На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Интервью  
Версия для печати

Всякая зима когда-нибудь кончается…

Беседа

– Хотелось бы начать с начала. Писательство… Где ваши истоки?

– Я родом из деревни. Из той русской деревни, когда деревня была больше, чем страна. Истоки там. Там сформировалась и любовь к литературе. Детские впечатления, нет, скорее ощущения, о литературе, о слове, о книге и её непреодолимой магии выплавились в то, что теперь можно назвать судьбой. Брал в сельской библиотеке какую-нибудь книжку, даже не понимая ещё, что взял, забирался куда-нибудь на сеновал, искал луч света, который пробивался сквозь щели, и читал. Луч света – солнца – перемещался и я перемещался вместе с ним. Потому что после ослепительного света солнечного зайчика всё остальное казалось потёмками. Яркая страница в ослепительном луче. Это – навсегда. Нравилось листать «Родную речь», разглядывать портреты писателей, нравилось то, как пахнет новая книга. Старшая сестра училась в восьмом классе, а я пошёл в первый. Она читала уже взрослые книги, а я слушал. Старший брат в это время учился в пятом. Он читал, а я слушал. Разве может компьютер всё это заменить?

– Почему военная тема? С чего она началась? Что послужило толчком?

– Все самое сильное и настоящее человек выносит из детства. У меня было счастливое деревенское детство. Деревня для человека, та русская деревня, которая ещё успела нас родить и вынянчить, – это огромный, цветной, счастливый, самодостаточный мир. В его иерархии дети занимают особое место. Дом, в котором я родился, в буквальном смысле стоял на траншее. Правда, траншея эта была немецкая. Я родился в деревне Воронцово Куйбышевского района Калужской области. Её к пятидесятым годам, конечно же, частично запахали, частично затоптали. Но оставшийся рельеф перестали замечать, и мы выросли на этом рельефе. В песке находили винтовочные гильзы и каски. Играли в войну. Лес, куда мы ходили за грибами и ягодами, был весь изрыт окопами и блиндажами. В 60-его годы в те блиндажи и землянки ещё можно было залезть и что-нибудь там найти. В литературе я начинал стихами, даже издал в московском издательстве «Современник» книжечку стихов. Тема войны была всегда. Но теперь она – основная. Правда, по большому счёту, мои книги не о войне, а о любви.

– «Правда о войне» – чья она? Домысливается ли то, чем не владеете? Возможно ли это? Нужно ли придерживаться достоверных фактов?

– Чья правда о войне? Наша. Моя. Моего рода на несколько поколений в глубину. У нас в деревне была берёза. Стояла она на луговине, на гульбище. И вот под этой берёзой часто собирались мужики, выпить, поговорить. Наши отцы и деды. Поколение фронтовиков. Им тогда было лет по сорок. Молодые, сильные, красивые люди, которые победили в той войне. Были среди них и солдаты 41-го года, чаще всего, инвалиды. Когда они хмелели, говорили многое. Мы, дети, иногда допускались на эти посиделки. Там ведь ничего похожего на нынешние безобразные пьянки с матом и прочим не было. Мы многое слышали. Когда мы купались в нашей речке Десёнке и туда, на купальню, приходили мужики и раздевались, мы видели синие рубцы на их телах. На них было жутко смотреть, нас буквально пронзало болью электрического тока от вида шрамов. Невозможно было представить, как человек мог после таких увечий выжить. А некоторые ведь из госпиталей снова попали на передовую.

Если чем-то не владею, не берусь. Здесь всё ведь решает слово. Оно сразу выявляет фальшь или натяжку.

О домысле и достоверных фактах.

Я пишу романы, книги художественные. И в них, конечно же, растворена стихия вымысла. Но вымысел художника, если книга талантлива, становился высшей правдой. Одновременно работаю и над документальными рукописями. Документальные, кстати, выходят в московском издательстве «Центрполиграф» в серии «Правда о войне». У меня есть две книги, которые написаны, если так допустимо сказать, на одну и ту же тему. Для тарусян эта тема святая – история гибели под Вязьмой 33-й армии и нашего земляка генерала Ефремова. И я не могу сказать, какая из этих книг наиболее достоверна. Документальная «Армия, которую предали» или художественный роман «Иду на прорыв!» Кстати, моё название романа: «Белое поле под Вязьмой». Но издательство ЭКСМО название изменило. Таковы условия контракта. Первый роман серии тоже вышел под моим, но вторым названием – «Примкнуть штыки!» Хотя в журнале «Москва» он прошёл под названием «Поздний листопад».

