На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Литературная страница - Критика  

Версия для печати

Где ты, Родина, позабытая?

Какая Сибирь без Байкала?

Заочное мое знакомство с одним из лучших современных поэтов России – иркутянином Владимиром Скифом состоялось давно. Стихи Владимира Петровича, яркие гражданственные и проникновенные лирические, часто встречал во многих журналах и альманахах России. А вот личное знакомство с этим сибирским поэтом состоялось в Сибири, на замечательном литературном празднике «Сияние России». Этот праздник русской духовности и словесности по традиции ежегодно собирает писателей России вот уже не одно десятилетие. В 2013 году и мне довелось быть гостем «Сияния России». Вспоминается завершающая этот праздник поездка по знаменитой кругобайкальской железной дороге. «Какая песня без баяна? Какая Волга без Руси» – поется в песне. По аналогии можно сказать: «Какая Сибирь без Байкала?»

Об этом славном море-озере, его тайнах, истории, поэзии немало говорили мы, пока ехали его берегом. География России была представлена писателями раздольно. Поэты земли Иркутской Василий Забелло и Михаил Трофимов, на ура читавший нам свои стихи, так похожие на народные. Народный писатель Республики Саха-Якутия Николай Лугинов. Приехавший из Москвы, где сейчас живет, сибирско-иркутский поэт Василий Попов. Директор Иркутского Дома литераторов, прозаик Юрий Баранов… Сидевший рядом со мной Владимир Скиф достал из пакета книгу и подал мне со словами: «Вот заскочил в издательство, захватил несколько экземпляров. Вам дарю одному из первых, захотелось подарить».

Книга еще пахла типографской краской. На красивой обложке я прочел: «Все боли века я в себе ношу…» Автограф был тёплый, что не лишне в начале октябре на Байкале: «Дорогому Эдуарду Константиновичу, с которым мы так чудесно встретились на нашем русском национальном празднике русской духовности и культуры «Сияние России». Бесконечно рад этой встрече, знаю Вас, читал и очень ценю. На дружбу, на долгое наше стояние за Русское Слово. Автор В.Скиф. 5.10.13. Иркутск». Я крепко пожал руку Владимиру Петровичу, мы по-братски, по-сибирски, по-землячески обнялись. Другие писатели тоже радостно приветствовали новость о выходе новой книги. Один экземпляр по давней общеписательской традиции окропили водкой, подняли тост и сердечно поздравили автора. За окном поезда светился осенней зыбкой лазурью Байкал…

«Высокий свет насыщенных небес, //Лазурью напитавшийся в Байкале, //Морозом опрокинулся на лес //И подсинил заснеженные дали. //Как звонко в небе и легко в лесу, //В прозрачных рощах все переменилось. //Себя неслышно по тропе несу, //Мне это утро будто бы приснилось. //Среди берез такая благодать! //Прильну к березке и скажу: – Голубка! //Твоя душа моей душе под стать. //Все в нас с тобой устроено так хрупко. //О, где еще так плавно, так легко //Стремится время по сугробам ясным. //И дышится, как в храме, глубоко, //И видится грядущее – прекрасным».

Простые на вид и прозрачные, совсем, как вода в Байкале, стихи… А ведт и впрямь, мы остаемся русскими на наших огромных просторах только до тех пор, пока есть у нас образы и символы, которые всех нас роднят и заставляют ощущать родство. Эти символы настолько значимы, что помогают нам преодолевать движением душ те огромные расстояния, которыми славится Россия. Матушка-Волга, батюшка-Дон, былинный Китеж, могучий Урал, седой Каспий... Байкал – символ совершенно особый. В нем все эти символы как бы собраны воедино. Батюшкой назвать Байкал логично. Могуч ли Байкал? Конечно! Седой и древний? Несмненно! Былинный? Ещё какой былинный!.. Не оттого ли родным Байкал считает даже тот, кто ни разу на Байкале не бывал. Выпьет русский мужик в праздник чарочку и поет то про «славное море, священный Байкал», то про «дикие степи Забайкалья, где золото моют в горах…». Не потому ли стихи из совсем новой книги поэта Владимира Скифа, пронизанные байкальскими ветрами, вдруг показались мне до боли знакомыми?.. Исконно Байкал ассоциируется у русского человека с той исконной русской волей, что дана каждому из нас по праву рождения, а не какими-то мифическими «правами человека» и «общечеловеческими ценностями». Владимир Скиф при всех прочих своих творческих достоинствах, о которых немало сказано известными критиками и его «коллегами по поэтическому цеху», для меня предстал первую очередь – певцом Байкала, на берегу которого и состоялось наше настоящее творческое знакомство. Байкал неслучайно «приравнен» поэтом к храму. Он и есть храм нерукотворный, самим Богом для нас сотворенный.

