На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Литературная страница - Критика  

Версия для печати

Он был верным другом

Памяти Евгения Николаевича Жоголева

Пора нашего знакомства с Евгением Николаевичем Жоголевым – начало 70-ых годов прошлого века, в бытность моей работы в средней школе села Майского учителем истории. Будучи при всём том и активным автором нештатником областной газеты «Волжская коммуна» по Пестравскому району, к которому приписано село Майское, я, конечно, писал преимущественно материалы сельской тематики. Из «Волжской коммуны» мне частенько звонили, давали задания, подкидывали темы. Случалось, что вызывали нас, нештатников, и в редакцию областной газеты. Так я познакомился с талантливыми куйбышевскими журналистами – Ниной Куликовой, Леонидом Чирковым, Юрием Мигановым, Вадимом Рыбенковым…

В один из приездов в газету довелось мне, благодаря журналисту Андрею Вятскому, свести знакомство с Евгением Жоголевым. Вятский предложил: «Пошли к Евгению Николаевичу, он давно хочет познакомится с тобой». О Жоголеве я слышал и раньше, читал его замечательные статьи. И тут возможность личного общения! Евгений Николаевич радушно протянул руку: «Читал, читал твои зарисовки о людях труда, очерки твои тоже хороши… Чувствуется в них душа сельчанина, пахаря, пастуха. Знаю, что ты учительствуешь, но почему-то думаю, что имеешь ты призвание и к литературному труду. Прозу-то писать не пробовал? А может, что-то уже написано? Тогда давай, гляну…».

Так Евгению Жоголеву попало несколько моих рассказов на темы детдомовского детства. Не успел я доехать до дома из Куйбышева – Самары, как жена встретила меня словами: «Звонил какой-то Жоголев. Просил срочно перезвонить ему, сказал, что будет ждать твоего звонка…». Конечно, я бросился к телефону, набрал номер телефона и услышал в трубке: «Эдуард, хочу сказать, что ты взволновал меня своими рассказами. Написаны хорошо, добротным русским языком… Больше говорить ничего не буду. Следи за нашей газетой».

Через несколько дней на литературной странице «Волжской коммуны» был опубликован мой рассказ «Из жизни «фонарика» Вовки». Так Евгений Николаевич Жоголев дал мне путевку в литературную жизнь, поддержав ещё тогда, когда я и мечтать не смел, что не только буду создавать какие-то литературные тексты, но их еще будут печатать, причем не только в Самарской области… А тогда для меня центром литературной вселенной стала «Волжская коммуна». Позже уже узнал я, что Жоголев поддерживал не только меня. Он помогал прозаику и драматургу Ирине Тумановской. Поддерживал творчество поэта из Похвистневского района, участника Великой Отечественной войны, юнге Дунайской флотилии Петра Руденко… В кабинете Евгения Жоголева на третьем этаже всегда было людно. С кем только я не встретился в этом легендарном кабинете! Борис Сиротин, Иван Никульшин, Алексей Солоницын – писатели, в представлении не нуждающиеся. Там я узнал детского поэта и замечательного человека Юру Денисова. Казалось, что Жоголева хватает на всех. Всех он любил, интересовался творческими успехами, помогал печататься… Но особенную любовь питал Евгений Николаевич к стихам Владилена Кожемякина – талантливого куйбышевского поэта, погибшего так рано и так странно. В те времена Кожемякин тоже работал в «Волжской коммуне», частенько заходил в кабинет к Жоголеву. Когда Кожемякин трагически погиб, Жогелев не находил себе места. Приеду, бывало, к нему, разговариваем. А как речь о Кожемякине зайдет, Евгений Николаевич начинает ходить из угла в угол и повторяет: «Какой замечательный поэт! Какая сволочь подняла на такого поэта руку?..».

Неравнодушие к литературе и писателям было натурой Жоголева. Он не только создал литературные репутации, он разрушал те «мыльные пузыри», которые тщились выдавать себя за писателей – в каждом регионе таких хватает… Когда я приезжал в Дом печати, мы с Евгением Николаевичем усаживались за его рабочий стол и часами могли говорить о литературе, театре, художнике, выставках… Конечно, я больше слушал, так как не мог в силу проживания в дали от областного центра посещать культурные мероприятия. Но благодаря Жоголеву, замечательному рассказчику и эрудированнейшему человеку, я как бы заочно посещал выставки, беседовал с художниками, спорил с писателями, общался с журналистами… Видимо, я был благодарным слушателем, да и как не быть таковым рядом с такой интереснейшей личностью, как Жоголев! Порой Евгений Николаевич бывал со мной очень откровенен. Как-то сказал мне: «Знаешь, а ведь судьба-то моя могла сложиться иначе. Меня ведь приглашали на работу собкором «Литературной газеты» в Новосибирск, но я отказался…». А потом добавил: «Я однолюб. Потому и остался предан Самаре и любимым моим газетам – «Волжскому комсомольцу» и «Волжской коммуне»…».

Начинал свой трудовой путь «однолюб» Жоголев в Красноармейском районе, что граничит с нашим Пестравским районом. Делал первые шаги в журналистике, работая в районной газете.

