На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Критика  

Версия для печати

Малая Родина как первая любовь

Книжные новинки

Новая книга Анатолия Зеленцова «Прощай, моя деревня» (издательство «Российский писатель», 2016 год) – это не только лирический дневник души своего автора. Это ещё и эпический дневник души русского села. Души, которую на протяжении многих десятилетий пытались, но так и не смогли задушить никакие невзгоды –ни голод, ни работа за трудодни, ни раскулачивание, расказачивание, раскрестьянивание, ни деление деревень на перспективные и неперспективные, когда, собственно, и начался массовый исход сельчан из села. Несмотря на всё это, село обезлюдело, но живёт вопреки всему. Живёт в том числе духовной и душевной жизнью, потому и появляются на свет книги, подобные этой.

 «Звуки песен льются звонко,//На полях шумит овёс-//Это сельская сторонка,//Край, где я мальчишкой рос.//Край ты мой! Ты сердцу дорог,//И мне нет тебя милей.//Я люблю пшеницы ворох//Средь твоих больших полей.//Я люблю смотреть на небо-//Солнце барышней глядит.//А кругом богатым хлебом//Рожь поспевшая звенит.//Я люблю весной чудесной//Погулять в тени берёз//И послушать молча песни//Про сторонку, где я рос».

Говорят, что русская душа тем и отличается от души европейца, что она созерцательна. И это отнюдь не безделие русского человека, как думают на Западе. Это высокое созерцание, которое, говоря словами поэта, «не терпит суеты». Русский человек может часами несуетно, думая о чём-то своём и всемирном, смотреть на небо, на бегущую вдаль реку, на горящий в печи огонь… Может – то он может, да только когда ему? Минутки посидеть без дела нельзя на селе. Это многие из городских поэтов, похожих на цветы, выросшие на асфальте, ищут вдохновение. А поэтов глубинных, поэтов русской глубинки – таких, как Анатолий Матвеевич, вдохновение находит само. Эти люди настолько скромны, что, создавая настоящие стихи, себя к поэтам не причисляют:

 «Никогда я не стал бы поэтом,//Если б я не родился в селе.//Соловьиные трели-куплеты//Там звенели в предутренней мгле.//…Над рекою туманы клубились,//Перепелки смеялись в овсе.//Мужики на луга торопились,//Чтобы травы скосить по росе.//Всюду слышалось тихое пенье,//Жизнь была хороша, весела.//Находило само вдохновенье//На меня вдруг при виде села».

Оно, вдохновение, находило и находит душу автора этой книги, иначе бы он не смог так естественно, словно выдохнуть, изречь эти строчки. Не смог бы увидеть в малой капле -  большую реку, а в малой родине – Родину большую. С чего начинается Родина, и малая в том числе? А начинается она с имени. У кого-то из писателей это Тимониха, у кого-то Овсянка, у кого-то Тарханы… А у автора этой книги малая родина носит имя Кянда. Село в Пензенской области, по соседству с Самарской областью, которое в проникновенных, а порой и пронзительных, строчках Анатолия Зеленцова предстаёт более желанной, нежели две столицы – Москва и Париж, вместе взятые. И вот на что вдруг обращаешь внимание что автор книги не делает особой разницы между своей российской столицей и столицей чужого государства. Словно осиротевшее без отеческого пригляда, село давно уже смирилось с небрежением родной столицы. И живёт своей, отдельной от столиц, жизнью.

«Нежна, красива, ненаглядна, //Средь перелесков и полей //Стоишь, моя деревня Кянда, //Как символ Родины моей.//И каждый раз, когда я вижу //Тебя в разливах синевы, //Ты лучше кажешься Парижа //И даже нашенской Москвы. //Люблю тебя я безоглядно, //Ты, как родимая мне мать. //Любовь моя – родная Кянда, //Тебя дороже не сыскать».

Село не ходит на протестные митинги, не выпускает протестных газет… Все эти формы городского социального протеста чужды ему. Оно просто живёт. Именно живёт, а не выживает, как порой из ума выживает суетный город. Оно после нелёгкого трудового дня может себе позволить роскошь посмотреть в небо и увидеть не крыши однотипных многоэтажек, а самые настоящие звёзды, зарю…

«Заря вечерняя погасла, //Сиренью небо расцвело. //И вечер брызжет синим маслом //На тихое моё село. //А в накрахмаленном миткале //Сады цветущие стоят. // И с них душистый ветер в дали //Уносит нежный аромат. //Иного счастья не прошу я, //Чтоб только жить в селе родном //И видеть, как весной бушуют //Сады в соцветье голубом».

В этой книге немало стихов, посвящённых вечеру и ночи. И думаю, что это неслучайно. Над русской глубинкой навис мрак, и она живёт в ожидании рассвета. И этот рассвет звучит во многих стихотворениях этой книги. Потому что за ночью всегда наступает рассвет. Он неизбежен, как в молодости любовь.