Жанр моих книг – военно-исторический роман. Писание книги – это строительство дома. Вначале, как известно, нужно заложить фундамент. Иначе дом похилится, сгниёт. Фундамент для военно-исторического романа – это реально происходившие события. Но как быть, если ты сам не был их участником или хотя бы наблюдателем? Более тридцати лет я записывал рассказы фронтовиков. И книги «В донесениях не сообщалось…» и «Взвод, приготовиться к атаке!» составлены именно из этих записей, из историй, рассказанных участниками и свидетелями.

– За книгу «В донесениях не сообщалось» вы недавно получили премию Союза писателей России «Сталинград». Среди лауреатов прошлых лет известные писатели-фронтовики Юрий Бондарев, Михаил Алексеев .

– Да, книга была отмечена. Но я не отношу этот скромный успех на свой счёт. Книга, по сути дела, написана не мной. Я был просто скромным писарем при моих рассказчиках. И вот эти рассказы начали переплавляться, трансформироваться и выходить наружу уже в виде художественных текстов. Такова природа творчества. Плюс работа в архивах. Правда вымысла, как венцы строящегося дома, кладётся на прочный фундамент документов и свидетельств. Вот тогда дом строится быстро. Я пишу быстро. Хотя, наверное, это кажется так. Просто много работаю. Книга ведь пишется не только за столом.

– «Примкнуть штыки!», «Иду на прорыв», «Штрафная рота. Высота смертников», «В бой идут одни штрафники», «Из штрафников в гвардейцы. Искупившие кровью», «Встречный бой штрафников». За три года изданы шесть ваших романов. Как вы работаете? Заканчиваете роман и переходите к новому?

– Вначале я назову романы так, как я их поименовал: «Поздний листопад», «Белое поле под Вязьмой», «Высота смертников», затем идёт четвёртый роман – «Одинокий полёт трассирующей пули» (издательство выпустило его двумя томами, под «штрафными» названиями), пятый роман – «Пустые стремена». Сейчас в производстве шестой – «Чёрный туман». Одновременно все эти романы публикуются в «толстых» московских журналах.

Работаю в основном с осени и до весны. Потому что лето принадлежит саду. К саду, к выращиванию цветов и декоративных кустарников я отношусь с той же страстью. Сад – тоже творчество, но уже семейное, коллективное. Сент-Экзюпери в одном из писем другу признался: «Я был создан, чтобы стать садовником». Конечно, Сент-Экзюпери вкладывал в твоё откровение больший смысл. Но ведь и я, когда живу в ожидании цветения своего сада, переживаю и чувствую большее, чем владелец участка земли, которая вот-вот зацветёт или уже зацвела. Летом я думаю. Обдумываю очередной роман. Я продолжаю жить со своими героями. Делаю какие-то заметки, записи. Потом, правда, когда начинается очередной роман, когда звучит мелодия первой фразы и главы идут одна за другой, все заготовки, как правило, летят в камин. Герои живут своей жизнью. Никто не может сказать, заранее, как он поступит в тех или иных обстоятельствах, и как сложатся эти обстоятельства. Тем более человек на войне, где каждый час, каждую минуту судьба подводит человека к выбору, к барьеру.

– Кто ваш читатель? Каковы отзывы ветеранов, критиков. Есть ли отзывы молодёжи? Кто близкий по духу собеседник?

– Читатель мой, как сказал однажды поэт… Да кто его знает, кто он. Хотя с некоторыми я общаюсь. И даже дружу. Глеб Борисович Удинцев, профессор, доктор наук, бывший военный лётчик, штурман «летающего крейсера» Ил-4. Обычно он прочитывает очередной мой роман и звонит. Звонок раздаётся поздно ночью, примерно через двое-трое суток после того, как книга поступает в книжный магазин «Москва» на тверской. Разговариваем. Он прекрасный рассказчик. Вспоминает о том, как их экипаж летал бомбить побережье Балтийского моря, как их сбили. Пишет письма пожилая учительница из Нижегородской области. К 23 февраля и 9 мая присылает трогательные открытки. Пишет, уже на электронную почту, молодёжь. Студенты калужского железнодорожного техникума год назад по книге «В донесениях не сообщалось…» сделали такую замечательную и талантливую инсценировку! Книги выходят большими тиражами, допечатываются, переиздаются. Значит, читатель есть. Правда, не всегда я своего читателя вижу. Нынче эта связь писатель-читатель нарушена. Это большая потеря для культуры, для общества. Общество теряет своё многообразие, становится более однотонным. Мир теряет свои краски, опрощается. Но это уже другая тема…

– Все ваши романы – это история одного героя. Так?

