На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Критика  

Версия для печати

Сродни степному ветру

Заметки о первой книге стихов Фёдора Григорьева

Поэзия в пушкинско-тютческой традиции есть пронзающая душу глубина и пленяющее сердце совершенство поэтического образа.

Совершенны ли стихи Фёдора Григорьева? По заявленным классическим меркам не могу назвать их вполне совершенными: есть в них и ритмические сбои, и смысловые зазоры-пустоты, и избыточная, провисающая в разреженном поэтическом воздухе метафоричность.

Но у этих строк, объединивших в себе все сто дорог авторского мироощущения, есть одно, но существенное оправдание: это действительно стихи. Не «сделанные», не высосанные из пальца, не изукрашенные, как суровая лесная хвоя, псевдопоэтической, якобы праздничной мишурой. Бледная рифмованная немочь пусть висит над болотами эпигонства и всякого рода «постмодернизмов». А эта книга – вся – порыв ветра.

Этот порыв – может ли он быть совершенен?

Ведь это – ветер… «Одной рукой он гладил твои волосы//Другой – топил на море корабли» ( Ю. Кузнецов).

Он рвет из рук гусиное перо, уносит в темень зимнюю степь как случайно оброненный листок бумаги.

Он – не инструмент познания, но сама жизнь: несовершенная, вся состоящая из случайностей, порой невыносимо горькая – и неповторимая, влекущая, всегда дающая надежду сердцу.

С ним, с ветром, тревожно, порой страшновато, но без него, если подступит зной, можно задохнуться. Поэт, давно уже не юный, подошедший в непростому для себя жизненному рубежу, остро чувствует это:

«Наш день не закончится в вечер:

Под небом и на небесах –

Любовь моя, жизнь моя, ветер

В заштиленные паруса!»

Тема парусов, ветра, полета, устремленного движения – сквозная, доминирующая в рецензируемой книге. Она ведет, она нашептывает светлые, юношески-упругие строки, являет удивительные образы.

«Я так скучаю по живым туманам:

В них воздух свеж, в них нет болотной мглы –

Что в сорок лет готов стать капитаном

Летящей к цели компасной стрелы!»

Согласитесь, образ этот – «капитан компасной стрелы» – сам по себе запоминающийся, редкий. Но автору этого мало, и с ним трудно спорить: стрела эта должна быть непременно «летящей к цели». Это определение в полной мере соответствует логике открытого автором поэтического образа: застывшей, покрытой пылью компасной стреле не капитан нужен, а скорее смотритель…

Романтические мотивы, которых «серьезная» поэзия последнего времени как-то неловко пытается сторониться, звучат и в любовной лирике Фёдора Григорьева. Причем звучат органично и чисто, объясняя и оправдывая все «неправильности», «вольности» поэтической речи.

«Обещай мне, что утром ранним,

Распахнув окно на восток,

Мог я трогать своим дыханьем

Нежных локонов завиток.

 

Через близкие дни – не годы! –

Обещай мне забрать тебя

В мир, где сонные пароходы,

Словно в раковины, трубят…»

Формальная логика строго скажет нам, что так просить, даже говорить так – «обещай мне забрать тебя» – нельзя; но много ли найдется читателей, готовых ее слушать? Ведь есть ещё так хорошо знакомая каждому из нас странная логика любви, которой холодно и точно, «правильно» расставленные слова никогда не вышептать шершавыми горячими губами. В этих строках, будто бы косноязычных, скрыто необъяснимое, непереложимое на обычную речь волшебство, которое и отличает поэзию от всякого рода рифмованных ремесленнических поделок.

Фёдор Григорьев вовсе не смотрит на мир сквозь розовые очки, и там, где речь идет о несовершенстве мира, о трагичности существования одинокого, брошенного, уставшего противостоять «свинцовым мерзостям жизни» человека, поэт не пытается отвести взгляд в сторону. В стихотворении, помеченном «рыночная площадь, ночь», звучит уже совсем иная просьба:

«Спился мой Володька, спился мой Серёга,

Спившись – удавился друг мой, Игорёк…

Не гони, товарищ, псинку от порога.

И не плюй в кострище, целясь в уголёк.

 

…В темноте кромешной бродим по России:

Сколько ж для рассвета нужно фонарей!

Можно мы, товарищ, ноженьки босые

Вытянем в могилке? Можно – поскорей?..»

От этой просьбы – мороз по коже. И усиливает это ощущение еще не забытое, бывшее прежде таким привычным обращение «товарищ». Тут и понимаешь, что это к нам обращается «бредущий в темноте кромешной» – не к ним. К ним принято обращаться по-другому…

Но в русской поэзии надежда на избавление, на лучшую долю остается всегда. Стихотворение Ф. Григорьева «Чайная вечеря» на первый взгляд может показаться поверхностным, даже декларативно-лубочным.

«Встречает угощенье

Ступивших на порог:

Вишнёвое варенье

Да яблочный пирог.

 

В бадейке – квас свекольный…

А в центре – как пожар,

Как чудо-колокольня,

Сияет самовар…»

Идиллия? Очень похоже. Однако на самом деле жизнь обычной русской семьи, собравшейся у самовара «в дождливый год, по лету», от идиллии далека. И вот уже, следуя сюжету – честному, жизненному – мы узнаем, что «горящая» на работе «Мария (дочка сына, //что забрала Чечня»,

«С утра до ночи в клубе,

Как будто в нем живут!

И все-то ее любят,

А замуж не зовут…»

Как говорится, весело, до не слишком. А тут еще и в семье «нет года без потери…» Но в том-то и дело, что сама естественно возникшая во время «чайной вечери» атмосфера единения, кровной и духовной близости этой распыленной по миру частицы общества дает каждому надежду: мы – вместе, мы – семья, мы не дадим никому пропасть, чтобы в этой жизни не случилось. «Но чайные вечери// возобновляют нас!» – восклицает поэт, и ему, несмотря на восклицание, веришь. Наверное, еще и потому, что вспоминается в эту минуту свое – давнее, но не погасшее, и через годы греющее душу.

Читая позднюю первую книгу поэта, мы невольно ищем, пытаемся угадать в стихах отголоски классических строк, давших первотолчок, позвавших автора в поэзию. Фёдор Григорьев, казалось бы, делает эту задачу предельно простой:

«Ведь было же, чёрт возьми, было:

«Хрущёвка» в обычном дворе,

Сухая позёмка вполсилы,

Рассеянный свет фонарей.

 

…И долгие, долгие годы,

Как Богом поверенный знак

Судьбы и небесной свободы

Для нас с тобой был Пастернак!»

Да, наверное, Пастернак присутствует в этой книге – как присутствует, например, ясно различимое стремление, движение автора от избыточной метафоричности к божественной простоте. Но не стоит преувеличивать значение этого имени – равно как и любого другого. Творчество Фёдора Григорьева сродни ветру, нашему вольному степному ветру – хопёрскому ли, донскому. А разве ветры могут быть похожими друг на друга?

Село Петропавловка, Воронежская область



[*] Фёдор Григорьев. «Все сто дорог», ООО «Пресса ИПФ», Воронеж, 2009

Александр Нестругин


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"