На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Литературная страница - Критика  

Версия для печати

Одним воздухом дышим

О книге Николая Гребнева «Деревянное ожерелье свободы»

Удивительно тесен окружающий мир! С виду — огромный, необъятный! Человеку в нем затеряться, что иголке в стогу сена. Гора с горой, и те вовек не сойдутся. Но то гора с горой... А люди... Они всегда могут рассчитывать на неожиданную встречу либо нежданное знакомство.

С Николаем Гребневым нас свел именно случай весной 1997 года, во время моего приезда в Курск. Вроде бы и знаемся не так давно, а такое чувство — будто всю жизнь знакомы. Будто по тем же тропам в детстве ходили. В тех же лугах цветы собирали, луговую овсяницу косили. Карасей, наконец, удили в тех же речках нашего прекрасного Черноземья. И какая разница, зовется ли та речка — Тускарь или Сейм в Курской области, а может, Дон, Хопер или Битюг — в Воронежской.

Все мы родом с этих щемящих просторов срединной России, с ее древних приречных холмов. Одним ветром несет нас во времени. Под одним небом ютимся. Одним воздухом дышим. Одни мысли волнуют нас и одни боли и думки тревожат.

...Именно так и именно об этом думалось мне, когда я закрывал последнюю страницу небольшой книжицы очерков моего приятеля — коллеги по журналистскому цеху Николая Гребнева с удивительно точно выражающим наше нынешнее духовно-нравственное состояние названием — «Деревянное ожерелье свободы». А еще мне думалось, какой символичный и поучительный случай описал автор в предисловии к своей книге про буренку Зорьку с родительского подворья с мудрейшим замечанием тетушки Веры: «И вдруг Зорька разогналась, рогами вышибла дощечки из ветхого квадрата калитки, сорвала ее с петелек и помчалась на выгон с этим деревянным ожерельем свободы. Я кинулся было на перехват, но тетушка Вера остановила меня: «Погодь-ка чуток. Гоняться без толку. Погуляет, побегает, есть захочет — сама, как миленькая, вернется. Ишь, гулена! А подоим — молоко выльем, пить не будем из-под бешеной коровки!»

Разве это про буренку? Нет, про нас, сердешных! С некоторых пор, подобно Зорьке, вырвались мы из своего уклада-бытия, захмелели от дарованной «свободы» и несемся до сего дня, не ведая, куда и зачем. Самое страшное, что не пытаемся даже понять и осмыслить. Шукшинский чудик и то донимал себя и сельского учителя вопросом, куда несется гоголевская Русь-тройка и как это может куда-то она нестись, если правит- то «тройкой» Чичиков — шулер и проходимец! А тут всем миром, что называется, вырвались на пустырь преобразований, потеряв окончательно голову от соблазнов-обещаний отыскать в который раз сказочную страну Лимонию. И как знать, долго ли, скоро ли гулять-бедствовать придется, прежде чем не поймем простых, но философски точных слов тетушки Веры, что, нагулявшись, «как миленькие, вернемся», что никакое «ожерелье свободы» не заменит отчего дома и простого человеческого чуда — разумно и трезво жить на родной земле! Кстати сказать, аналогичные мысли посещают не только Н. Гребнева. Незадолго до знакомства с его книгой очерков у меня написались стихи о нашей «доморощенной» свободе. Они очень созвучны по мысли и настроению моему курскому коллеге:

В затянувшейся непогоде

На проселках российской глуши

Дай в дорогу немного свободы,

Неустроенность русской души!

То люблю тебя, то ненавижу,

То с тобою суюсь в полынью,

То к себе подпускаю поближе,

То в сторонке с опаской курю.

Где он кончится, толком не знаю!

Но по вздоху, по шагу сужу:

Что-то кровное в сердце теряю,

Чем-то зряшным в дороге дышу.

То люблю, то сильней ненавижу,

То спасаюсь, как от полыньи,

От свободы, что где-то в Париже

Проедает родные рубли.

Можно сколь угодно много говорить о перестройках и демократии, о потере старой Родины и неимоверных трудностях в становлении и обретении новой, о разрыве в связях между поколениями, о духовности и безнравственности, захлестнувшей своей черной волной русское сердце. Одного только ничем не отменишь и не заменишь: нашей исконной земли и людей, ее населяющих. И не важно, о чем пишет Н. Гребнев: о последней ли встрече с замечательным, по-настоящему совестливым писателем Земли Русской Евгением Носовым («С печалью и гордостью»), или о безымянном стороже с городского водозабора Петре Николаевиче («Не имел ста рублей»), или о безнадежно больном отставном полковнике из Грозного, одиноко умирающем в больничной палате курской БСМП («Христово Воскресение в Гнилище»), важно, что пишет о своих земляках и незнакомцах с нескрываемой любовью и фречью.

Пучок ли полевых цветов для прощания с великим писателем, пойманная ли рыбешка в местной речушке, — все дорого, все суть и смысл человеческого бытия, частью которого каждый из нас приходит в этот мир и такой же органичной частью покидает его «в минуты роковые».

Главное, чего нет у Николая Гребнева в его очерках и рассказах, — высокомерия, равнодушия и уныния. Он живет в том мире, о котором пишет просто и естественно. Отсюда — блестящее знание предмета повествования и владение деталью, добрый внутренний свет и юмор. О последнем надо говорить особо. Юмор у Николая Гребнева исконно народный, присущий нашим людям в повседневном быту. Любая, даже самая печально-драматическая или комичная ситуация преподносится так живо, ярко, что трудно удержаться от улыбки. И сразу доверяешься автору, искренне веришь его художественной правде, становишься как бы живым соучастником случившейся сцены.

Такие книги, как «Деревянное ожерелье свободы», — глоток воздуха, освежающего на фоне сотен чадящих, безнравственных, тусклых, дурно пахнущих книг и книжонок с населяющими их образами уродов, потусторонних мерзавцев и прочего мракобесия, где нет места истинному человеческому чувству, нежно-трепетному описанию родного уголка с нашим национальным колоритом.

...А мир, окружающий нас, он действительно тесен. И пусть он будет таким всегда! И прекрасно, что издаются еще в провинции книги очерков, что не иссякли традиции русских бытописцев, какими были, к примеру, Короленко, Овечкин, Иван Васильев и многие другие. Хрустально чистое русское слово одинаково светло звучит и в краю курских соловьев, и у нас, на воронежских просторах. У слова ведь тоже нет границ. Оно свободно, беспрепятственно находит путь к читательскому сердцу!

Иван Щелоков


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"