчат мои уста» (наст. время).

Хронотопические особенности текста выразительны и подвижны. Обратим внимание на то, что эмоциональные движения лирического героя описаны глаголами различных временных форм – «жил», «потерял», «молчат (мои уста)». Выражение концентрированной, кульминационной мысли и эмоций (желаний) лирического героя представлено высказыванием, ядром которого является императивная субъективная модальность. Последняя не имеет устойчивой временной характеристики, что способствует восприятию описываемых событий как неограниченных во времени (аналогия с вечностью):

«Мне знать бы только то, что ты жива,

Мне знать бы только, что любима ты».

Подытоживая вышесказанное, отметим, что таким приемом создается трехмерный эффект в нескольких измерениях: взгляд лирического героя-автора-участника событий-нарратора; настоящее время – эпизоды памяти-элементы мифологии; объективная реальность – условно мифологическое пространство.

Деяния Серафима описаны в рамках нарратива с использованием глаголов прошедшего времени: «слетал (с небес)», «наклонялся», «очищал (уста)», «забыл». Природа – живая декорация – вечна, отсюда закономерно использование глагола настоящего времени – «летит река», «дерутся листья».

Хронотоп стиха накладывает отпечаток на восприятие его слушателем, обусловливает эффект особого притяжения – «затягивание» в пространственно-временную сеть.

Образная система стихотворения «Серафим» являет собой, на наш взгляд, тоже воздействующий фактор. Автор создает специфические средства стилистической образности, определяемые нами как концентрированные, синкретичные по содержанию и развернутые по форме. Создаются строки, в которых смысловая и эмоциональная (в рамках настоящего исследования – информационная и фасцинативная) составляющие подвергаются интерпретационной обработке в процессе восприятии слушателем. Интерпретация, как явление непрямой коммуникации, зависит от фоновых знаний и эмоционально-личностных свойств воспринимающего стих. В плане коммуникации адресант (автор) и адресат (читатель) вступают в такой тип общения, который требует декодирования высказывания. Этот процесс имеет, безусловно, информационно-фасцинативную составляющую.

Создается эффект «воронки» восприятия – читатель погружается в глубины интерпретации. Ритмизация создает особый фон эмоциональной расшифровки текста читателем, диктует стремление к повторяемости строки. Яркость, насыщенность картин, сочетание мифологической возвышенности с земной российской определенностью (приметы природы – берег реки, ольха, кувшинка, костер, ягоды…) буквально завораживают читателя.

С явлениями фасцинации и непрямой коммуникации связан прием реализации прецедентности [6]. Своеобразие его определяется следующим. Привлечение мифологических персонажей сопряжено с анализом экзистенции лирического героя. Например, Серафим – ангел высшего чина, упоминаемый в видении Исаака, когда его призвал Господь. Он имеет человеческий образ и «по шести крыл». В поэтическом творчестве традиционно связан с эпитетами «горящий», «огненный», «крылатый». Серафим, по легенде, очистил уста пророка, коснувшись углем, который взял с жертвенника. Своего рода обряд очищения описан и в стихе:

«Он наклонился бережно ко мне, горящим углем очищал уста…».

Сложность расшифровки заключается в том, что, помимо прецедентности, возникает включенная в текст реминисценция. Не подлежит сомнению, что в основе ассоциации лежит опора на строки: «И шестикрылой Серафим на перепутье мне явился…».

Это, безусловно, относит произведение к образцам русской классической поэзии, утверждает идеи духовной преемственности. И в том, и в другом эпизоде Серафим «очищает уста», дает возможность говорить и творить.

Вышеприведенный анализ хронотопа стиха позволяет углубить декодирование с начала строки – лирический герой обретает дар речи, когда его посещает Серафим и окрыляет любовь («Я звонче пел, чем пели топоры…»). Он утрачивает эту способность, обречен на молчание, когда его покидает Серафим, и он теряет возлюбленную («И потому молчат мои уста…»).