В моей домашней библиотеке есть уже ставшие библиографическими раритетами все выпуски сатирического альманаха «Веселый горчичник», активнейшим автором которого был Евгений Жоголев. В первом выпуске сборника за 19994 год, где опубликован его юмористический рассказ, Евгений Николаевич написал мне забавный автограф «На память Эду Анашкину, с любовью, Е. Жоголев. 29.5.1995г.». Не любил он пафосных слов, а ещё не любил безродных слов-выскочек, которые мутным потоком после перестройки хлынули в наш язык из иностранных языков, уголовного жаргона… А вот, тем не менее, видимо, в шутку назвал меня, русопятого мужика-сибиряка на иностранный манер – Эдом. А еще не любил Жоголев такого, вроде бы даже святого, слова, как «творчество». Обходился определением «ремесло», иногда, правда, добавлял синоним – «штучное».

В своей родной «Волжской коммуне» от 17 февраля 1998 года в материале «Пестравка и под снегом читает стихи», посвященном выходу моей книги «Вовкин поцелуй» Жоголев написал: «…для тех, кто любит слово «презентация», я его тоже знаю, но не люблю, поэтому и говорю, что книгу Анашкина «представляли». И это, конечно же, более естественно, поскольку написана она на хорошем русском языке». А еще в статье «Землю попашет, попишет стихи или пополняется ли наша литература писателями «от сохи»» (Самарские известия от 5 сентября 2001 года) Евгений Николаевич написал: «…обращусь к конкретной литературной судьбе нашего земляка Эдуарда Анашкина. Судьба это сложилась у меня на глазах и даже с некоторым участием – первый рассказ Анашкина был опубликован в газете «Волжская коммуна», пятнадцать лет назад. Потом там же печатались и другие его рассказы. Вот уж кого не обвинишь в незнании жизни, в отвлеченности сюжетов и характеров! Ему помогали дельными советами опытные самарские литераторы – Борис Сиротин, Валентин Мясников, Владимир Осипов, Александр Громов, Евгений Семичев, Диана Кан, все они чувствовали благородную внутреннюю силу анашкинской прозы, простота и незамысловатость которой обладают пронзительным чувством любви, сострадания, расположенности к сущему миру…». Далее Евгений Николаевич говорит обо мне, как о «счастливом примере «подпитки» самарской литературы снизу, от земли, от действительных человеческих проблем и печалей. А вот я так думаю по прошествии многих лет, что эти слова Жоголева о чувстве любви и сострадания к миру, к творческим людям, чувство родной почвы в первую очередь следует отнести к самому Евгению Жоголеву! Ведь если бы он сам не обладал этим чувством, он не смог бы увидеть его в других. Будучи сам талантливым писателем, он и в других видел талант.

Его желание всегда чувствовать пульс жизни было не только журналистским, профессиональным, но и человеческим душевным качеством. Казалось бы, зачем ему, известному и очень занятому журналисту, приезжать на все литературные и культурные мероприятия в нашу, неблизкую от Самары, Пестравку? Тем более в наше село Майское! Прислал бы подчиненных из числа журналистского «молодняка» да и дело с концом. Нет же! Приезжал сам, внимательно и заинтересованно следил за созданием и открытием краеведческого музея имени Ивана Автономовича Крайнюкова, пестравчанина, героя Гражданской войны, комиссара штаба Чапаевской дивизии, погибшего вместе с В.И. Чапаевым. А как радовался Жоголев открытию музея в селе Майское: «В нашей области, в селах нет подобного центра культуры. Замечательно!» Но, закончив свою официальную речь, Евгений Николаевич наклонился к моему уху и с грустинкой добавил: «Центр замечательный, но вряд ли будет долговечным. Как недолговечны, Эдуард, сооружения, переделанные из разрушенных храмов. А ваш музейный центр переделан из разрушенной церкви села Телешовка. Под развлекательные мероприятия такие строения не годятся…».

К сожалению, мой друг Евгений Жоголев оказался печально прав! Через несколько лет музей нашего села сгорел. Дотла! Человек, журналист, писатель, подвижник русской культуры и истинный интеллигент, на которых русская культура стояла и стоять будет. Вот кем был Евгений Жоголев!..

Так получилось, что о Смерти Евгения Жоголева я узнал уже после его похорон, из газеты «Благовест», которую мне доставили 1 сентября. Оглушенный произошедшим, сразу позвонил самарскому поэту Борису Сиротину с вопросом – почему не сообщили мне раньше? «Я думал, ты знаешь, - грустно ответил Сиротин.- Во всех самарских газетах ведь были некрологи, по телевидению сообщали…». А я подумал – слишком много сейчас газет выходит, потому, видимо, самые важные новости не доходят до нас. А вот когда-то было в Самаре-Куйбышеве две газеты «Волжский комсомолец» и «Волжская коммуна» (обеим этим газетам Евгений Жоголев хранил верность, как журналист!), и читатели все узнавали вовремя. Тогда журналистика была красна не числом, а уменьем. Такой профессионал, как Жоголев стоил армии журналистов! Да, не простился я со своим другом. Не видел его мертвого, в гробу. В моей памяти он навсегда останется живым, жизнерадостным человеком, каким я его увидел, узнал, запомнил. Писатели Самарской области называют Евгения Николаевича Жоголева «одним из последних романтиков журналистики», добавляя при этом, что эту пустоту не восполнить. Но мне не хотелось бы заканчивать мои воспоминания о Евгении Жоголеве на траурной ноте. И я процитирую классика, который сказал когда-то, видимо, именно о такого типа людях: «Не говори с тоской: «Их нет!». – Но с благодарностью: «Были!»».

Дело Евгения Николаевича «Заслуженного работника культуры РФ продолжают его ученики-журналисты Самары и области, а так же его сын – член Союза писателей России, прозаик, главный редактор самарской православной газеты «Благовест» Антон Евгеньевич Жоголев.

Эдуард Анашкин (Пестравский район, село Майское)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"