На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Литературная страница - Критика  

Версия для печати

Верность букве закона

К юбилею товарища

Русская литература, по меткому замечанию Владимира Солоухина, сама решает, представителей каких профессий ей «призвать» в свои ряды. Мы-то в простоте и самонадеянности человечьей думаем, что мы выбрали ту или иную профессию. Ан глядишь – литература время от времени нет-нет да и выберет кого-то. Много она «призвала» из такой смежной профессии, как журналистика. Иных из врачебной профессии, других из сельского хозяйства, третьи пришли в лирики из физиков... Писателя-воронежца, члена Союза писателей России Михаила Ивановича Федорова литература призвала из юриспруденции. Федоров, выражаясь судебным языком, защитник, то есть человек, призванный юридически защищать людей от возможного произвола.

Этот свой принцип защиты путем следования букве закона Михаил Федоров распространил и на литературное творчество – весьма и весьма разножанровое и многогранное. Федоров известен, как автор лихо закрученных историй из юридической практики. Историй, которые, хочу обратить внимание на это немаловажное обстоятельство, призваны не только увлечь да развлечь читателя, но и просветить его, вразумить на крайний случай возможной его встречи с юридической стороной жизни. На Руси живем, где ни от тюрьмы, ни от сумы зарекаться нельзя! Другие ценят Михаила Федорова, как писателя, работающего в редком жанре художественной документалистики. Я имею в виду его подкрепленные первоисточниками в виде личного общения с персонажами повествования по истории советской литературы. Рассказы о писателях непростой советской эпохи, уникальные тем, что Михаил Федоров опирается в них на воспоминания непосредственных творцов советской литературы, на свое общение с этими писателями, на редкие документы.

Соглашусь с Виктором Панкратовым: «Убедителен и сложен мир художественного пространства, в который так профессионально и легко – и так смело! – вводит читателя воронежский писатель Михаил Федоров. Негативная густота этого мира может показаться на первый взгляд довольно необычной и порой откровенно страшной. Но вместе с тем он достаточно реален и естественно прост: заселен до отказа весьма колоритными... фигурами, связанными всей своей внутренней сутью... привязкой к тому, что мы в сухой официальной обстановке называем правоохранительными органами. На страницах повестей и романов воронежца действуют всевозможные начальственные бонзы и безудержные службисты. Уходящие ли в прошлое? На это все мы не находим ответа... Есть безусловная интрига в самих названиях книжек Михаила Федорова. Это и изданная Москвой в серии «Зона риска» «Ментовка». И «Призраки Борской пустыни», «Канальские острова», «Легионеры трясины», «Пузыри на воде»...».

Но безусловно ценя художественную составляющую книг Федорова, написанных на основании его профессионального юридического опыта, должен сказать о такой немаловажной составляющей его книг, как гражданская честность. Эта гражданская честность без поправок на «честь мундира». Эта честность именно православная честность, проистекающая из осознания того, что справедливость есть не просто юридическая составляющая нашей жизни, но основа основ, заповеданная нам свыше. И в этом смысле честность книг писателя и юриста Михаила Федорова та, что не просто развлекает читателя при всем уважении к умению Михаила Ивановича закрутить читателя в водоворот сюжета. Книги Федорова учат читателя жить в соответствии с законом, помогают ориентироваться в непростых хитросплетениях современного законодательства.

Читатель, открывший книгу Федорова, получит не просто детективное «развлекалово», но ту информацию к размышлению, каковая весьма может ему понадобиться в жизни. Суметь среди кипения юридической «кухни» не запамятовать самое главное – человеческое, это и есть гражданское качество произведений Федорова. И оно выводит Михаила Ивановича из разряда весьма многочисленных авторов увлекательного чтива в разряд немногочисленных авторов, которые, говоря о насущном, говорят о вечном. Хотя что-что, а увлечь-то читателя Михаил Иванович и может, и любит!

Честен остается Михаил Федоров и в той непростой ситуации, когда надобно сказать правду высшую, не марая другого профессионального мундира. Не юридического, но – писательского. Наделавшие немало шуму в литературных и читательских кругах произведения Михаила Федорова о классиках советской эпохи Юрии Гончарове, Гаврииле Троепольском и других читаются на едином дыхании, вызывают горячую реакцию читателей. Эти произведения волнуют, а значит – они живые!