– Не совсем. Героев несколько. Курсант, а затем лейтенант, командир взвода и роты Санька Воронцов. Бывший белогвардеец и майор Абвера Радовский. Другие герои. Женщины. Какой роман без женщины? Все книги – это действительно история с продолжением. Но при этом каждую из них я пишу так, чтобы она могла существовать и отдельно от остальной цепи. И композиционно, и сюжетно она цельна, замкнута в своих началах и исходах. Если читатель найдёт только её одну, он не должен чувствовать некую неполноценность отрывочности, отсутствия целостности. Хотя, конечно, читать, если уж читать, надо всё от начала до конца.

– Ваши герои, видимо, пройдут через всю войну?

– Вначале я не думал, что это будет цепь романов со сквозными героями. Написался «Поздний листопад». Книга пошла в журнале «Москва», печаталась широко, в трёх номерах с продолжением. Тут же последовал контракт. Роман приняло самое крупное в России издательство – ЭКСМО. Уже бурлило в душе что-то другое, но ещё без определённых очертаний. И тут, работая над документальным материалом по истории 33-й армии, я наткнулся на любопытный документ, который совершенно в ином свете освещал тайну гибели командарма Ефремова. Это были трофейные документы, непереведённые ещё – отчёты отдела 1Ц (разведка) штаба одной из немецких танковых дивизий в штаб корпуса. Агентура, разработка операции по захвату штабной группы 33-й армии, имена, клички, даты, населённые пункты… Публиковать в документальной книге, которая вскоре вышла под названием «Армия, которую предали», нельзя. Какую делать сноску, если этого документа нет в наших архивах? И тогда я растворил эту информацию в романе. «Белое поле под Вязьмой» – самый объёмный роман этой цепи. Но написал я его очень быстро, за одну зиму. А потом пошло. Я думал, что мой герой погибнет на Зайцевой горе. Но он выжил. И вдруг я понял, что должен довести его до победы. Санька Воронцов – деревенский парень, курсант Подольского пехотно-пулемётного училища, младший лейтенант, лейтенант, старший лейтенант… Я ещё не знаю, станет ли он капитаном. Но он выживет. Он будет идти и идти по всему этому ужасу, который выпал на его долю и нести солдатскую ношу дальше и дальше. Он для меня – тот русский Ванька-встанька, которого сколько ни опрокидывай, он всё равно встанет и будет стоять вертикально. Мне было лет пять, когда родители с базара из Рославля привезли эту игрушку. Внизу, как своего рода фундамент, был запаян свинец, и пластмассовая игрушка в солдатской пилотке и с ружьём всегда принимала вертикальное положение. Меня, пятилетнего, эта физика, и философия одновременно, потрясли. А теперь у меня есть замысел довести моих героев до 90-х годов прошлого века. Они должны увидеть разрушение и разграбление того, за что они проливали кровь. Продажу земель, где зарыты их боевые товарищи и где они сами не раз умирали. Вот об этой правде тоже необходимо написать. Шукшин однажды сказал: нравственность – есть правда. А значит, замолчать эту правду – безнравственно.

– Сколько времени пишется одна книга?

– Сколько времени… Всю жизнь. Как я могу сказать, сколько лет я писал «Поздний листопад» и «Белое поле под Вязьмой»? Формально «Белое поле…» я начал осенью 2007-го и закончил весной 2008-го. Но книга началась гораздо раньше, лет за восемь до того, когда я написал первую фразу. Началась она, когда я поехал в Вязьму на могилу генерала. Но книга пишется всю жизнь и после её издания. Я имею в виду правку. Читатели читают, что-то замечают. Какие-то просчёты и неточности. Я вношу правку. Перечитываю книги, когда они выходят, и снова правлю. Правка – это постоянный, мучительный процесс. Это – попытка дойти до некоего своего вектора совершенства, который незрим и который, тем не менее, всегда перед тобой, как зелёный огонь светофора.

– В ваших книгах всегда, прямо или в косвенных упоминаниях, мелькает Таруса. А не хотели бы вы написать о том, что происходило здесь во время войны?