А сибиряки, сколько их «немного» знаю, родившись и вырастая в Сибири, это русские люди «в квадрате». Владимир Скиф из таких. С одной стороны – улыбчивый балагур. С другой стороны – откроешь да почитаешь его стихи, и понимаешь, какая глубинная трагическая печаль сокрыта под этой внешней ясностью. Писатели художественно обосновывают сибирской характер тем, что, дескать, климат в Сибири такой, что не забалуешь. Морозы вымораживают из человеческой души всякую гниль и червоточину. Эта суровость множится на огромные расстояния, когда пятьсот верст – не расстояние, а триста верст – не крюк. Из них, байкальской «глыби» и сибирской широты, как из истинно русской системы координат, проистекают практически все стихи Владимира Скифа. Родные до боли сердечной, милые сердцу приметы народного русского сибирского быта самоцветно рассыпаны по этим стихам.

«Милая малая родина. //В сенях – уютный закут. //Зорь раскаленные противни //Солнечных зайцев пекут. //Поле овсяное, тихое //Прячет улыбку в усы. //Каплет роса или тикают //В маминой спальне часы. //С облака падают голуби. //Рдяное утро свежо. //Ткань поднебесного полоса //Первым кроится стрижом. //Дверь наша в сенях захлыбала, //В подпол ушла тишина. //Встала деревня, одыбала //От упоенного сна. //Переливются голуби //Радужным ярким пером. //Будто бы звезды расколоты – //Светят дрова серебром. //День – обновленьем и гомоном //Утренний двор приобнял. //И золоченую голову //В небо подсолнух поднял. //Пряная наша смородина //Перешагнула забор… //Милая малая родина – //Божьего промысла двор…»

Старинные ладные русские слова, что «на материке» среднерусском порой уже иными нашими современниками не только не употребляются, а и не понимаются. А в стихах Скифа они современны – иначе не скажешь! Молодое наше поколение за редким исключением этими «родовитыми» словами «брегует», не понимая того, что именно они и дают русской речи красоту и объем. Пусть молодые поэты почитают Скифа, он им откроет красоту этих слов! Ведь в его творчестве эти слова не просто живы, они актуальны, красивы, органичны, понятны. «Захлыбала», «одыбала» – вкусные слова. Их хочется произносить, смаковать. Через них ощущать себя частью огромной страны, где не только высокие купола светятся золотом, но даже обычные сибирские дрова отливают серебром! Вот так являет читателю поэт небесное в земном, большое в малом! Его «малая родина» – не меньше, чем – вся Россия. Она – Божий двор!

Как уже говорилось, «малая родина» в отношении сибирских бескрайних просторов, понятие относительное. Не потому ли сибиряки, как никто, не отделяют малую родину от большой. Эта сибирская широта натуры часто спасает Родину большую, материковую. Те сибирские дивизии, что спешили за тысячи верст на подмогу осажденной Москве, поди, и не думали о своей сибирской хате – не просто с краю, а за тысячи-тысячи километров от осажденной Первопрестольной. Пришли, увидели, победили! Разметали гитлеровскую орду, откинув от Москвы! А ведь, поди, многие тогдашние солдаты-сибиряки, собой закрывшие Москву, впервые-то в жизни и, возможно, в последний раз в жизни и увидели-то воочию столицу своей Родины, которую пришли защищать ценой собственной жизни.

