На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Критика  

Версия для печати

Своими словами

Прочитаем книгу

Поэт и писатель Александр Гаврилович Нестругин живёт в сельском районном центре Петропавловка нашей Воронежской области. Читатели главной библиотеки города Россошь знают его лично. Он не однажды встречался с нами. Привозил свои новые книги, читал стихи. Вместе заинтересованно обсуждали услышанное. Сейчас я прочла недавно изданный в Тамбове сборник и открыла для себя Нестругина – прозаика, литературоведа и критика.

Книга называется просто и откровенно – «Своими словами». Ведь написана она, действительно, собственным незаёмным словом. Жаль, но сборник выпущен даже по нашему времени «копеечным» тиражом, мало кому попадёт в руки. Потому, чтобы вы согласились со мной, открываю начальную страницу.

Рассказ «Гуси-лебеди».

«Парадокс: воспитывают нас сказки, а жить-то приходится в жизни, которая так мало похожа на сказку. Но это так, к слову – уж очень сказочное оно, заметное – то, что в заголовке…

Рыбачил этой осенью на Дону, под Монастырщиной. На высоком правом берегу испуганные домишки повдоль обрыва, дальше элеватор, широкими каменными лапами ухвативший крепко этот самый обрыв. Напротив элеватора, у выхода из ямы – мелководье песчаное, переходящее в заросшую кувшинками заводь. На мелководье том гуси домашние гоношатся, плавают кругами, кугыкают возмущённо. А в заводи, метрах в двадцати от гусиного шаюгана, гляжу, - лебеди!..»

Правда, вроде не читаешь, а слушаешь интересного собеседника. Его речь не отпускает тебя. Завораживает. Своими глазами видишь нарисованную словами картину. И хочется видеть, знать: что же дальше?

Первый раздел так и называется – «Если вглядеться…» В этой части книги собраны крохотные рассказы о вроде бы обыденных мгновениях нашего бытия.

Вместе с писателем всматриваешься в текущую повседневность.

Вагонное купе. Случайные попутчики. У каждого своё «необходимое». Газета, чтобы уединиться за раскрытыми листами. Книга, чтобы сразить модным именем на обложке. А соседка взяла вязание. У неё в руках «серая нить текла и текла, похожая на дорогу». Вот она-то, нить, будто волшебного клубка увела тебя полем, степью, через луг «в самое детство», в самое начало жизни. А клубок-то ещё большой. Что утишало тревогу в душе. Воспоминания о родном и дорогом возвращали и укрепляли в тебе уверенность и спокойствие.

Любимая автором древняя страсть – рыбалка. Ведь, действительно, о чём только не передумаешь, глядя на спокойную, а порой и не очень, водную гладь в ожидании клёва. Сегодня нередко встреча с природой не столько радует, сколько огорчает тебя. О нашем собственном хамском поведении в окружающем мире криком кричать хочется. «Поехал я на рыбалку, далёконько забрался, под Белую Горку. Там-то думаю, хмельного люда, матерком сыплющего да швыряющего на лёд пустые бутылки, не будет. И точно – никого». Обратный путь домой - через озеро Немереж, «оттепель, вдруг подлещик пошёл?». «На льду бутылки, окурки, пакеты, бумага намокшая – смотреть противно, не то, что ловить. Как же, популярное место отдыха. Нельзя разве убрать за собой? А ещё проще – не свинячить, тогда и убирать ничего не надо будет». В рассказе «Русская рулетка» не набившая оскомину многим «мусорная» тема главная, речь даже не о любимом рыбацком увлечении. Вместе с писателем задумаемся и поразмыслим: почему человек так любит испытывать свою судьбу? Жизнь дана нам один лишь раз, для чего её подвергать ненужной опасности? Вот и Борис, земляк, решил ловить «на той стороне Дона, под кручей». Нипочём ему трещины на льду, сильное течение в промоинах на средине реки, донные родники. Заскользил-засеменил навстречу гибельной опасности. Пронесло. Беды в этот раз, к счастью, не случилось. «Вот дурень…» – только вымолвил автор, а вслед за ним и читатель. И тут же схожая картина на озере: безумные мотогонки. Разве не знали местные ребята, какие с хмельной головы выехали с разгону на тонкий лед на мотоцикле, что на той речной яме вода замерзает только в самые сильные морозы. Утопили свой старенький «ИЖ» с коляской, благо, сами выбрались из полыньи. Тоже повезло. Хоть пешком, но живыми домой вернутся.

«Значит это и есть русская удаль: револьвер, один патрон, крутануть барабан вслепую – и дуло к виску?

Или - с разгону на тонкий лёд?

Нет, не удаль это и не дурь даже, а подлость, предательство… Уже потому хотя бы, что нас, русских, с каждым годом чуть ли не на миллион меньше становится.

Русская судьба…»

Кто из нас не встречался со схожей ситуацией. Повседневно, не на озере, а на городской, скажем, улице. Где будто смертники - водитель лихо нарушает все правила движения, а пешеход кидается под колёса. Поворчим про себя. И – пошли – поехали дальше. А писатель вынес такой приговор, припечатал такой неожиданной справедливой мыслью, что ещё долго эта картина в глазах стоит – две тёмных фигуры на мокром льду по обе стороны полыньи.

В этом ведь и сила пронзительного художественного слова: призвать человека загодя, на упреждение оценивать свои действия.

Небольшие повести «Донские сазаны», «Стерляжий мыс», «Поклон охоте» - окно в природу, о которой Нестругин пишет с такой искренней любовью, что веришь ему, она и есть наше диво дивное. Погружение в природу, согласимся с автором, есть постижение родины.