Михаил Федоров защитник в полном смысле этого слова. Я уж не буду говорить о том, сколько сил, таланта и юридического профессионализма он тратит, дабы отстоять от неизбежных нападок писателей-патриотов и Союз писателей России. В наше-то время торжества кривды над правдой путем всевозможных лукавых поправок в великое множество законов значимость гражданского самосознания каждого адвоката вырастает в разы!.. Будучи востребованным специалистом, Федоров тем не менее с душевной отдачей, словно близкого человека, готов защищать еще одного «обвиняемого» современной смутной эпохи – наш великий и могучий русский язык. Нет ничего всесильнее слова. Так считали наши предки, оставившие нам драгоценный наш язык. Но сегодня русское слово само нуждается в защите. И порой, как ни странно, русское слово нуждается в защите от собственных защитников в лице законодателей.

Ни для кого не секрет, что в настоящее время принимается великое множество законов, качество которых оставляет желать лучшего – много лучшего. Причем не только по содержанию, но и по форме. Порой у меня, избирателя и налогоплательщика, такое ощущение создается, что думцам нашим ничего другого не остается, как создавать видимость кипучей законодательной деятельности по испытанному русскому принципу: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Или «Законы святы, но исполнители лихие супостаты». Вот и работают, не прикладая рук, наши думцы-законодатели, чтобы мы, налогоплательщики, пореже задавались нериторическим вопросом: «А чего это мы кормим всю эту депутатскую рать, когда она только и делает, что принимает законы нам же в убыток?». Не запретишь же всяким мыслям время от времени посещать головы думающих людей!

Мне доводилось размышлять над разными гранями творчества Михаила Федорова. Нынешнее свое эссе по причине невозможности объять необъятное, я решил сосредоточить на Федорове – защитнике русского слова, защитнике русского языка. Мы, писатели, много и публицистично говорим с самых разных трибун о том, что основной язык нашей страны, как никакой другой, нуждается в защите. Ведь язык – это средоточие исторического развития и менталитета народа. Но публицистика в деле защиты языка от посягательств современности и конъюнктуры все-таки нуждается в юридическом обосновании. И такое юридическое обоснование как нельзя лучше может дать такой писатель, как Михаил Иванович Федоров.

В настоящее время принимается множество законов, качество которых оставляет желать лучшего, причем не только по содержанию, но и по форме исполнения. Как рядовой гражданин хочу сказать, что тот законодательный перпетуум-мобиле, который действует у нас в стране, призван способствовать тому, чтобы наше государство стало правовым не де-юре, а де-факто. Но оно, наше государство, таким почему-то не становится, а с точностью до наоборот. Ощущение, что законы и законодатели существуют отдельно, исполнители законов еще отдельнее. Но еще более отдельны от законодателей и закона почему-то мы, на которых этот закон призван распространяться. Так рассуждаю я. А Михаил Федоров аргументирует и подкрепляет свои слова примерами несовершенства законодательной власти. Вот святая святых русского языка – Федеральный закон России от 1 июня 2005 года № 53-ФЗ «О государственном языке Российской Федерации».

Казалось бы, закон о государственном языке должен быть безупречен с литературной точки зрения. Однако некоторые изъяны текста, на которые рядовой обыватель вряд ли обратит внимание, уж слишком бьют в глаза такому искушенному правоведу, как Федоров. У него создается такое впечатление, что писавшие его законодатели по русскому языку в школе имели не больше «тройки». Михаил Федоров поэтапно «сканирует» пресловутый закон как юрист и как писатель. Подобная экспертиза уникальна, ибо в одном лице мы имеем синтез сразу двух специалистов – правоведа и филолога. Итак, давайте вместе с Михаилом Ивановичем призадумаемся о том, кто и как защищает наше, возможно, самое главное природное богатство – русский язык.

Начнем с начала, с первого абзаца пресловутого закона. «Настоящий Федеральный закон направлен на обеспечение использования государственного языка Российской Федерации на всей территории Российской Федерации, обеспечение прав граждан Российской Федерации на пользование государственным языком Российской Федерации, защиту и развитие языковой культуры». Первое, на что сразу обращает наше внимание писатель и адвокат Федоров – излишнее употребление, я бы даже сказал – злоупотребление, одинаковыми словами. Это говорит о нарушении норм современного русского литературного языка. Складывается стойкое ощущение, что словарный запас наших законодателей чем-то сродни «богатому» словарному запасу Эллочки Людоедки, иначе бы они нашли синонимы и не злоупотребляли одними и теми же словами. Уж на что, а на богатство синонимов, наш язык не жалуется! Неужто не нашлось среди законодателей, авторов этого закона, если не экспертов, то во всяком случае людей, понимающих, что такие формулировки сразу наводят на размышления, что наш государственный язык следует в первую очередь защищать от таких вот, с позволения сказать, защитников.