//Ой, ты, Родина златоглавая, //Ты лесами, цветами расцвечена! //Судьбоносная, величавая, //Неподкупная, вековечная. //В золотых веках предком свитая, //Ввысь до Господа вознесенная, //Где ты, Родина позабытая, //Злыми ветрами унесенная. //Как пробитая астероидом, //Ты свистишь насквозь свистом горестным. //И едят тебя смертным поедом, //А защитников – ровно горсточка. //И высокая, и широкая, //Ты была на миру заглавная. //А теперь стоишь одинокая, //Но, как прежде ты – православная. //И, как прежде, ты – моя родина, //Ты – любовь моя сокровенная. //Мной не предана и не продана, //Русской памяти сердцем верная. //Предку-воину благодарная, //Горемычная и несытая, //Небом чтимая, богоданная, //И поэтому – неубитая».

Чем должно быть дорого и близко творчество Владимира Скифа современному читателю? А тем, что живет в его стихах – пульсирует, страдает, любит и ненавидит – наряду с Родиной «непозабытой», но уже прошлой, Россия не просто настоящая, но и устремленная в будущее. Эта устремленность вкупе с верой в Божий промысел не позволяет поэту впасть в уныние. Не позволяет ему ввергать в грех уныния и читателя. Россия Владимира Скифа «Богом чтимая»! Не закрывая глаза на неизбежные земные «язвы», Владимир Скиф ни минуты не позволяет ни себе, ни читателю усомниться в том, что Россия не одинока, потому что она – с Богом!

«Словно печка – заря затопилась, //Заалела, как дверца в ночи. //Мне сегодня под утро приснилось: //Выпекает заря куличи! //Это правда, а может быть, сказка //Но я вижу на стыке веков: //Луч рассвета – янтарная скалка //Раскатала блины облаков. //Это тихая явь или небыль? //Я услышал: запела пчела, //И поджаристо хрустнуло небо, //И веселая Пасха пришла».

Редкое по образности стихотворение. В нем мироздание уподоблено и приравнено к ладу русского исконного быта, в котором «сотворение хлеба» сродни священнодейству. Этот образ предстает и художественно зрительно – через полыхающую зарю. И в пространстве истории – «на стыке веков». И в движении раскатываемых блинов. И в звуковом постижении этого русского земного и небесного мироздания – в звуке «поджаристого» кулича, пении пчелы...

…Так получилось, уезжал я из Иркутска по окончании праздника «Сияние России» едва ли не последним. Москвичи улетели накануне, а я, спасибо расписанию железной дороги, подзадержался. Еще денек вдыхал ветра Байкала и наслаждался сибирским радушным гостеприимством. Провожать меня на вокзал приехали Владимир Скиф с замечательным фотохудожником Сергеем Переносенко… А потом в поезде я имел возможность не только спокойно прочесть новую книгу Скифа, но и поразмышлять о ней, любуясь сибирскими широтами из окна поезда. Эти мои размышления не претендуют на то, чтобы быть рецензией. Было бы дерзостью пытаться рецензировать стихи известного поэта после того, как их рецензировали выдающиеся современные критики. А вот своими впечатлениями от творчества этого поэта поделиться считаю себя вправе. Как эссеист, как читатель, как современник! И как сибиряк, наконец! Потому что от этих стихов веет родным для меня ветром неоглядной материковой Сибири!

«Чтобы ты никому не досталась //Даже в малых пределах мечты, //Я сверну, словно шаль, твою шалость, //Разведу с твоим прошлым мосты. //Ни за кем в этом веке жестоком //Не должна ты по свету идти. //Притеку к тебе шумным потоком, //Чтобы встать у тебя на пути. //Не хочу, чтобы ты ликовала //Подле чьих-то залетных кудрей. //А хочу, чтоб меня целовала //В звездных дюнах и в складках морей. //Я хочу, чтобы ты не пугалась //Бездны слов и мерцанья миров, //Чтоб лететь со мной рядом старалась, //Будто ласковый снег на Покров…»

