На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Критика  

Версия для печати

Горит осина изнутри...

И русские люди внутри России горят…

Мой рассказ о талантливом и, к сожалению, ныне покойном самарском поэте Владилене Кожемякине, я о том, как он своим талантом спас от уничтожения самарские осиновые леса. Это было в самом лесном районе Самарской области – Шенталинском. У Владилена Ивановича Кожемякина скоро будет посмертный юбилей — 80 лет со дня рождения. Но дело даже не в его частной юбилейной дате, а в том, что сегодня много говорят на самых разных уровнях и в самых разных СМИ о спасении природы, но все слова словно летят на ветер. А Кожемякин силой своего слова смог оказать природе реальную помощь.

«Нет на свете ничего сильнее и бессильнее слова», — сказал писатель-классик Иван Тургенев. Бессилие слова. в частности, проявляется в том, что мы много говорим о спасении природы, но леса наши продолжают варварски вырубаться, процветают все виды браконьерства, исчезают редкие виды растений... При таком отношении человека к природе даже эхо скоро вымрет!

Однако, по счастью, есть не только печальные, но и обнадеживающие примеры, когда слово реально помогло природе; Например, когда написанное талантливым поэтом стихотворение спасло от уничтожения приговоренное на высшем министерском уровне осиновое «неперспективное» чернолесье:

Слова — они и мед» и черный деготь.

Когда ж ни с тем, ни с этим не знаком —

И то и это хочется потрогать

Младенчески бесстрашным языком.

Спасибо бабке! Не остерегала,

Любое слово языка не жгло.

Лишь за срамное только и ругала,

И то, когда не в дело слово шло,

Мой критик навострил напрасно ушки;

Мол, что за бабка, где слова брала?

Да из первоисточников, как Пушкин!

Сама первоисточником была.

Выла в девчонках первою певуньей —

Ее запевок вам не перепеть.

А в старости — веселой говоруньей,

И говорить ведь надобно уметь!

У бабки, помню, ноги летом стыли.

Еще б она не знать язык могла —

Когда прошла босая всю Россию —

До встречи с дедом лапти берегла.

Без слое ее чего б я нынче значил

Средь многих поэтических заик?

Волгам уж я доучиваться начал...

А, может выть, и портить свой язык.

Это стихотворение о силе и глубине слова принадлежит замечательному и ныне, увы, покойному самарскому поэту В.И Кожемякину. Тому самому, который силой своего таланта спас от истребления множайшие гектары лесных угодий в Шенталинском районе Самарской (тогда Куйбышевской) области.

В Шенталинском лесничестве издавна основным деревом являлась осина, некоторыми лесными «спецами» считавшаяся деревом сорным, второсортным: плохо горит, дымит, твердостью не отличается. Как. впрочем, и красотой. Хотя это ведь как посмотреть! Издавна в России именно осина шла на постройку домов, использовалась в качестве кровельного материала — в русском деревянном зодчестве дощечками из осины покрывали купола церквей. Молодая же осиновая поросль, не будем забывать, — хороший зимний корм для многих лесных обитателей, начиная от лосей и заканчивая зайцами.

Однако в советское время в отличие от благоговейно почитаемых тогдашним лесным начальством царственных дубов, считалось, что не блещет осина и дородством. И порешила московская министерская комиссия «облагородить» Шенталинскую землю: осину извести на корню, а освободившиеся площади засадить дубами, соснами да березами.

В Шенталинском леспромхозе пригорюнились, и было отчего. Многие годы из этой самой «никчемной» осины в местном леспромхозе изготавливали множество полезностей — карандаши, разделочные доски, игрушки, сувениры, целлюлозную массу... Да те же бельевые прищепки, без которых в хозяйстве не обойтись! Много шенталинского люда у осинового леса своим трудом кормилось. Опечаленный директор леспромхоза, как мог, оттягивал приведение рокового решения в жизнь, ссылаясь на отсутствие на директивном документе одной подписи очень важного чиновника, Неудивительно, с каким трепетом, надеждой и страхом ждали в Шентале пресловутого высокого чина. А явился нежданно-негаданно... поэт Владилен Кожемякин, решивший по писательским делам наведаться к другу — директору леспромхоза. Слово за слово, поведал директор поэту о том, что жаль до слез осиновые шенталинские леса. Кожемякин задумался...

***

...К осине на Руси отношение неоднозначное. В народе существует поверье, что осиновые листья дрожат от ужаса, вспоминая о распятии Христа. А еще, что Крест Господень был сделан из осины и якобы поэтому с тех пор ветви этого «окаянного» дерева охвачены страхом и беспрестанно дрожат (осину в народе еще называют «дрожащим тополем»).

С другой стороны, осине русский народ приписывает как лечебные, так и мистические качества. Считается, что вампира может остановить только осиновый кол... Много существует об осине присловий, поговорок и примет: «осина горит без керосина» «дрожит, как лист осиновый», «осина и без ветра шумит». Крупные почки на осине — верная примета доброго урожая ячменя. «Осина лист сронила — осени место уступила». Снисходительное народное выражение «бить баклуши» тоже имеет отношение к осине, поскольку именно осина шла на щепенную (резную и точеную) деревянную посуду, которую в народе называли баклушей.

