На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Интервью  
Версия для печати

Этот край – моя Отчизна

Беседа с писателем Сергеем Бережным

Сергей Еремин: В среду рано утром на сайтах появилась информация о пленении группы Марата Мусина «АННА НЬЮС». К вечеру «Россия 24» сообщила, что имело место предательство, но плена удалось избежать и группа вышла к своим. Ты был среди них, поэтому к тебе и вопрос: «Что случилось?»

 

Сергей Бережной: Война это не Голливуд, это рядом идущие благородство и предательство,  самоотверженность и самопожертвование, трусость и подлость. А ещё жестокость, не свойственная даже зверю, порой не всегда мотивированная, заложенная в человеческом естестве. Так что оказываясь  на войне, следует всегда  быть предельно собранным, избавленным от иллюзий и готовым к выживанию, но не любой ценой. То, что случилось с группой – это типично, и мы были готовы к этом: У каждого свои ощущения в силу психофизического состояния, опыта, возраста. Поэтому рассказ каждого из нас может расходиться в деталях, но совпадать в общем. Мне повезло во всех отношениях, поэтому считаю своё видение самым объективным. Шутка, конечно.  В общем-то, закономерно попасть в ситуацию, если работаешь с Маратом Мусиным. У него всегда балансирование на играни запредельного, а поневоле и у всех, кто рядом – мы же неразделимы.  Он уже более чем красочно поведал об истории попытки захвата группы, так что стоит лишь убрать эмоции гражданского человека, коснуться деталей, «высушить» картину. Изначально взял с собою в поездку самых надежных ребят, прошедших школу спецназа и войны. Объяснил шансы на возврат – они были невелики, но мои друзья остались верны слову. Они вызывают только восхищение своей выдержкой и профессионализмом, готовностью служению Отечеству – школа-то  советская. Да и вообще не будь этих троих белгородцев, исход мог бы быть иным.

 

С. Еремин: Можешь назвать их?

С. Бережной: Увы, нет, не время.

 

С. Еремин:  Так что же всё-таки произошло?

С. Бережной:  Мне надо было в Горловку к Безлеру, но туда вела единственная менее опасная дорога. Нашёлся проводник: за двое суток он не раз случайно оказывался рядом. Теперь понимаю: не случайно.  Подвела интуиция, усталость или болезненное состояние – несколько суток без сна пеленали сознание, давило сердце и шкалило давление, поэтому за дорогой не очень-то следил, хотя осознавал, что эти двадцать-тридцать километров могут в любой момент стать дорогой в вечность. У Марата неточность – мы не ехали в аэропорт снимать штурм, это он так считал, а я не стал его разубеждать. А дальше – другая дорога, блокпост нацгвардии,  ствол в спину проводника при попытке остановки, педаль газа до пола. Попытка разворота была бы пресечена пулеметной очередью без всяких шансов. Низкий поклон моим ребятам: они могли на своем «уазике» развернуться и уйти, но сознательно пошли в ловушку  вслед за нами, взяв на прицел «укров». И те бросились врассыпную – умирают за идеи, а не за деньги. Что было дальше, уже рассказал Марат и повторяться не стоит. Одна деталь – очередь была короткая, в три патрона, а не длинная, да и то это водитель не поставил автомат на предохранитель – неопытный, всего второй месяц в отряде. А вообще они держались достойно – надежные ребята.  Ну а пленных, которых брали по пути, отпустили под честное слово – милосердие искупает грехи. 

 

С. Еремин: Верили, что выберитесь?

С. Бережной: Когда прошла информация о нашем пленении и дочь атаковали звонками, она ответила однозначно:  я знаю Марата Мусина, своего отца и его друзей – их живыми не взять, поэтому сообщение о плене – ложь. Они живы, они выйдут. Ну как мы могли разрушить эту веру? Выберемся – не выберемся – так вопрос даже не стоял. Мы были обязаны выйти. Во всяком случае, взять нас было совсем не просто: у нас и сила духа, и мастерство. Даже интеллигентный  профессор товарищ Мусин не только весьма мастерски владеет пистолетом и автоматом, не говоря уже об остальных. Ополченцам плен тоже был противопоказан. А вообще самостоятельно обувая утром берцы ещё не значит, что ты снимешь их сам, а не в морге их снимут с тебя. Должно быть философское отношение и к жизни, и к смерти. Вопрос только в сроках, но на всё воля Божья.

 

 

С. Еремин: Вы в западне, шансы выбраться невелики. Какие чувства испытывали?

