На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Интервью  
Версия для печати

Будем достойны той Великой Победы

Памятный разговор

Была Михаила Николаевича Алексеева нескончаемая радость – внучка, которой он посвятил роман «Драчуны», Ксения. Эту беседу с Михаилом Николаевичем в канун 60-летия Победы и провела она сама.

– Дед, расскажи, как ты встретил День Победы?

– 9 Мая разведчики и связисты нашей 72-й гвардейской стрелковой дивизии и мы, военные журналисты, отмечали вместе. Это было в маленьком и чистеньком чехословацком городке Косова Гора, неподалеку от Праги. Капитан Грищенко, Герой Советского Союза капитан Лобанов и я, гвардии капитан, сидели за праздничным столом. Заметил, что мой приятель Петр Грищенко уж что-то очень пристально рассматривает шею Михаила Лобанова.

– Это когда тебя так, Миша? – наконец не выдержал Петр, показывая на глубокий шрам, чуть выглядывавший из-под воротника лобановского кителя. – Что-то я не слыхал, чтоб тебя ранило...

Смутился Лобанов.

– Давно. В июле 41-го. Под Жмеринкой.

Грищенко и я переглянулись

– Так какого же черта молчал тогда, в Ташкенте, когда мы в госпитале после ранений на ноги вставали?..

– Когда вы меня фронтовыми историями угощали? – улыбнулся Михаил.

– Ну да!

– А вы меня не спрашивали...

Вот в такой компании встречал я День Победы. У нас был большой праздник. На столе – чешская сливовица, тушенка с горячими лепешками...

– О чем думалось тогда? Ликовали?

– Торжествовали, конечно, но удивительное дело, здесь, у самой Праги, мы все почему-то вдруг вспомнили Сталинград. Помню, мне подумалось: «А что там, на Волге, будет через 20, скажем, лет? Останутся ли какие-нибудь следы сражения?»

– Одна из последних твоих больших вещей – «Мой Сталинград». Писатель Александр Проханов назвал этот роман-хронику продолжением шолоховского «Они сражались за Родину».

– Я был участником сражения под Сталинградом от первого до последнего дня. Командовал минометной ротой. Был секретарем комсомольского бюро полка. Что значило в то время быть комсоргом? Тогда оргработа была одна: ни шагу назад, только вперед! Речей комсорги не произносили, а поднимались в атаку первыми.

– Может быть, ты вспомнишь какие-то эпизоды Сталинградской битвы, в которых участвовал?

– Я расскажу о том, что видел своими глазами. В августе, отступая, мы попали в окружение. Я вырвался, пошел почти навстречу немецким танкам и спасся. И спас 40 моих минометчиков. Танки устремились за основной колонной, по балке, а я отклонился и вот так под углом и вывел. Один танк, правда, заметил нас и рванул вдогонку. Сержант Сараев, совсем молоденький, меня, по сути, спас. Немец из танка по пояс вылез с засученными рукавами: «Рус, сдавайся!» Сараев бежал со мной все время, а тут остановился. Я успел подумать только: «Коля, Коля, только в партию тебя приняли, а ты...» И тут страшный взрыв. От танка было метров 20 до нас, взрывной волной меня сшибло. А тогда ведь нам зачитали приказ Сталина No 227: ни шагу назад, стоять насмерть. Всем минометчикам выдали по две противотанковые гранаты. Оказывается, Сараев остановился не для того, чтобы сдаваться. Он бросил в люк этого танка сразу две гранаты. Смотрю – танк горит, немец из люка свесился руками до земли, Сараев лежит рядом весь растерзанный... Вот так и вышли из окружения.

– Сараев погиб?

– Самое-то удивительное – нет, не погиб! Проходит много времени, я выступаю по телевидению и рассказываю эту историю. Вскоре получаю письмо от этого самого Сараева! Оказывается, он был тяжело ранен, попал в плен, потом у какого-то бауэра, немецкого крестьянина, работал. Вернувшись домой, с трудом устроился банщиком в маленьком районном центре. После моего выступления обратили на него внимание, нашли документы в архиве, выдали ветеранскую книжку. Его, оказывается, даже представляли к Герою, «посмертно». Но не дали. Я думал к 60-летию Победы снова ходатайствовать, но дочь Сараева сообщила, что он умер.

– А что запомнилось из последних дней Сталинградской битвы?

