На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Литературная страница - Критика  

Версия для печати

На грани беспросветности ?

О книге Василия Белова «Все впереди»

Недавно я перечитал книгу нашего выдающегося писателя Василия Белова «Все впереди», в которую вошли его написан­ный еще при советской власти и получивший большой резонанс в критике одноименный роман и пьеса «Семейные праздники», сюжетно связанная с незабвенными событиями осени 1993 года в Москве.

Произведения эти, посвященные проблемам семьи как цен­тральной ячейки человеческого общежития, показались мне бо­лее чем актуальными для дней сегодняшних, и я решил поде­литься по этому поведу некоторыми своими соображениями, предприняв одновременно и попытку разобраться, почему бе-ловский роман, исследующий один из самых животрепещущих вопросов бытия (имею в виду драматизм семейных отношений), при первом появлении в свет был встречен нашей прогрессист-ской критикой с раздраженным неприятием.

Но сначала — небольшое отступление общего характера.

Старшее поколение читателей России хорошо помнит, ка­кое сильное впечатление произвело на них появление более тридцати шести лет назад на страницах журнала «Север» (№1, 1966) повести Василия Белова «Привычное дело». Без преуве­личения можно сказать, что это был праздник для русского чи­тателя, а имя автора повести с тех пор сделалось одним из самых уважаемых и авторитетных в отечественной словесности — перечитайте, к примеру, статьи таких общепризнанных литера­турных критиков, как В. Кожинов («Голос автора и голоса пер­сонажей», 1968 год), И. Золотусский («Тепло добра», 1967 год), цикл статей Ф. Кузнецова «Судьбы деревни в прозе и критике», статьи А. Овчаренко, М. Лобанова, увидевшую свет в начале 80-х годов монографию Ю. Селезнева «Василий Белов».

Так продолжалось двадцать лет, пока В. Белов не решился «подразнить» нас романом «Все впереди» («Наш современник», 1986, № 7, 8). О, тогда всемирно известный писатель, создав­ший к тому времени, помимо «Привычного дела», еще ряд ук­расивших русскую литературу шедевров («Бухтины вологодс­кие», «Плотницкие рассказы», «Лад», «Кануны»), был подверг­нут жесточайшему остракизму — тут прежде всего приходят на память зубодробительная реплика О.Кучкиной, опубликован­ная на страницах «Правды» 2 ноября 1986 года, непримиримо-воинственные «проработки» беловского романа в статьях В. Лак­шина («Известия», 3-4 декабря 1986 года) и П. Ульяшова («Ли­тературная Россия», 5 декабря 1986 года).

За что же эти помянутые, да и некоторые другие зоилы уст­роили семнадцать лет назад Василию Белову нешуточную вы­волочку? Оказывается, всех их тогда возмутило то, что В.Белов взялся якобы не за свое дело, обратившись в романе «Все впе­реди» к жизни города, столичной интеллигенции, которых буд­то бы не знает, не любит и т. д., а потому, по мнению этих раздра­женных оценщиков, писатель потерпел поражение как худож­ник. Обвинения были высказаны абсолютно бездоказательно, но зато с какой агрессивной самоуверенностью! Напомню чита­телям некоторые из претензий недоброжелателей беловского романа.

Голословно обвиняя В.Белова в «бесконечных сбоях художе­ственной и обычной логики», О.Кучкина писала: «Трудно узнать тут Белова, признанного мастера литературы, прекрасно разра­батывающего «деревенскую тему». Ей как бы вторил В.Лакшин: «Но замечательный знаток Тимонихи (родная деревня Белова — Н.К.), благородный заступник русского Севера, превосходный писатель Василий Белов уже в замысле вступил, как мне кажется, на ложную тропу... За границами нового романа осталось то, что писатель любит: природа, деревня, сельские жители».

«Так что же случилось с Василием Беловым, почему не удался (курсив мой. — Н.К.) его роман? — самоуверенно задавался воп­росом П.Ульяшов и патетически продолжал: «Может быть, от­вет содержится в его прежних книгах? Я открыл «Привычное дело», «Кануны», «Лад» — и сразу на меня пахнуло сочной ре­чью (следа от которой нет и в помине во «Все впереди»), арома­том лугов и трав, причудливыми перебранками мужиков и баб. И все это подано с любовью, даже с любованием, с чувством род­ства и сердечным волнением. Так вот в чем причина! Вот где двигатель искусства. В любви!»

