На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Литературная страница - Критика  

Версия для печати

В поисках утраченной натуры

О книге С. Гаврилова и Ю. Любарова

«Известный закон Ома, - размышляет литературный герой, губернатор области, – исправно работает не только в отношении электрических цепей… Уровень эмоционального напряжения толпы равен силе экономической разрухи, помноженной на величину сопротивления коллективного инстинкта самосохранения».

Книга николаевских авторов С.Гаврилова и Ю.Любарова «Закон О.М.а», посвященная драме николаевской девушки Оксаны Макар, вошла в «горячую десятку» книжных продаж («Буква»).                                                                               

Жанр  своего прозаического произведения  С.Гаврилов и Ю.Любаров   определили так:  «кино на бумаге». В реальной жизни это «кино» началось с судебного процесса, расследовавшего необычно жестокое преступление трех  приятелей, подвергнувших насилию и сожжению восемнадцатилетнюю Оксану Макар. Первый отклик   рупоров гласности  был    за региональными СМИ, это они придали событию столь высокий общественный градус,   вызвавший   комментарии редакций в Киеве, Москве, а затем и международных  информационных агентств. Украинскую новость обсуждали примерно в одно время вместе с сообщением из Норвегии о зверстве Андреса Брейвика, который расстрелял из автомата 77 отдыхающих на острове людей, среди которых были и дети. Криминальная новость из Украины почему-то оказалась  более  привлекательной западным инвесторам,  в  Германии нашелся заказчик и через непродолжительное время, николаевские авторы положили на стол редактора готовую рукопись «о непростом периоде в истории николаевской городской общины». Так репрезетуется текст в издательской аннотации  книги, увидевшей свет в  типографии   Николаевской области.

А что же драма Оксаны Макар?    Процесс по уголовному делу на протяжении многих месяцев оказался в центре внимания   печатной прессы,  интернет-сайтов, уже  отмечен конкурсным признанием Национального союза журналистов (работа  О.Кутепова    телекомпании «1+1»).     

   Когда мы читаем  в «Законе О.М.а» выделенный шрифтом   текст  характеристики мировоззренческого конфликта   или  описания уличного митинга, то невольно вспоминаются  сценарии телесериалов. «Кино на бумаге» по-своему  дополняет сюжетные сцены, делает объемным фокус изображения,   способствует раскрытию главного авторского замысла:  не пересказывать дело О.М.– его уже пережили, а понять, как оно могло случиться;  при помощи художественных средств показать   причины и следствия происходящего в бывшей «столице корабельного края».  Судебное дело выступает в таком изложении всего лишь фоном, знаком общего неблагополучия.  Вот примеры таких  сценарных строк.  

«А сейчас он стоит у окна и наблюдает за большой серой вороной…»;

«На экране сам Монахов. Небрежно всколоченные волосы, костюм метросексуала, неизменный планшет в холеных руках…

Средний план. Спортивный костюм, пятидневная небритость и тельняшка вместо исподнего белья.

Крупный план. По небритой щеке катится натуральная мужская слеза. Слеза скупая, и потому рукой ее никто не вытирает…»;

«На листе большого формата наклеены увеличенные фотографии мертвых собак и кошек. Под картинками буквы, наведенные красным фламастером: «Остановим убийц!», «Сегодня собака – завтра человек! », «Куда смотрит прокуратура?».

Можно заметить, что у подобного изображения действительности есть и оборотная сторона: страдает  цельность повествования. Чтение похоже на путешествие по огромному лабиринту с фонарем в руках. Он необходим, чтобы высветить разноплановую стилистику глав книги, заглянуть в смысловые пустоты, разглядеть  пропавшие  композиционные связи.

 Процесс по делу О.М. всего лишь  «аккумулятор», питающий энергией интригу повествования. Он соединяет   сюжетные линии,  хотя не согревает, а лишь дает надежду читателю на   свободу творческой фантазии, за которой могут открыться некие общественные истины. И фантазия     авторов буйно выплескивается на страницы книги, приобретая черты мирового   заговора с примесью конспирологии. Мы становимся свидетелями    сговора   компаний крупнотоннажного судостроения по приобретению Черноморской верфи в Николаеве, на поверку - ее банкротства в угоду бизнес-интересам международных судовладельцев; с увлечением читаем историю николаевца, бывшего обер-лейтенанта вермахта, девяностолетнего   Ланге и его сына Пауля.   Интернет-сватовство старика Ланге с О.М. – лучшие страницы занимательного текста, успешно двигающего произведение к его открытому финалу. Убедительны главы с описанием организованного   нападения местных бандитов в Варваровке, махинаций англо-американских и немецких корпораций «Aker Kvaerner», «Clever Yards»,    филиала «Актив-банка».    Диалоги в произведении   восполняют функцию развернутой характеристики и по-своему участвуют  в авторской интерпретации  событий. Пожалуй, диалоги – лучшая сторона «Закона О.М.а», его герои  предпочитают говорить (на экране трудно показать, как мыслит герой). Мы слышим речи, реплики на митинге у здания областной администрации, в офисах банков,  кабинете директора зоопарка, губернатора Николаевской области, отделении  МВД,  кафетериях-распивочных, откуда начался крестный путь О.М.   

