На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Литературная страница - Критика  

Версия для печати

Полумир

Письмо читателя

Уважаемый гл. редактор «Русского Воскресения»!

Поскольку начатая было издательством «Андреевский флаг» серия «Русская современная проза» достаточно быстро исчезла, поскольку и само издательство свой флаг приспустило до нулевой отметки, я решился обратиться к вам за разрешением своего недоумения. И вот по какому поводу. Десять лет назад в № 12 журнала «Наш современник» печаталась заключительная часть романа Юрия Лощица «Полумир». В 2003 году   «Андреевский флаг» издал этот роман в упомянутой выше серии «Русская современная проза». Я приобрёл несколько интересующих меня книг этой серии, в том числе книгу Лощица. Перечитывая «Полумир» по этому изданию, я под конец почувствовал: чего-то существенного не хватает сравнительно с журнальным вариантом романа. И когда сопоставил то и другое, довольно быстро обнаружил изъян, потому что в журнале именно эти страницы были у меня по привычке (дурной или хорошей?) подчёркнуты на полях карандашом. Ниже я для вас воспроизведу этот отсутствующий в «Андреевском флаге» эпизод, и вы сразу поймёте причину моего недоумения. Или автор, из желания ещё разок напечататься и сорвать лишний гонорар, проявил трусость и согласился на цензурное изъятие, предложенное ему издательством? Или сам   шесть лет спустя втихаря поменял свои убеждения (уточню: убеждения своего героя Генерала Михаила Михайловича) по этому щекотливому вопросу?

А поскольку, как я вижу, Ю. Лощиц иногда появляется со своими новыми сочинениями на страницах вашего сайта, то я и решил обратиться именно к вам. А заодно и к нему. В чём же оказия, уважаемые?

Далее привожу отсутствующий в издании «Андреевского флага» фрагмент   романа «Полумир», воспроизводя его по журнальной публикации «Нашего современника»*:

 

«… второй Проханов, – качал головой Михаил Михайлович. – Кстати, вы не слышали, когда там наконец выпустят его роман   «Красно-коричневые»? Жду не дождусь. Этот малый пишет совсем невяло. Не то что Симонов.

– А это правда, Генерал, – встрепенулся Стручняк, – будто Симонов перед смертью завещал рассыпать его пепел с самолёта в тех местах, где он воевал?

– Ну, что тут скажешь,– развёл руками Михаил Михайлович. – Не очень вежливое завещание. Мало ли кто в тех местах воевал.   Только кому же из них предоставят борт самолёта для урны с прахом? Спросил бы сначала, охота ли кому из проходящих внизу занюхивать его пепел.

И, обернувшись к Антонову, сказал вроде бы ни с того ни с сего:

– А я-то посчитал было, что тебя, Иосиф-философ, в честь вождя назвали.

– Да и все почти так считают.

– И это тебя не раздражает?

– А почему? Не самый бессильный был вождь.

Генерал чиркнул бензиновой зажигалкой, пустил дым из ноздрей.

– Я иногда думаю: а что если бы он пожил ещё хотя бы лет пяток. Вполне бы мог ещё пожить, грузин всё же. Он тогда оклемался бы от удара, нанесённого ему израильской верхушкой и маршалом Тито.

При звуке имени своего бывшего маршала Живко и Небойша воззрились на Михаила Михайловича с каким-то смятением в глазах.

– Идейка создания просоветского Израиля, может быть, даже исходила-то не от самого Сталина, – рассуждал он вслух, – Слишком уж коминтерновская и даже троцкистская по сути своей идейка. Но он всё же клюнул на неё. И в который раз убедился,   что евреи, скажем так, далеко не самые надёжные проводники советской геополитики… А с Тито вышло ещё грустнее. Когда маршал, отвалив от Кремля, стал подкармливаться займами с Уолл-стрита, эта измена стала страшным соблазном для всего соцлагеря. В конце концов именно перед этим соблазном пофлиртовать с Западом наши соцстраны и не устояли. Так что первую мину замедленного действия под соцлагерь заложил именно ваш   самозваный маршал, ребятки-сербы. А заодно и под Югославию он заложил мину, потому что унижал сербов непрестанно, от начала до конца. Но если ты стараешься унизить народ, который создал многонациональную державу, то державе этой рано или поздно будет крышка… Микола, ты тут у нас главный спец по Тито, – так он всё-таки был хорват или ещё кто?

– Мне прислали недавно из Сербии новую книгу, она называется «Тайное досье Иосипа Броза», так вот автор, кстати, коммунист, раскопал документы, из которых следует, что Тито был венгерский еврей.