 «Какая ночка звёздная! //Ну, разве здесь заснёшь? //Частушками колхозными //Всех будит молодёжь. //Гармошки залихватские //Поют на все лады //Про годы холостяцкие, //Про летние сады. //А я иду деревнею, //И всё поёт вокруг. //Иду к тебе бесценная, //Иду к тебе, мой друг. //У речки под берёзою //Меня ты, знаю, ждёшь… //Какая ночка звёздная! //Ну, разве здесь заснёшь?».

 То ли к родной малой сельской родине, то ли к деревушке любимой идёт лирический герой – да разве важно? Разве это для автора книги не одно и то же?

Ещё звенит май, но уже к селу подкралась осень: «Нитью серой исчезают //В небе цепи журавлей. //Ветер листья обрывает //С  порыжевших тополей- //Это осень к нам шагает //Всё уверенней, смелей… //…Шумный праздник урожая //По селу гуляет вновь. //Свадьбы новые справляя //С песней, пляской вперебой, //Знай, звенят цветущим маем //Юность, радость и любовь».

Казалось бы, выше процитированное стихотворение очень позитивное. Праздник урожая на селе, свадьбы играются, молодёжь пляшет и поёт, а только уже грустные печальные  ноты сквозят в стихах. И даже журавли в небе ему кажутся цепями. Правду говорят, что сердце поэта – вещун. И чувствует приближение беды задолго до того, как беда случается.

«Стоял в селе наш дом, соломой крытый, //Варилась в нём душистая лапша. //Всегда он был улыбчивым, открытым, //Весёлым был, как русская душа. //В нём я любил зимой на печке греться, //В нём мною был написан первый стих. //Дом добрый моего степного детства, //Как жаль, что нет тебя уже в живых».

После того, как власть времён «перводемократа» Хрущёва стала делить русские сёла и деревни на перспективные и неперспективные, над всей многонациональной российской глубинкой нависла беда. Русское село, как всегда бывает, приняла на себя главный удар со стороны тех, кто, собственно, призван был заботиться о русской глубинке. Вот тогда осиротело русское село хуже, чем в войну, и не замедлили стать сиротами все братья наши меньшие, о которых испокон веков заботился русский крестьянин. А русский сельчанин со времён Хрущёва стал «вымирающим видом», но при этом никто не торопился и не торопится занести его в Красную книгу. Не сказать, чтобы когда-то особо жировал русский крестьянин. Но и дом, крытый соломой, любил до самозабвения. В нём топилась печка, что в русском народе не случайно звалась «матушкой». В нём дети слушали самые первые сказки. Этот дом многим из нас в детстве казался едва ли не центром мироздания. Но вдруг…

«…в этом удушливом мраке //Селу не увидеть, знать, светлого дня. //Бездомные кошки, собаки //От голода дохнут в снегу у плетня. //А беды галопом промчались, //И вот на селе никого почти нет. //Плакучие ивы остались //Да бабка Алёна за семьдесят лет».

Старики да дети остались в селе. Мне ли, многие десятилетия живущему в русской глубинке, этого не видеть? Но разве вчера началась эта грустная тенденция, что самая трудоспособная часть народа вынуждена была податься за лучшей жизнью из родных пределов в города?

«Умирает моя деревня- //Умирает любовь моя. //Не услышу я больше, наверно, //Залихватскую трель соловья. //Не услышу я больше напевных //Песен нежных, душевных, простых. //Умирает моя деревня- //Умирает наш русский стих. //Умирает моя деревня- //Умирает вся жизнь моя. //Умирает моя царевна, //Вместе с ней умираю и я».

для автора этой книги деревня олицетворяет первую любовь, которая, по сути, остаётся единственной в жизни любого человека. Воспоминание об этой любви греет человека на стылых ветрах чужбины, даёт силы жить и бороться за лучшую долю.  А ещё даёт надежду возвращения к себе самому.

«Я в деревню вернусь скоро снова //И работать пойду на поля. //А у речки листвой уже новой //Меня встретят друзья-тополя. //…Постучу я в окошко несмело - //Тень синицей вспорхнёт от огня. //Выйдет девушка в кофточке белой //И обнимет, целуя, меня».

И тут не просто библейский мотив возвращения блудного сына, как сказали бы литературоведы. Тут даже не просто душевный порыв. Это – гражданская позиция, воплощённая в желание жить на земле своих предков. Желание работать на ней и приносить ей пользу. Желание обрести ощущение покоя и одновременно – ощущение полёта, что давала первая любовь. Обрести крылья (не случайна в стихотворении синица!), чтобы взлететь. И родную твердь под ногами, куда можно было бы вернуться. Полёт и покой, малая родина и первая любовь – в этой книге практически понятия тождественные. Этим книга сильна и наверняка будет интересна всем тем читателям, которые найдут в ней созвучие своим судьбам.

Эдуард Анашкин


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"