Впрочем, ни Михаил Федоров, ни я не ставим своей целью просто поиздеваться над неграмотностью думцев. Федоров критикует закон конструктивно, предлагая более оптимальную формулировку: «Если избавиться от одного слова «обеспечение», этот абзац будет звучать так: «Настоящий Федеральный закон направлен на обеспечение использования государственного языка Российской Федерации на всей территории Российской Федерации, а также права граждан Российской Федерации на пользование государственным языком Российской Федерации, защиту и развитие языковой культуры». Было бы совсем хорошо хотя бы раз из четырех повторов слов «Российской Федерации» заменить на название страны, но отнесем это на счет некоторой излишней формализованности канцелярского стиля».

Да простит меня герой этого моего эссе, но я сейчас подумал о том, что не случайно слово «обеспечение» так часто повторяется в законе, сочиненном сытыми «слугами народа». Ведь у кого что болит, тот о том и говорит. А пресловутые законодатели и стали таковыми во многом потому, что стремились к этому самому «обеспечению». Но это к слову. Вместе с Михаилом Федоровым вернемся к закону о русском языке. Пункт 3 статьи первой этого закона гласит: «Порядок утверждения норм современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации, правил русской орфографии и пунктуации определяется Правительством Российской Федерации».

«Но правила орфографии не могут определяться Правительством! – недоумевает Федоров, добавляя: – Они, эти правила орфографии, вырабатываются на основе практики и кодифицируются лингвистами. Если бы правила орфографии и пунктуации определялись правительством, то язык не смог бы развиваться — это ясно любому человеку, умеющему говорить по-русски. Юристы явно перестарались, пытаясь взять заботы лингвистов под свою ответственность».

Полностью солидарный с Федоровым, хочу только добавить: если бы нормы орфографии определялись иными членами правительства, то мы бы скоро вовсе собственного языка не узнали. Вспомните только «перлы» таких «словотворцев», как Виктор Степанович Черномырдин или Борис Николаевич Ельцин!

Также Михаил Иванович обращает наше внимание на пункт 6 статьи 1 закона. Цитата: «При использовании русского языка как государственного языка Российской Федерации не допускается использование слов и выражений, не соответствующих нормам современного русского литературного языка...». На поверхностный первый взгляд это утверждение кажется бесспорным. И все вроде нормально. Но и тут искушенный юрист Федоров обращает наше внимание на такую «тонкость», что в законе не определено понятие современного русского литературного языка, не оговорены критерии принадлежности тех или иных слов к этому языку.

Далее закон гласит: «... за исключением слов, не имеющих общеупотребительных аналогов в русском языке». Михаил Федоров задается вполне закономерным вопросом – а к чему это дополнение? Например, иностранное слово не соответствует нормам современного русского литературного языка. Оно не подпадает под действие пункта 6 статьи первой, если у этого слова есть общеупотребительный аналог в русском языке, и подпадает, если такового аналога нет. Но как определить, и самое главное – кто будет определять, отсутствие либо наличие такого аналога?

Михаил Иванович берет в качестве примера весьма ныне распространенное слово «файл». Если встать на букву закона, то использование слова «файл» недопустимо, так как оно, во-первых, не соответствует нормам современного русского языка. Это слово общеупотребительное англоязычное. А, во-вторых, это слово имеет общеупотребительный аналог в русском языке. Английское «файл» – это попросту русская «папка».

А теперь, господа законодатели, не, без иронии вслед за Федоровым мне так и хочется обратиться к пресловутым законодателям, попытайтесь сравнить «общеупотребительность» этих двух слов. И найдите хотя бы одно учреждение на просторах бескрайней России, где бы чиновники предпочли английскому слову «файл» русское слово «папка»! Между прочим, все эти перлы «новояза» вроде словечек «креатив», «инновация», «концепция» и прочее именно чиновники госструктур и насаждают.

Насаждают те, кто призван в силу занимаемых должностей защищать интересы русского, а не английского языка. Вот так одни «защищают» наш великий русский язык законодательно. Другие «защищают» русское слово исполнительно... А в итоге у семи защитников русский язык доселе беззащитен от посягательств на его суверенитет!.. Поднимающий проблемы законодательной защиты русского языка писатель и защитник Михаил Федоров продолжает сохранять верность букве закона и русской литературе. Побольше бы таких писателей и защитников!

Поздравляю Михаила Ивановича с 60-летним юбилеем! И желаю ему еще долго радовать, просвещать и воспитывать читателей своими произведениями!

Эдуард Анашкин Верность букве закона К юбилею адвоката Михаила Федорова


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"