С. Бережной: Не поверишь – страха не было. Было сожаление – многого не успел из задуманного, не успел попросить прощения, кредиты, обязательства. Когда шли – несколько раз всплывало в сознание: « Так хочется жить…» Это слова из песни, она с Сирии со мною. Солнце слепит, цикады трещат, птицы поют – пастораль небесная, а тут «шаришься» с автоматом по своей земле.  Злость  брала, потому принципиально ни разу ползком не передвигались – всё больше в рост, лишь иногда пригибаясь. Может быть и глупо, но психологически верно. А когда Дима оставлял «граник» и демонстративно с одним пистолетом вразвалочку уходил на разведку – моряк вразвалочку сошел на берег – улыбка оживала на лицах.

Ещё была обостренность чувств – зрения, обоняния, слуха и ясность сознания. Схватываешь всё вокруг молниеносно, отцеживаешь, анализируешь и принимаешь решение, соглашаясь с предложением ребят либо отвергая. Сразу же уничтожил документы и флэшкарты – там были лица людей и объекты, о которых не должен  был знать враг. Так же действовали и остальные. Растеряйся в первые секунды – сегодня бы мы не беседовали. Было чувство жажды – сутки без воды. Промёрзли насквозь – «выкупались» в протоке, а температура стремилась к нулю. Судорога от холода сводила мышцы и каждое движение вызывало острую боль. После выхода к своим – пеленающая усталость. Не было чувства безнадежности, страха, паники. Повторяю: была уверенность в том, что выйдем, поэтому эйфории по поводу выхода тоже не было – всё буднично, будто в булочную сходили. Единственное – не хотелось кануть в безвестность, оставить сомнения в том, что группа полегла в бою с честью и славой.

 

С. Еремин: А что с предателем?

С. Бережной: Ушёл, точнее, ему дали уйти. Вопрос в другом: кто заказчик? В среду на одном из украинских сайтов прошла информация об успешной операции СБУ о ликвидации группы Мусина. Спустя короткое время она исчезла, но была похожа на информацию некоторых российских сайтов с тем же содержанием. Ликвидация Мусина, а заодно и группы была удобна именно в Новороссии – в вакханалии беспредела и предательства легко направить по ложному следу.

 

С. Еремин: Вы были там в качестве журналистов?

С. Бережной: Марат  Мусин не только ученый, экономист, писатель, политолог, публицист, но ещё и руководитель новостного агентства. У меня обычная писательская командировка от Союза. Остальные осваивали профессию военных репортёров. Идёт война с Россией и каждый должен хоть что-то сделать, чтобы остановить её. Чистой журналистики не бывает, она всегда социальна и классова. Вчера Россию распинали в Югославии и убивали на Ближнем Востоке, сегодня руками националистов и наёмников убивают русских уже на нашей земле. Повторяю, это наша земля – древняя славянская, политая кровью наших предков и её надо защищать. Два десятка лет назад предатели земли Русской отрезали от неё целые куски, провозглашая административные границы государственными и кровавый разлом прошёл даже по семьям. Их щедрость оплачена иудиными сребрениками. Нас сделали самым большим в мире разделённым народом. И мы должны с этим с мириться? Никогда! Сегодня информационная война более тотальна и результативна, нежели пули или снаряды. Американская пропаганда дала обильные всходы на холуйском сознании западенцев и началась кровавая жатва.

 

С. Еремин: Почему холуйском? Они хотят европейской интеграции.

С. Бережной: Украинцы давно интегрировали в европейские бордели, в уборку улиц, в мытьё сортиров – мы не против. Национальная гордость великороссов не позволяет иди их стопами, вот и поднялись сначала Крым, затем Донбасс.

Сегодня с Новороссией сражается не только официальный Киев и западенцы, наёмники со всего мира. Из Сирии пришли ваххабиты – наши бывшие сограждане. Сейчас они отрезают голову нашим единоверцам, завтра после обкатки на Украине взорвут Кавказ, Татарстан, Башкирию, Пермский край. 

А наш обыватель, отрыгивая пивом и баварскими колбасками, вопрошает: а зачем ты едешь на войну?

Я не могу быть простым созерцателем и констатировать лишь факты – воспитан иначе.  Для меня журналистика и публицистика – это средство идеологической пропаганды. Мне не надо прятать свои идеи за лукавой фразой – они не оплачены ни чьими деньгами. Аналогично Марат – Агентство создано людьми, у которых боль за Россию разрывает сердца. Поэтому информация  «АННА НЬЮС» при максимальной объективности определена  идеологическими ценностями.   Так что пусть нас считают комбатантами, но мне не позволит совесть не встать плечом к плечу с тем, кто закрывал меня, кто делил глоток воды или кусок хлеба, кто с оружием в руках защищает землю русскую.  Ты можешь представить себе, что Шолохов или Твардовский, Симонов или  любой другой писатель на фронте будут прятаться за спины солдат и вопить: мы журналисты, не трогайте нас!

 

С. Еремин: Тогда ты необъективен в оценке ситуации в Новороссии?