Вчитываясь сегодня в сердитые и одновременно велеречивые словоизлияния хулителей беловского романа, я тоже задаюсь вопросом: почему эта троица цитированных выше критиков так слаженно пропела о якобы художественных сбоях романа «Все впереди» и даже, как «изящно» выразилась О. Кучкина, о преоб­ладании в романе «заданных схем вместо образов», о нравствен­ной неразборчивости героев романа, об их «агрессивности, сме­шанной с бессилием и страхом»? Опровергать многие из откро­венно вздорных утверждений помянутых критиков нет нужды — они опровергнуты уже самой жизнью и жизнью произведения в отечественной литературе. Что же касается претензий тех же не­доброжелателей романа по части его «малохудожественное», то и тут все было шито белыми нитками, и никаких «заданных схем вместо образов» в природе беловского романа нет, а есть полнокровные индивидуализированные характеры, выписанные мастерской рукой — это можно сказать и о Медведеве, и о Брише, и об Иванове, и о Зуеве, и об их спутницах по жизни, обрисован­ных, возможно, и без особой авторской симпатии, но весьма вы­разительно. И читается роман, как и прежде, с неслабеющим ин­тересом от первой до последней строки...

Нынче, по прошествии более полутора десятков лет со време­ни появления романа и в свете тех лавинообразных событий, кото­рые обрушились на нас и разрушили наше Отечество, превратив в конечном итоге Россию в аморфное, третьестепенное государство (о величии же его мы говорим по инерции), становится особенно явственной провидческая мудрость Белова-художника по диагно­стированию как нашего общества в целом, так и его самой неизле­чимо больной прослойки, именуемой интеллигенцией, в частно­сти. И сколь жалкими с позиций нынешнего дня выглядят те пят­надцатилетней давности обвинители-хулители беловского рома­на и самого писателя, будто бы не желавшего «смотреть на обще­ственный прогресс в перспективе» (П. Ульяшов). Тем более, что об­винения-то эти абсолютно не подкреплялись вразумительными до­казательствами, оставались на уровне иносказательных намеков, вроде рассуждений покойного В. Лакшина о «русской истовости» В. Белова или о «тайнах губительного зла, родственного масонству», которым будто был причастен один из героев романа Михаил Бриш, играющий в добропорядочного семьянина, а по сути он — откровенный циник и бездушный прагматик...

Впрочем, фигура Бриша — знаковая. Кому-то он и впрямь может показаться респектабельно-добропорядочным — ведь он, можно сказать, «осчастливил» свою юношескую возлюбленную, женившись на ней после того, как упекли в тюрьму ее первого мужа Медведева, кстати, начальника и давнишнего приятеля Бриша. И не просто женился, но всеми силами и средствами (не гнушаясь и откровенно безнравственных) добивается отцовс­ких прав над детьми этого самого Медведева. Есть, правда, одна черточка в характере Бриша, делающая его излишне вспыльчи­вым и раздражительным: он переполнен гордостью за свою на­циональную богоизбранность, а потому всякого несогласного с ним в этом вопросе незамедлительно зачисляет... в антисемиты («Мы дали миру столько великих людей, что вам и не снилось! Мы обогатили мировую культуру. Нашими мифами до сих пор питается христианство, а вы? Вы — скифы, как сказал Блок. Вам вообще суждено исчезнуть!» — бросает он в гневе русскому при­ятелю Иванову). И в этой откровенно русофобской истерии Бриша покойный В.Лакшин узрел всего лишь намек на какие-то «тайны масонского зла»?!

Нынче-то все эти «тайны» давно сбросили с себя покровы и обрели статус государственной политики власть предержащих. А русофобскую «речь» беловского Бриша почти слово в слово повторяли за последние годы как многие из нынешней правящей «элиты» — навроде А. Коха, А. Чубайса, так и временно «сли­нявшие» за границу магнаты типа В. Гусинского и Б. Березов­ского. Слинявшие, но ни на минуту не прекращающие свою де­ятельность по «моделированию» жизни, про которое с глубо­чайшей горечью и... пророчески размышляет нарколог Иванов в романе «Все впереди»:

«Почему доброе начинание оборачивается впоследствии та­ким откровенным злом? Надо бы выяснить на досуге, случай­ны ли подобные начинания. Или они генерируются кем-то? А после подбрасываются нам «для внутреннего употребления». Всюду модели. Моделируют музыку, природу. Течение рек. Са­мого человека. Медведев сказал как-то, что теперь человечеству вполне по силам смоделировать апокалипсис. Репетиция конца света?.. Уже известно, что будет через пять, десять, пятнадцать лет... Там, за океаном, уже знают, сколько русских останется к двухтысячному году... Они знают, какой у нас будет смертность, сколько детей будут рожать наши женщины. Вычисляют даже процент дебильности. Они моделируют войны. Экономику и политику. Поведение женщин и молодежи. Ведь идеологичес­кие наркотики нисколько не лучше физиологических...»

Можно ли было в этом взволнованном монологе (я, правда, считаю, что идеологические наркотики много хуже всяческих порошков и травок) узреть «пафос отрицания прогресса вооб­ще», как это ухитрился сделать П. Ульяшов? Крайне интересно было бы знать: гордится или стыдится сей некогда «суровый критик» своими столь размашистыми заявлениями, сделанны­ми по горячим следам появления беловского романа в печати?.. Нынче, сказывают, при правлении «демократов» он преуспел на издательском поприще. Что же, может быть, он и впрямь на­шел свое призвание как книгоиздатель, и, как говорится, Бог ему в помощь. Но если сохранилась у него хоть малая толика ис­кренности, то он, полагаю, должен осознать, сколь необоснован­ной и несправедливой была его критика беловского романа на страницах «Литературной России» в декабре 1986 года.

Что же касается О. Кучкиной, то тут, мне кажется, всякие уве­щевания напрасны: она принадлежит к той породе воинствую­щих зоилов, для которых брань — единственный способ суще ствования в журналистике. И все же я порекомендовал бы ей прочитать пьесу Василия Белова «Семейные праздники», вклю­ченную писателем, думается, совсем не случайно в ту же книгу, что и роман «Все впереди» — уж пьеса-то, проникнутая страст­ным чувством воодушевления уберечь нашу семью от разруше­ния, может, заставит журналистку признаться хотя бы самой себе, что ее претензии к Белову о незнании жизни москвичей — предвзяты и беспочвенны...

События в пьесе происходят в одной московской семье в страшно-трагические дни конца сентября — начала октября 1993 года. Все действующие лица пьесы — коренные москвичи, и опять же... интеллигенты, живущие в большой квартире вроде бы единой семьей, но вставшие по разные стороны баррикад в условиях полного разброда и развала ельцинской России. Стар­шая чета семьи, правда, предпочитает нейтралитет (хотя из уст лично честного «демократа», ученого-атомщика Владимира Гри­горьевича нередко «выпрыгивают» и резко критические заме­чания в адрес правящего режима), а дети их оказались ввергну­тыми в самую пучину происходящей в Москве ужасной катава­сии: Александр, исполняя воинский долг, защищает Ельцина и его присных, дочь Люба вместе со своим мужем встали в ряды непримиримых противников власть предержащих, к ним тянет­ся и младший брат Любы Валерьян.

Но при всем столь явном мировоззренческом противостоя­нии персонажи пьесы изо всех сил цепляются за семейные скре­пы как коренные основы мира и спокойствия, и в этом исклю­чительная притягательность пьесы, несмотря на ее политичес­кий окрас (отмечу опять же великолепное умение Белова-дра­матурга лепить подлинно осязаемые характеры с яркой инди­видуализацией их).

Надо вообще отметить, что яростным пафосом сбережения семьи как основы основ нормального развития жизни пропита­ны все сочинения выдающегося мастера, ибо разрушение этой хрупкой ячейки по имени «семья» чревато перманентной бес­просветностью или бесконечным тупиком, если воспользовать­ся выражением современного молодого писателя и философа Дмитрия Галковского.

Но есть надежда преодолеть эту беспросветность, выйти из этого бесконечного тупика, если, отбросив всяческую шелуху по «моделированию» жизни, мы сбережем естественные и до­верительные отношения в семье, сохраним чувства милосердия и сострадания к ближнему — вот, собственно, магистральная идея обоих беловских произведений, о которых шла речь.

2002 г.

Николай Кузин


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"