– Вон как!– встрепенулся Генерал.– И это не слабо. Хотя сейчас кого только не зачисляют в евреи, один старатель даже Сталина зачислил… А другой старатель, читал я тут, и Адика Гитлера туда же вписал,– якобы его дедушка носил чисто еврейскую фамилию Шикельгрубер… Словом, темна вода во облацех.

– А Ленин? – спросил Небойша.

– Ну, с Лениным всё ясно,– сказал Антонов,– Ленин, собственно, и не скрывал.

– М-да,– нахмурился Генерал.– Интереснейшая всё же нация, скажу я вам. Евреи меня часто просто восхищают… Философ, а ты у нас случайно не антисемит?

– Нет. Мне как-то не до этого.

– И мне как-то не до этого. И Миколе, по-моему, как-то вовсе не до этого. И ребяткам-сербам тоже как-то совсем не до этого. А народ, между прочим, интереснейший! При своей малочисленности – самая видная нация в мире. Хотя некоторые наши теоретики-марксисты ещё недавно отказывали ей в праве называться нацией. По мне, так всё равно: нация – не нация. Но есть они на свете, и никуда от этого факта не денешься. В шахматы играют лихо! Надо отдать им должное, всех в шахматы защёлкали. А скрипачи какие, а пианисты – заслушаешься! Как-никак, лучшие исполнители музыкальной классики. Своего Бетховена, правда, не народили, а только Мендельсона и Тухманова, но зато уж чужую музыку исполняют отменно… А джаз? И тут больше евреи да негры. А кино? Я уж и смотреть перестал, потому что иногда хочется хоть чего-нибудь нееврейского. А театр? Я согласен с теми, кто считает, что теперь в России почти уже нет собственно русского театра, потому что на всех сценах исключительно они. Шутники говорят, даже и цыганского театра теперь нет, потому что и в цыганском   – они. И пресса – и у нас, и на Западе – почти вся оплачивается ими и делается ими, а уж официоз – в первую очередь. А телевидение? Тут и так всё видно без очков: все каналы у них в руках, все цензурные шлюзы – под их контролем. Некоторые юмористы заявляют ещё, что у нас нет цензуры. Это то же самое, что сказать: у нас нет евреев… А юриспруденция наша замечательная? А педагогическая наша наука, успешно доказавшая, что Заходер и Маршак выше Пушкина и Толстого? А воинствующий атеизм? И это всё их родные профессии. А все наши юмор и сатира? Они уже почти дощекотали человечество. А песенки, что мы поём или слушаем с утра до утра? И тут они – первые… Да-да, часто я просто восхищаюсь. Какой одарённый, мобильный, спаянный, безунывный, честолюбивый, чадолюбивый и трудолюбивый народ! И как умеют обзаводиться друзьями и просто партнёрами среди других народов. Иногда я готов влюбиться и растаять… Да, чуть не забыл! А бизнес? Разве в бизнесе кто-нибудь способен соревноваться с ними?.. Про бизнес мы почему-то чаще всего и забываем, когда говорим о них, хотя бизнес – самый выдающийся мировой рекорд евреев. Какие они тонкие ценители бриллиантов и золотых украшений! Когда вы входите в ювелирный магазин, не забывайте, что «юв» означает «джюв», то есть еврей. Это значит: вы входите в еврейское заведение… Э-э, да вы заскучали, мои хорошие… Не мудрено: я слишком затянул со своей арией. Опять же, Антонов с Миколой знают про евреев куда больше моего, а вы, сербы, догадываюсь,   знаете о них слишком мало, чтобы я мог вас в один присест просветить на этот счёт…

Генерал выщелкнул из пачки ещё одну сигарету, прикурил и задымил в обе ноздри.

– Иными словами, мало есть на свете народов, у которых можно было бы так многому поучиться, как у евреев. Да-да, мои дорогие, и ты, философ, не дуйся как мышь на крупу,– надо учиться, не вздумай отлынивать! И в шахматы надо учиться играть, и адвокатствовать, и по клавишам плясать пальчиками, и делать газеты, и политику, и деньги… Но только одному – стоп! Внимание! – только одному   не надо у них ни в коем случае учиться – их безмерности. Что? Это не очень, вижу, понятно? Я имею в виду, что у евреев, как и у других народов, тоже есть некоторые недостатки. Что уж тут такого, дело житейское,   и на лице луны имеются бородавки или, может быть, угри… Так вот, главный недостаток еврейского темперамента – и я готов доказывать это даже на сессии Генеральной Ассамблеи – состоит в том, что у них нет чувства меры.