Еще поговаривает русский народ, что наказана осина за то. что, дескать, во время распятия Христа все деревья склонили свои верхушки в знак скорби, и только гордячка-осина осталась прямой, за что обречена была на вечную дрожь. Трепет осиновых листьев в русских поверьях связывается и с другим эпизодом Нового Завета — самоубийством Иуды Искариота, который на осине повесился.

Однако, если задуматься, выяснится; осина не произрастает в Палестине, где имели место трагические события Христова распятия. И фактически трепет осиновых листьев — результат того, что осиновый лист от природы широк, но при этом имеет очень тонкий и гибкий черенок, неспособный удержать лист прямо. Потому осиновая листва столь чувствительна даже к самому слабому ветерку.

Вобщем, всю ночь горел свет в гостевой комнате поэта Кожемякина, а ранним утром уже читал он другу-директору лесхоза свое стихотворение «Осина», которое тот сразу запомнил наизусть — так созвучно оказалось оно его душе:

Не повезло тебе, осина,

С девичьим платьишком твоим.

Березе — шелк, тебе — холстина,

А жить бок о бок вам двоим.

У ней сережки золотые,

А у тебя из серебра.

Поэты, парни молодые,

Проводят с нею вечера.

А как весной распустит косы,

Нальется соком грудь ее,

Тут все кончаются вопросы

Про имя скромное твое.

Лишь проворчит иной спесиво,

Что из кострах в огне ночей

Твоя не греет древесина,

Горит береза пожарчей.

Горит, горит, горит береза!

И я горел в ее огне,

Пока от раннего мороза

Виски не стали в седине.

И оказалось — дом непрочен —

Ведь он березовый, мой дом!

Что он давно жучком источен

И весь пронизан сквозняком.

И стариковского прогноза

Я понял цену в тот же час,

Что не годна на дом береза,

А вот осина — в самый раз.

Всегда со мной, куда ни еду,

Я дома — дом, что берегу,

Она и ложка мне к обеду,

И кол кладбищенский врагу,

Мне дуг не гнуть из тонкокорой —

И не смогу, и век не тот...

Она — бумага, на которой

Моя поэзия живет.

Вступает в пору бабье лето.

Ах, посмотри-ка, посмотри,

Как, озаряя рощу светом,

Горит осина изнутри!

...И когда нагрянул-таки в Шенталу обладающий правом решающего голоса в определении судьбы шенталинского чернолесья столичный чиновник, директор Шенталинского лесхоза, водя его по делянкам, как последний аргумент взял да и прочел чиновнику вертевшееся на языке кожемякинское стихотворение об осине, И что вы думаете? Задумался чиновник! Бывало же такое! И по зрелом размышлении оставил Шенталинскому району Самарской области его прекрасные, шумящие доныне, осиновые леса.

Владилен Кожемякин был не только прекрасным русским поэтом. Он остался в памяти тех, кто его знал, настоящим русским мастером — что избу срубить, что корзину или стул сплести из лозы, что ложку из той же осины вырезать,.. Коренной вятич, по-зятски был хватким и азартным не только в своих стихах, но и в любом деле, за какое ни брался - будь то военная служба, журналистика или организация бюро пропаганды художественной литературы в Самарской области. Это бюро давало писателям общаться с читателями на творческих встречах в сельской глубинке. Уже тогда, в благополучные 70--80-е гг. XX в., словно предчувствовал Владилен Иванович грядущие смутные испытания, что выпадут на долю его Родины — малой и большой. Но в его пронзительных стихах, проникнутых предчувствием скорой беды, читается неколебимая уверенность поэта в том, что Россия и на этот раз выстоит е очередном смутном лихолетье:

Опять погибает Россия,

Огнем полыхают леса,

И птичьи ватаги косые

В чужие плывут небеса.

И там, где гремели по рощам

Во слаау любви соловьи,

Лишь вороны что-то пророчат,

И клювы их в русской крови. ...

И ворон взлетает над рощей,

И клюв ему красит закат,

И ветер на дубе полощет

Листву, словно пестрый халат.

Не топтаны, скошены травы,

Как хлебы, желтеют стога,

И поздняя зелень отавы

Готова уйти под снега.

И это мне, как избавленье

От мрачных предзимних тревог.

С надеждою и изумленьем

Гляжу я на тонкий росток.

Смотрите5 как смел и упорен.

Он тянет из солнышка луч.

Нас тоже косили под корень,

Да корень глубок и живуч.

И снова вставала Россия

Отавой по талым лугам...

Как русую голову сына,

Я глажу траву по вихрам.

Погиб Владилен Иванович в самом расцвете своего таланта, Осталась оборванной буквально на полуслове поэма, над которой он работал. Погиб более чем странно... Но мистика судьбы Кожемякина в том, что его гибель пришлась на очередную годовщину профессионального праздника Дня работников леса — русского леса, который в лице поэта потерял одного из самых вдохновенных своих заступников.

Диана Кан


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"