– Когда немцев окружили, стали их сжимать, стужа была лютая. Мы с минометами переходим на новые позиции. Бойцы тащат – кто плиту, кто лафет – по сугробам. Видим, стоит немец в зеленой шинели, в вывернутой пилотке, чтобы уши прикрыть, и с винтовкой – целится. Мы стреляем из автоматов, а он стоит – мистика. Переглядываемся, еще очередь... Кто-то подошел – а это оказался мерзлый немец. Тут только что наши передовые части прошли, фрица убили, его, еще теплого поставили, винтовку пристроили, и он застыл...

Еще эпизод. Мы взяли Песчанку, большое село, пригород Сталинграда. Когда вошли в него, видим – дети катаются с горы. Смотрю – что же это за санки у них странные? Только что хозяйничали немцы. Присмотрелся – они на мерзлых трупах немцев катаются. Какая же ненависть должна быть!.. Я взял, конечно, крайний случай. Но ведь было и другое. В 1965 году с кинорежиссером Сергеем Герасимовым мы были приглашены в Западную Германию. Лучше всех нас принимали бывшие военнопленные немцы. Я удивился этому, а сами они объясняли очень просто: ваши люди голодали, а нам хлеб выдавали, нас кормили, нас спасли...

– Сейчас на Западе кое-кто пытается переписать итоги второй мировой войны. Что ты думаешь об этом?

– Ничего у них не получится – история уже написана. Однажды во Франции меня привезли в историческое место, недалеко от Кана, где в свое время высадился первый американский десант. Повезли на тот самый крутой берег, где эта малая высадка происходила. Возведен мемориал, подобный тому, что на Поклонной горе в Москве. Он вроде бы посвящен высадке, а назван мемориалом второй мировой войны. Интересно построен: заходишь и видишь две двери – справа и слева. У правой двери написан год – 1939, начало второй мировой войны. Идешь по пандусу вниз, слышишь, как грохочут пушки, взрываются бомбы. Показывают хронику – нашу, немецкую, английскую, французскую. Ты спускаешься, как в преисподнюю. Кажется, гигантский дом рушится на тебя. Достигаешь нижней точки. Гид показывает – посмотрите наверх. А там – крупными латинскими буквами: «СТАЛИНГРАД»! И от этой точки круг идет наверх, ты поднимаешься к левой двери, там написано: 1945. Французы проявили объективность: именно в Сталинграде случился перелом второй мировой войны.

– Но перелом произошел неслучайно, что-то же ему предшествовало...

– Предшествовал полынно-горький, принесший нам неисчислимые страдания и утраты год 41-й. Сколько боли и трагедий вместил он!.. Красная армия отходила на глазах непонимающих, удивленных и обливающихся горючими слезами людей. И все-таки в 41-м надлежит искать истоки нашей победы. Это было первое и самое тяжкое испытание, из которого мы, в конце концов, вышли не побежденными, а победителями. После декабря 41-го был развеян миф о несокрушимости гитлеровской военной машины. Гитлеровцы смогли дойти лишь до московских предместий, а мы, под знаком исторической справедливости, вошли в Берлин и водрузили над рейхстагом Знамя Победы.

Как-то в Чехословакии мне довелось провести несколько часов среди старых антифашистов, возглавлявших в годы немецкой оккупации антигитлеровское подполье. Люди эти признавались, что, как бы это ни казалось парадоксальным, они скорее обрадовались, нежели огорчились, услышав в июне 41-го о нападении Германии на Советский Союз. Обрадовались не по извечной человеческой слабости – что, мол, не нам одним нести сей тяжкий крест... Нет, просто люди эти поняли, что вот теперь-то Гитлер расшибет свою безумную голову, ибо с Советским Союзом шутки плохи.

– Что значит выиграть войну? Достаточно ли для этого победить на поле сражения?

– Страна выигрывает войну лишь тогда, когда она сможет залечить и духовные раны, восстановить разрушенные человеческие связи... Война жестоко ранила не только тех, кто непосредственно принимал в ней участие. Она целилась во многие новые поколения, пришедшие в мир и приходящие уже после 1945 года. Целилась, испытывая на прочность миропонимания, на стойкость, на мужество, на верность Отечеству, на духовность и нравственность наших людей. И я уверен, что, несмотря ни на что, мы выдержим все испытания и будем достойны той Великой Победы.

Тюрина Ксения


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"