Во втором разделе книги «От Москвы до самых до окраин»: имена, книги, литературные события» нас ждут новые открытия. Даже среди тех, кто любит книгу, бытует мнение, что сегодня нет «хороших и разных» русских поэтов, прозаиков. Александр Гаврилович доказательно отвергает эти утверждения обзором современной литературы. Он рассказывает о жизни и творчестве поэтов – уральца Алексея Решетова, Светланы Сырневой из Кирова – Вятки, Евгения Семичева из Самары, сибиряков Юрия Перминова, Владимира Макарова, прозаиков Любови Ковшовой из Сарова Нижегородской области, Сергея Филатова из Бийска Алтайского края и иных.

С теплотой сердечной читает Нестругин тех, кто близок ему по духу, по слогу.

«В журнальной публикации (кажется, это журнал Юность») обозначено имя, которое мне ничего не говорит – Николай Дмитриев. Наверное, мы с ним чем-то похожи – иначе откуда бы взяться при первом знакомстве с текстом чувству родственной вовлечённости, радостного узнавания?»

То было первое знакомство. В начале семидесятых. Как говорит сам Александр Гаврилович, даже для него, начинающего тогда «стихописца», все нестыковки, которые звучали в том, впервые попавшемся на глаза стихотворении этого автора, – откуда старая прялка, которой разжигали костёр, и что это за место, где не было ни щепки на сотни вёрст вокруг, и кто те самые люди, которые откуда-то возвращались усталые и злые, – были очевидны. «Но странное дело: при явной условности созданного в этом стихотворении художественного мира, во взгляде автора я не видел и крохотного отсвета фальши: он действительно видел это. Как Александр Грин, писавший об алых парусах, о несуществующих городах и странах».

Для Нестругина - Николай, Коля, как его по праву ровесника ныне называет автор книги, - был всегда впереди в поколении тех, что «в пятидесятых рождены». «Труднее всего идущему впереди. Не только потому, что он приминает снег, приминает плечом, смиряет самый яростный порыв ветра. Он идёт впереди, и потому должен знать, куда торить путь, должен – вывести. Остальные идут за ним, зная одну заботу: ступать след в след».

И литературный критик уже вовсе как бы и не критик. Поэт ему друг, почти родной человек. Сборник стихов Николая Фёдоровича Дмитриева неразлучно под рукой.

«Как близко, как дорого мне всё это было… Через несколько месяцев, окончив университет, я, молодой - зелёный, уехал работать следователем прокураторы в отдалённый сельский район. Осень, глушь, ранняя темнота, съёмный угол в чужом доме, ни друзей, ни знакомых. Но потянешься таким вот неласково-долгим вечером к стопке книг на столе, найдёшь на ощупь заветную – и вот он, Коля Дмитриев, перед тобой, с чуть виноватой своей улыбкой.

Он не утешает, он просто рассказывает тебе о жизни – разве о своей только?

За окном просёлок хмурый

Да кротами взрытый луг.

Я – полпред литературы

На пятнадцать сёл вокруг.

 

Много теми, много лесу,

Всё трудней приходят дни,

А в дипломе что там весу –

Только корочки одни!

И становится легче, ведь ты уже не одинок.

Так пережили мы с Колей те тёмные ночи и трудные дни…»

Николай Дмитриев был другом, он «стал всё чаще заходить в гости – публикациями в альманахе «Поэзия», новыми книгами. Так и идём вместе по жизни – и теперь, когда его уже нет на этом свете…»

О близких по духу соратниках, своих земляках - поэтах, прозаиках, литературных критиках - о творческих трудах и жизненных вехах пишет Нестругин в третьей части книги – «Воронежские зарницы».

Речь о классиках нашей литературы – Алексее Кольцове, Егоре Исаеве, Алексее Прасолове.

«…Алексей Кольцов принадлежит не только литературе. Это явление народной жизни, причём не усреднено-абстрактной европейской, а именно русской. С присущей ей необъяснимой для человека иной культуры неотстранённостью от всякого страдания, широкой натуры, прочной укоренённостью в земном – и неистребимым порывом к небесному. И всякий, кто осознаёт себя частью русского имени, не может не осознавать, не чувствовать сердцем своего кровного родства с поэтом».

Ёмко ведь сказано и, главное, «своими словами». Как и о поэтах – наших современниках.

«Нынче он стоит там, на высоком холме, рядом с известными, знаменитыми. Но когда я вновь пытаюсь разглядеть его силуэт на фоне вечереющего простора русской литературы, то замечаю, что стоит он по-прежнему в стороне от других, особняком. Так жил, таким решил остаться и в посмертной славе.

Прасолов… Алексей Прасолов…»

«Егор Исаев о своей жизни сказал так:

Как человек, я не свалился с полюса.

Имею право собственного голоса,

Имею право собственного шёпота.

Дружу с мечтой и поклоняюсь опыту.

А если что – иду с копьём на змея.

Я – человек, Я с детства честь имею.

В сенокосную июльскую пору 2013 года ушёл от нас поэт в небесные луга-покосы, ушёл навсегда. Но в строках этих и сегодня ничего не нужно менять, в них всё – и судьба, и голос, и время – настоящее, не прошедшее. И никто их, строки эти, не сможет оспорить».

А ещё – читателя ждут встречи с Геннадием Лутковым, Станиславом Никулиным, двумя Юриями Бобоней и Доброскокиным. Кто-то, возможно, числит их книги по разряду «уездной, провинциальной» литературы. Но настоящая поэзия, проза в географических определениях не нуждается. У неё всегда столичный уровень.

Ирина Кудрявцева (Россошь Воронежской области)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"