  Господь их почему-то обделил чувством меры. Или, может, с какого-то времени взял да и наказал их отсутствием чувства меры.   Поэтому евреи, несмотря на свою численную малость, очень хотят быть во всём, во всём самыми большими, самыми первыми.   А вот это уже ни к чему. Совсем ни к чему. Да и зачем, спрашивается?   У них и так всего хватает – сравнительно с другими народами. Но им хочется больше и больше.   А уж это неблагоразумно.   Это часто даже бывает опасно – и для них же самих, и для всех окружающих… У меня, к примеру, по долгу службы немало знакомых евреев.   Коллег, а иногда и приятелей.   И я никогда не считал предосудительным говорить тому или другому из них: эх, братец, хорошие вы ребята, но когда же вы наконец приучитесь соразмерять свои амбиции и запросы со своими возможностями? Из-за этого отсутствия чувства меры вы ведь так часто нарывались на большие неприятности. Иногда как бы даже напрашивались на них. Разве не было так у нас в России после семнадцатого года? Ну, с какой стати вам понадобилось тогда занять почти все главные посты в партии и правительстве, в Коминтерне и в том же ЧК? Тут вам явно не хватило чувства меры. И – как следствие – большие для вас неприятности к тридцать седьмому и тридцать восьмому году. Ну, успокойтесь же, ребята, нельзя же из века в век торчать у всех на виду и считать всех прочих недоносками... Ведь это не по-людски. А тем более не по-Божески. И совсем даже не мудро. Разве царь Давид учил вас драть такие лихие проценты с других народов? Нет, наоборот, он запрещал вам отдавать серебро в лихву, то есть в рост. Или разве царь Соломон, несмотря на своё неравнодушие к прекрасному полу, призывал вас участвовать в порно-бизнесе? Конечно, не призывал, потому и почитается мудрецом среди христианских народов… И, должен заметить, мне как-то везло на собеседников. Они всё сразу понимали, а если в душе и обижались, то не показывали виду. И ни один, даже в шутку, не обозвал меня антисемитом. Не знаю, может, у меня на лбу написано,   что я не буду презирать человека за то, что он съедает на одну дольку чеснока больше, чем я сам, или за то, что его отдалённые предки осудили на крест Христа. Другое дело, если я увижу, что он сам распинает Христа – в какой-нибудь похабной газетёнке. Тут уж я ему прямо в глаза скажу, что пора, наконец, и меру знать… Вы и сами, друзья мои, отлично видите: отношения между нациями – материя ой какая деликатная. Многие поэтому предпочитают на национальные темы вообще не высказываться – по старой и удобной привычке помалкивать себе в тряпочку. Но вот мой опыт подсказывает: если наболело, лучше объясниться друг с другом напрямую, без всяких там околичностей. Говори прямо, и собеседник вынужден будет тебя уважать. Тем более такой сметливый собеседник, как те же, к примеру, евреи… А вот если мы будем говорить о них с помощью всяких там намёков да экивоков, да эзоповских двусмысленностей, то они быстренько скумекают, что имеют дело с жалкими трусами, достойными только презрения. И будут, конечно, правы.

Тут Генерал воззрился на Антонова.

– Что, Иосиф-философ, как ты оценишь мой затянувшийся монолог? Антисемит я всё же или нет?

Антонов размягчено улыбнулся, а вместо него заговорил Стручняк.

– У кого-то, не помню уже, я читал, что единственные настоящие антисемиты на свете – сами же евреи. Кажется, признание это принадлежит именно еврею.

– А что, вполне возможно, – согласился Михаил Михайлович. – Я вот иногда с удовольствием перечитываю ветхозаветных пророков. О-го-го!.. Они так крепко ругали своих соплеменников, что каждого почти пророка можно записать в злостные антисемиты. Потому-то иудеи тогдашние и пуляли каменьями в своих пророков, заколачивали их до смерти. Мало кто умеет спокойно переносить критику своих национальных недостатков.

– Уж мы-то, кажется, умеем, – заметил Антонов.

– Да, но у нас другой крен, – подправил его Генерал.– Мы теперь чересчур даже спокойно переносим эту критику. В том числе и клевету, и хамские оскорбления.

Между тем поезд замирал…»

*Отрывок, изъятый из книги «Полумир», Наш современник. № 12, 1996. Сс. 139-142

Григорий Юрьев


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"