Мифологический герой, ассоциирующийся с возвышенным, духовным, синонимизирован с любовью как источником вдохновения. Прецедентность, сопряженная с реминисценцией, также создает эффект фасцинативной «воронки», затягивая читателя в глубь поэтической строки. Все это обусловливает эффект личной причастности к истории лирического героя, создает эмпатичность восприятия читателем текста.

Прецедентность в некоторых фрагментах текста расширяется и меняет содержательный вектор. Высказывание «Не шапка Мономаха тяжела, а груз самодержавной немоты» имеет не историческое, а лирическое содержание. В приведенной строке мы сосредоточены не на грузе тяжелых обстоятельств, затрудняющих выполнение миссии, а на духовно-личностной проблеме. Эпитет «самодержавная немота» еще более расширяет интерпретируемое пространство. Самодержавный, то есть полновластный, обладающий неограниченной властью в сочетании с метафорой «груз немоты» приобретает коннотативное значение – это единоличное управляемое качество или свойство, таким образом, расшифровка образа заставляет задуматься о возможном «самоуправлении» лирическим героем своим состоянием. Он и не может, и не хочет говорить.

Последние строки стиха потрясают ясностью и простотой, искренностью и мудростью.

Думается, что аллюзия строк «Как дай Вам Бог любимой быть другим…» в данном случае очевидна. Прецедентность, насыщенная реминисценциями и аллюзиями, является утверждением высокой духовности и одновременно способствует осуществлению семантического сдвига – явление становится более простым, житейским, связанным с личным опытом. Прецедентность становится особым средством реставрации шедевра с точным воспроизведением его духовных свойств и уникальной энергетики. К примеру, известный библейский афоризм, интерпретированный в строке «Воистину не знаем, что творим», демонстрирует вышесказанное. В афоризме используется старославянизм высокого стиля «ведаем» – в стихе он заменен на глагол нейтрального стиля «знаем». Эта замена не случайна, так как такая редакция позволяет приблизить афоризм к действительности, а это, в свою очередь, создает для читателя возможность «вжиться в строку».

В процессе использования прецедентных явлений происходит наращивание новой текстовой информации. Это обусловливает необходимость многократного обращения к строкам стиха, следовательно, переход восприятия и понимания на уровень автокоммуникации – возрастание авторской интенции в личностной версии читающего [см. 4].

Подытожим вышесказанное. В стихотворении К. Скворцова «Серафим» своеобразно применяются фасцинативные воздействующие средства и приемы, а именно – применение пространственно-временного континуума, сквозные, развернутые, синкретичные, концентрированные тропы, использование явлений непрямой коммуникации – прецедентность, реминисценция, аллюзия. Большинство из них продуцируют дополнительный смысл, инициируют интерпретационные усилия читателя, создают эффект «фасцинативной воронки», затягивая читателя в глубь смысла, и провоцируют многократную обращенность к строкам. Это позволяет оценить классическую простоту и духовную насыщенность строк истинно российского поэта и буквально вкусить ясность его жизненной философии, спроецированную на великие духовные понятия.

 

Литература

  1. Карасик В.И. Лингвосемиотическое моделирование ценностей // Политическая лингвистика. Екатеринбург, 2012. Вып. 1(39). С. 43–50.
  2. Кнорозов Ю.В. Об изучении фасцинации / Вопросы языкознания; Собеседование по общей теории сигнализации с Ю.В. Кнорозовым // Структурно-типологические исследования: сб. статей; отв. ред. Т.Н. Молошная. М.: Изд-во АН СССР, 1962. № 1. С. 163.
  3. Назаретян А.П. АГРЕССИВНАЯ ТОЛПА, МАССОВАЯ ПАНИКА, СЛУХИ. Лекции по социальной и политической психологии. СПб.: «Питер», 2004. С. 167
  4. Омельченко Е.В. Фасцинативная коммуникативная стратегия в различных типах дискурса: монография. Челябинск: Изд-во Челяб. гос. пед. ун-та, 2013. 223 с.
  5. Скворцов К. Серафим. URL: http://sp.voskres.ru/poetry/skvor2.htm.
  6. Слышкин Г.Г. Лингвокультурологические концепты прецедентных текстов. М.: Academia, 2000. 138 с.

Е.В. Омельченко


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"