На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Критика  

Версия для печати

«…Я хотел бы кричать о любви…»

В начале февраля известному самарскому поэту Борису Сиротину исполняется 85 лет

Знакомы мы с Борисом Зиновьевичем Сиротиным, страшно даже подумать, с прошлого века. Знакомство наше давнее идет из  другой  советской эпохи. Далеко не все из нынешних самарцев, особенно молодые люди, знают, что сегодня пребывающее в  запустении, здание самарского Дома печати, что возле междугороднего автовокзала, когда-то бурлило и кипело жизнью. Там рождались новые идеи, новые газеты, новые литературные имена, завязывались новые знакомства… Там среди множества прочих литературных и журналистских организаций помещалась редакция газеты «Волжская коммуна» — самой популярной газеты тогдашнего Куйбышева. Вот там, в кабинете заведующего отделом культуры этой газеты, заслуженного работника культуры России  Евгения Николаевича Жоголева, и состоялось наше  знакомство с Борисом Сиротиным. В этом отделе, помнится, еще  располагались двое сотрудников – прозаик Андрей Гулин, автор повести «Лидка Чапаенок», и куйбышевский детский поэт Юрий Денисов.

Борис Сиротин при знакомстве подарил мне свою книгу стихотворений. С тех пор моя домашняя библиотека замечательна тем, что в ней имеются абсолютно все книги Бориса Зиновьевича! Как-то само собой наше знакомство впоследствии переросло в дружбу. Приезжая в Куйбышев, я гостевал у Бориса Сиротина, в те времена он жил еще на улице Ленина. А он порой навещал меня в селе  Майское. За эти долгие годы я познакомился со всеми дочерьми Сиротина, а их у него трое. Был знаком с его замечательной, но к сожалению, ныне покойной женой Ольгой.

 «Оля, видишь, как рано темнеет, //Как туман повисает вокруг? //Даже бодрое сердце немеет, //Издает еле слышимый стук. //У меня ощущенье такое, //Что всю жизнь этой тьмою влеком, //Хоть избалован Волгой-рекою //И доверчивым теплым песком. //Я люблю летний полдень палящий, //Но вот даже у Волги спроси, —//Скажет, сумерки непроходящи, //Постоянны они на Руси. //Возмужали мы в сумерках этих, //Возмужали и дети давно, //Но росли они, их не заметив, //Это зрение редким дано. //Слава Богу, что так, а не этак, //Слепота тоже дар непростой… //Оля, слышишь шуршание веток? —//Тьма пришла на великий постой».

 

Жители Самарской области наверняка благодарны Борису Сиротину не только за его многолетний плодотворный литературный труд, но и за те литературно-музыкальные вечера, что устраивала православная творческая группа «Благовест» по всей Самарской области. Борис Зиновьевич был «коренником» этой православной творческой группы — читал свои стихи, а его дочь, блистательная вокалистка Людмила Жоголева, солистка Самарской филармонии, исполняла песни и романсы на стихи отца, положенные на музыку самарским композитором Шевердиным.

«В старом ветхом клубе сахарного завода //Дочь моя пела о святом Серафиме, //И ложилась на скучные лица сияющая забота, //И губы шептали полузабытое Имя. //И еще слово "батюшка" вслед за дочерью повторяли //Серые губы — и зал озарялся сияньем, //И сиял аккомпаниатор Слава за разбитым роялем, //И сияла дочь моя в белом своем одеяньи. //Батюшка Серафим так долго молился на камне, //Что образовались две впадины от его коленей… //А я думал о том, что скоро мы канем //В бурлящей воронке подрастающих поколений. //И не то что на камне, даже на мягком воске //Не оставим следов (иль не солоны слезы наши?), //Может, останутся от имен какие-то отголоски, //Но слезы прольются мимо вселенской чаши… //Завод был старым и простаивал, люди эти, //Что собрались в зале, остались без прочной опеки. //Батюшка Серафим, батюшка Серафим, на том свете //Молись перед Богом за нас — зане человеки! //Ведь дочь моя, дочь Твоя, русская дщерь Людмила //Поет о тебе с надеждой и покаяньем, //И ветхому залу слово "батюшка" мило, //И он ведь не зря как бы весь озарен сияньем».

Это стихотворение о дочери такое личное и такое не личное, ведь в этом обращении поэта к дочери голос не просто любящего заботливого отца, но голос поэта и гражданина, живущего в эпоху слома устоев страны. В эпоху, когда старое уже порушено, а новое еще не наступило. А выжить в то время крушения советских устоев без веры было просто невозможно!