– Сейчас, буквально через месяц, я сдаю в издательство сразу две рукописи – документальную и художественный роман – о том, что происходило здесь, на рубеже Оки и Протвы в октябре-декабре 41-го. Документальная книга так и называется – «Рубеж». Здесь стояла 49-я общевойсковая армия Западного фронта. В октябре она вкопалась в землю и не отошла ни на шаг. Бои шли и по Оке, и в Волковском, и в Селивёрстове, и в Крестах, и в Кузьмищеве, и в Салтыкове. Но особенно упорные под Высокиничами и Кремёнками, возле Екатериновки и Малеева. Роман под рабочим название «Заградотряд». Как раз в этот период в войсках начали создавать заградотряды. Правда, использовали их не в ближнем тылу, против своих же, бегущих, а непосредственно на самых критических участках фронта. Работал в архивах. Для тарусян в этих книгах будет много нового. Например, история о том, как сдавали и как брали Тарусу. Документы свидетельствуют о том, что всё было не совсем так, как о том повествует официальная версия. Правда была сложнее и страшнее. Вот почему не заглядывали в архив Минобороны. А я думаю, что заглянули, посмотрели и решили туда больше не заглядывать…

Под Волковским и Малеевом храбро воевали якуты. Пополнение, прибывшее туда в дивизии в октябре и ноябре 41-го года. Они не знали русского языка. Им перед боем говорили: «Делай так, как русский командир». И они добросовестно выполняли приказ. Были случаи, когда отбивали захваченный во время немецкой контратаки участок траншеи. И что обнаруживали? В середине лежал русский лейтенант, командир взвода, а вокруг него по периметру лежали исколотые штыками бойцы якуты. У них кончались патроны и гранаты. Но никто не уходил от убитого командира и защищали его тело до последнего. Вот когда наш народ был един! Вот когда мы, русский народ, были силой! Никто не делился, кто какой веры и какого обряда. Надо было выстоять под Москвой – выстояли. Надо было дойти до Берлина – дошли. И жизнь потом, после войны, начали налаживать. Правда, вскоре власть на местах и в стране от фронтовых командиров перешла в руки чиновников, и те начали выкручивать своё, узкопартийное. Снова народу не дали жить вольно и есть досыта. Но об этом я напишу в последнем романе начатой цепи. Последнее звено должно, по моему замыслу, замкнуть кольцо. Роман «Заградотряд» не связан с цепью романов о Саньке Воронцове. Он написался случайно. А вот в последнем романе цепи я, конечно же, за основу возьму маленьких провинциальный городок на Оке с его прелестями и безобразиями, интригами и прочим… Чтобы не стареть и не дряхлеть, к лицу время от времени надо подносить зеркало.

– А что в планах? Вы заключили договор с издательством «Молодая гвардия». Вы что-нибудь пишете для серии Жизнь замечательных людей?

– Да. Нынешняя «Молодая гвардия» – это ЖЗЛ. Но ЖЗЛ – самая популярная и престижная книжная серия. Заключил договор на биографию маршала Ивана Конева. Снова – архивы, поездки, накопление материала. Беседы с дочерью и внучками. Коневы – прекрасная семья, которая свято хранит память о своём отце и деде. Работать мне легко, потому что всё сконцентрировано в одном месте, в одних руках. Что получится, пока не знаю. Но своего героя я уже полюбил, а это главное. Работаю много. Надо спешить. Скоро весна, проснётся сад. Зимы у нас долгие. Но всякая зима когда-нибудь кончается.

В планах также переиздание путеводителя «Прогулки по Тарусе». Но его вначале надо выправить, дополнить. В нынешнее издание, видимо, включу эссе о Николае Тарусском, поэте, погибшем в Сталинградском аду в 42-м. Видимо, выпущу вторым изданием историческую книгу, собрание тарусских легенд, «Меч князя Тарусского», но под другим названием. Путеводитель, кстати, тоже приняло одно московское издательство, но пока ещё идут переговоры и сроки издания не определены. Издательство крупное. Оно работает напрямую с турфирмами, которые являются основными покупателями путеводителей. Но во время консультация выяснилось, что поток туристов в Тарусу весьма мал. Так что, возможно, придётся снова выходить в «Золотой аллее» в Калуге. Но «Золотая аллея» прекрасное издательство, книги печатает в Можайске, в очень хорошей типографии. Так что «Прогулки…» появятся в любом случае.

  Весна приходит неминуемо и всегда в своё время…

Сергей Михенков, писатель (г. Таруса)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"