Особо нужно говорить о корпоративном сообществе СМИ, которое попало в «кино на бумаге».   Думается, что цитаты из сообщений «Le Figaro» или «The New York Times» о трагедии николаевской девушки мало что прояснят в  состоянии судостроительной отрасли на юге, как и в менталитете украинцев. А вот в литературном герое,  репортере Игоре Бряцалове из «Городских известий», лично знакомого с О.М. и организующем для ее несчастной матушки постыдную пиар-кампанию со сбором благотворительных средств (в них есть и оговоренная доля журналиста), коллеги по медиацеху угадают некоторых своих товарищей. Согласимся,   столь распространенные нарушения  нравственных норм   в современной  журналистике  не связаны с  происками  зарубежных магнатов, они следствие разрушения нашего   кодекса поведения, это у нас разруха в голове. «Коммерция, прирастающая в войнам за справедливость, - справедливо пишет известный колумнист Виталий Коротич, - самое циничное, что можно придумать».

Этот разговор об этических проблемах современной журналистики может вызвать ироничную улыбку проницательного читателя. Дело в том, что наши соавторы, включившись в литературную игру под названием «Закон  О.М.а»,  стали участниками  коммерческого проекта и в кратчайший срок произвели на свет интеллектуальный продукт. Что тут скажешь? Если в садах нашей литературы по-прежнему цветут вечные добродетели, если наши поступки лишены корысти не служат манипуляции сознания, а охраняют   гражданскую мораль, значит  не могут быть порицаемы.

Можно говорить о разнообразных  нюансах книги. Например, об использовании авторами сниженной лексики, стилистических небрежностях типа «завывает в голос», неизменных  «курях» (ошибочное производное от слова куры), сомнительного свойства афоризмах - «моральные уроды не могут вырастить праведника»,  «не уверен в человеке – не пей с ним» (главы «Еще водки», «Глоток коньяку»). Впрочем, питейная, алкогольная  тематика в силу ее многовекторности и  роли в книге требует отдельного рассмотрения.

Заслуживает более серьезного внимания проблема соотношения   правды и вымысла. Современные украинские прозаики, преимущественно молодые, предпочитают сегодня говорить от первого лица.  Такую  позицию, пожалуй,  разделяют и наши авторы, вставляя в повествование персонажей с говорящими фамилиями, за которыми легко угадываются  биографии и репутации. Вне всякого сомнения, жизненный опыт писателя  ценнейший ресурс  художественного творчества. Можно привести прекрасные иллюстрации этого положения, призвав знаменитого американца Эмерсона, у которого учился эстетике Лев Толстой. «Романы уступят место дневникам и автобиографиям, - писал Эмерсон, добавляя при этом, - если только человек знает, как выбрать из того, что он называет опытом.., как записать правду о собственной жизни правдиво».  

Написать правдиво о себе, тем более об устройстве жизни непросто, а порой и небезопасно. К счастью, авторы сумели уйти от пересказа и своих биографий,  и биографии региональной истории. Почти не шифруя местные реалии, они точно обозначили болевые точки – город Николаев, Черноморский судостроительный завод, оргпреступность, кризис экономики, безработица, приватизация государственной власти и власть негосударственных структур, конфликт между ними за контроль и учет. Что  в этом мрачном «кино» уходящая натура?

Многое угадывается в потоке сознания губернатора области Василия Даниловича Черняка.

«Ты на что намекаешь, бандитская морда? На мой интерес в этом деле? ... Меня президент оставил областью руководить с единственным условием: чтобы продать завод за максимальные деньги. А ты мне коррупцию шьешь?»

«Прижать бы этого зернотрейдера. Да больно высоко взлетел. На мировом уровне крышуется – международный продовольственный фонд… Не хрен собачий. Его теперь не прогнешь ни налоговой, ни прокуратурой… совсем от рук отбился… »

Самые важные мысли для понимания пафоса книги соавторы поручили высказать губернатору, бывшему инженеру-судостроителю. Наблюдая из окна кабинета за стихийным митингом,     он пытается формулировать законы жизни, зависимость социального напряжения в обществе, «спонтанного гнева» людей от их эмоционального состояния и инстинктов.

«Известный закон Ома, - размышляет губернатор, - исправно работает не только в отношении электрических цепей... Уровень эмоционального напряжения толпы равен силе экономической разрухи, помноженной на величину сопротивления коллективного инстинкта самосохранения…».

 Если бы элементами физической  формулы   регулировались общественные законы,  гражданской  общины! Книга земляков – не линейная история частной судьбы или даже города, это кардиограмма нашей жизни.

Евгений Мирошниченко (Николаев)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"