 «Моя старшая дочка за Пушкина молится. //Удивился, а дочка ответила мне: //Ей сказала старушка одна, богомолица, //Что давно уже Пушкина видит во сне, //Он стоит-де, накрыт белоснежной накидкою, //И Решения Высшего ждет о себе, //И какой ему бедному кажется пыткою //Так вот ждать и не знать о дальнейшей судьбе. //То ли рай, то ли ад… Ведь почти два столетия //Он в Преддверии ждет, замолчавший поэт… //Но у Бога в руках вес земные соцветия, //Для него между ними различия нет. //Да и время иное там, в безднах Всевышнего… //Слушал я и не верил. //Но чувствовал дрожь, //Что смывала с души все наносное, лишнее, //И как будто в Дверях сам Решения ждешь… //Ну а в храме вдруг горние выси открылися: //Вижу — мраморной лестнице нету конца, //И поёт, и парит моя дочка на клиросе, //Подпеваю — и вместе мы молим Отца, //Молим Сына Иисуса, предвечного Логоса, //Пощадить нашу русскую гордость и честь… //В храме слушал я дочь и умом чуть не трогался //Пред иконами, с голой душою, как есть».

Не рискну назвать Бориса Сиротина гражданским поэтом. Но  тем не менее в течение не одного десятилетия он прочно входит в обойму авторов  лучшего и самого боевого литературного журнала России —  «Наш современник». Видимо, и редакция журнала понимает, что в таких личных, вроде бы, строчках стихотворений Сиротина пульсирует судьба и боль страны… И именно она, судьба,  подарила Борису  Зиновьевичу творческое содружество со знаменитым литературным критиком и историком Вадимом Валериановичем Кожиновым, который для русских писателей был и остался после своей смерти идеологом возрождения национального мышления. Феномен Сиротина в том, что он вроде бы никогда не был пламенным «трибуном», но всегда находился в русском поле литературы, живя непростой, но в общем-то почти обычной для русского поэта, жизнью – метаний, исканий, хождений за истиной, перемежаемых поиском самого себя, истинного, задуманного Свыше…

«Я истину искал на дне стакана //И окунался в сигаретный дым, //Но «завязал» я с этим слишком рано, //Как мыслилось «радетелям» моим. //А надо было догорать до пепла, //Как у поэтов было искони, //Но дух мой возвышался, память крепла, //Я ускользал из цепкой западни. //Я пребывал в спокойствии и силе //И обострялось зрение мое, //Наверное, я нужен был России, //Тогда я спасся Именем ее. //Но я России нужен ли сегодня? //Такое чувство, будто налегке, //Надеясь лишь на доброту Господню, //Стою на исполинском сквозняке…

Исповедальность стихов Бориса Сиротина всегда была одной из самых ярких граней его творчества. Исповедальность и то русское смирение пред судьбой, которое никогда тем не менее не мешало русскому человеку обжить огромные пространства. Не потому ли  боль у нас часто является естественным проявлением того, что человек жив, и что небо помнит о нем.

 «Ни голоса, ни отголоска, //Неслышно спадает с ветвей //Лист дуба — церковного воска, //И клена — отборных кровей. //Дожди отошли, Подмосковье //В бессильной осенней красе, //Когда пошатнулось здоровье, //Но силы иссякли не все. //И я в этом тихом паденьи //Листа очень тихо иду, //И осень мне — как откровенье, //И с нею я в полном ладу. //Писать про своё нездоровье //Не стоит — к чему здесь надрыв, //Но к русской природе любовью //Я болен — и, стало быть, жив».

Я знаю Бориса Сиротина, как одного из самых православных писателей земли самарской. В лучших стихотворениях его духовной лирики все приметы покаянности и отсутствия гордыни, чего часто очень не хватает в стихах других авторов. Ведь подозрителен тот автор, что кричит о своей вере. О вере, как и о любви, надо говорить шепотом:

Снизошел благодатный огонь// —Значит, наша история длится. //Протяни, коль не страшно, ладонь // —Лишь пронзится, не испепелится. //Я увижу все жилки твои, //Как у листьев осеннего клена, //И сказать захочу о любви //Торжествующе и опаленно. //Но, наверно, опять промолчу, //Ибо этот огонь так далече. //Лишь откроюсь Господню лучу —//Он ведь тоже пронзает и лечит. //Божий луч пробежит по крови, //От греха очищая и смрада //.Я хотел бы кричать о любви. //Только крика об этом — не надо».

Сразу вспоминается Шекспир: «Я не хочу хвалить любовь мою // Я никому ее не продаю…». Православная лирика Бориса Сиротина уникальна своей мелодичной открытостью миру. О Святых Отцах   поэт пишет как о самых близких и родных людях, словно творит молитву за них своими певучими строками.

 «Иконы Рублева написаны дымом — //Печным и лучинным, привычным, родимым. //И так этот дым ему выел глаза, //Что он заглянул за привычное, за… //Он с кистью стоял над зияющей бездной — //И дым снизошел к нему тонкий, небесный, //Два дыма смешал он и кистью нанес — //И вот на левкасе явился Христос. //Не царственный муж, самый обыкновенный //Явился из тонкого дыма Вселенной, //Но только для этого необходим //Был горький и сладкий Отечества дым».

Поэзия Бориса Сиротина – утешение для души усталого русского человека. Несуетна и ненавязчива, она хранит небесный покой и простор.  Она вся проникнута надеждой, что все в этой жизни происходит не зря, а во имя единения души человеческой с миром и Богом. И эта надежда настолько переходит в уверенность, что впору назвать эти стихи молитвенными и напутственными, данными в утешение читателям на опасных перекрестках эпохи.

Эдуард Анашкин


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"