Понятное дело, что вышепроцитированные строчки посвящены поэтом любимой женщине. Но ведь их с полным основанием можно отнести и к Сибири, наверное, самой главной «женщине» поэта Владимира Скифа! В его стихах, столь современно, а порой и злободневно звучащих, подспудно звучат параллели с неизбывной русской классикой. Чтение стихов Скифа дает проницательному читателю возможность взглянуть по-новому на классику. «Не доставайся ты никому!» – в запальчивости крикнул бесприданнице влюбленный герой русского великого драматурга. И ведь не досталась: это были последние слова, которые женщина-бесприданница услышала. В стихотворении Владимира Скифа это «чтобы ты никому не досталось» – не рефлективный вскрик ревнивого самолюбца, но твердое мужское спокойное осознание полной ответственности за судьбу любимой женщины, родины, земли. Да и «лирическая героиня» этого стихотворения Скифа, будь она Сибирь или просто женщина – ой какая не бесприданница! И дело даже не в безграничных «недрах» земли, а скорее – недрах души. В тех душевных качествах – как женщины, так и родины – которые сподвигают лирического героя Владимира Скифа быть ответственным, быть мужчиной, ибо на таких «женщин» охотников за «приданым» много. Как вокруг, так и за океаном, где постоянно алчно смотрят в нашу сторону! Но пока рядом с женщиной, родиной такие мужчины-поэты, как Скиф, она не достанется на дешевую потребу чужакам.

«Как хочу мой великий народ сохранить я!.. //Он не турок, не швед. Он по сути другой. //Мы пронизаны русской незримою нитью – //И народный герой, и упрямый изгой… //Связан каждый друг с другом священною нитью, //И поэтому каждый в России – связной. //Непонятен душою, живет по наитью, //Русь святейшую помнит своей глубиной. //Там славянские боги над родиной светят, //Там и скифы-сарматы, и русы-князья //Тянут ниточку эту сквозь крепи столетий, //Где в цепи достославный народ мой и я. //Нить единой судьбы и единого гнева //Серебрится в душе старика и юнца. //Там одно для любви и для радости небо, //Там у русской тропы не бывает конца. //Русский щит на краю Куликова – засветит, //Чтобы Русь защитить и векам сохранить, //И протянется нить к Бородинской победе, //И до Прохоровки вдруг дотянется нить…. //… Заклубятся века, задымятся столицы, //Будет враг побежденный в полях наших стыть! //Пусть глядит в небеса, где пылают зарницы, //Там – на небе – свивается русская нить!..»

Нить, воспетая поэтом, гибка. Но она же и крепка, иначе бы не соединяла воедино эпохи и столетия России. А из Сибири Россию, как известно, намного виднее порой Россию, чем из самой России! Эта нить, несомненно, и «красная нить», чего прямо не сказано поэтом, но принимая во внимание, что Скиф – певец империи, и советской в том числе, это несомненно. Но эта же нить – полноцветная, соборная, соединяющая и сшивающая воедино времена и пространства, народы и веры… Эта гибкая нить не менее крепка в образной системе Владимира Скифа, чем восхитивший меня в другом стихотворении несгибаемый гвоздь. И бытийная нить, и становой имперский гвоздь, одна гибкостью, другой несгибаемостью, равно держат Россию, взаимодополняя друг друга. Потому что и гибкость, и несгибаемость – две стороны противоречивой русской натуры. С одной стороны – восприимчивой на все новое. С другой стороны – натуры твердой, когда дело идет о сохранении исконной традиции.

«Жил гвоздь большой в двадцатом веке //Среди обыденных гвоздей. //Он мог и в сани, и в телеги //Запрячь людей и лошадей. //Он жил, хандры не признавая, //Гвоздь несгибаемый, прямой. //Шел, к небу грозы прибивая, //На ты с Фемидой был самой. //Катил истории повозку, //Железный оставляя след. //И вбить его по шляпку в доску //Не мог ни воин, ни поэт. //Я это гвоздь в России вижу, //Он здесь хозяин, а не гость… //И я подумал, чтобы выжить – //России нужен этот гвоздь!..»

Вспоминается крылатое выражение другого известного поэта: «Гвозди бы делать из этих людей, не было б в мире прочнее гвоздей». Но гвоздь Владимира Скифа не железный, а живой, в моменты испытаний становящийся крепче железа. Тем и ценен. Тем и дорог. Тем и несгибаем перед обстоятельствами. 

Эдуард Анашкин


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"