С. Бережной: Ещё как объективен! Я же ещё и юрист, поэтому факты для меня прежде всего. Я обязан писать о зверствах карателей, о разрушенных домах, детских садах и школах – должен быть образ врага, но не буду писать об ответной жестокости, бардаке и криминальном беспределе – с этим надо бороться без истерики. Но разве это свидетельство необъективности?

Я буду писать о пассионарности луганчан и дончан, российских добровольцах, взявших  в руки оружие, но я не буду писать о предателях среди них – не время и не место.

Я буду рассказывать о жизни на грани выживания – без света и воды, в холоде, с миской похлёбки в день и чаем без сахара, но не буду говорить об «отжатой» гуманитарке, разграбленных квартирах и отнятых машинах.

На войне правовое поле – это из области фантастики, правит сила автомата. Разбежались милиция, прокуратура, суды – паралич коррумпированной власти, но ополченцы, не искушенные в праве и криминалистике, сами наводят порядок по законам войны. И не всегда справедливо, но разве она есть в нашей мирной жизни?

Следы войны на каждом шагу. Гуманитарная катастрофа – налицо. Что ещё надо? Это объективная действительность, не требующая доказательств. Или это батальоны сопротивления расстреливают свои города, дома, семьи? Бред украинских СМИ даже опровергать не стоит – это клиника.

 

С. Еремин: Кто воюет с Новороссиией?

С. Бережной: Повторяю: это война с Россией пока ещё в Новороссии, хотя Киев твердит о Белгородчине, Воронеже, Курске, Ростове, Краснодаре и т.д. как об исконных украинских землях, подлежащих освобождению от русских. Двадцать лет в сознание украинцев вбивали: Россия – враг, русских надо убивать. Воспитаны целые поколения с доминантой: «москаляку на гиляку!» Я беседовал с пленными: есть ненавидящие нас, но большинству всё равно, лишь бы платили. Пленные спецназовцы не знали своей истории, за исключением капитана – и это показатель интеллекта. Колбасно-долларовое сознание: платите деньги и мы будем воевать. Не стоит тратить время на их переубеждение – неблагодарное занятие.

 

С. Еремин: Последний вопрос. Что заставило опять оказаться на войне?

С. Бережной: Ненавижу войну и насилие в любой форме. Не хочу, чтобы мои дети и внуки пережили то, что переживает Донбасс. Да, мы разные и по-разному воспринимаем чужую боль. Но бывают моменты в жизни страны и нации, когда надо встать на колени, чтобы помолиться перед боем – вера сплачивает. Есть  сегодня у России свой Сергий Радонежский, есть свой Дмитрий Донской. Готовы ли мы сегодня к сопротивлению? Увы, пока единицы. Многомиллионный Донбасс ломанул через границу, вместо того, чтобы брать в руки оружие и идти на Киев. Если бы не горстка луганчан, дончан и российских добровольцев, то маршировать бы колонам бандеровцев по улицам Москвы. Впрочем, пятая колонна уже активизировала свою сеть и заносится рука для удара в самое сердце. Я видел депутатов из областной Думы сибирских городов, с оружием в руках рядовыми бойцами сражающихся с карателями. Это их отпуск. Там были средней руки бизнесмены, работник банка, офицеры, отставники и просто честные люди, приехавшие сражаться. Они добровольцы, деньги не получают: на амбразуру или под танк за деньги не ложатся. Сегодня пассионарии России сражаются на Донбассе, чтобы не взрывались наши дома и не гибли наши дети в Белгороде или Воронеже, Москве или Питере. Увы, не все это понимают или не хотят понимать – сытость мешает. Запылает наша Россия и порскнут, как крысы, обыватели, лавочники, чиновники, как бежали здоровые мужики из Донбасса – для них родина там, где тепло и сытно. У Станислава Куняева есть строки: «Им есть, где жить, а нам – где умирать». Так вот мы не побежим и нас ещё в России немало.

Буржуазная Европа, эти прославленные демократии легли под Гитлера как подстилки практически без сопротивления. Лишь Франция сражалась аж целый месяц! А мы не только четыре года гнулись, но не ломались, так ещё и до Берлина дошли! Вывод: мы были сплочённым народом с сильной властью, как бы её сейчас не нарекали. Но факты неопровержимы. Кстати, встреченный там немец сказал: только вы, русские, способны противостоять американскому фашизму, и если бы мы были вместе, то Европа была бы непобедима.

Недавно встретил депутата и бизнесмена – кошелек для алчных чиновников, который клял власть и президента, восхищался Порошенко и Яценюком, сетовал на курс валюты и ненавидел Россию именно за то, что она поднимается с колен. Ему привычнее находиться в интимной позе, заодно облизывая ботинки. А ведь таких немало. Это сытое быдло уже привыкло к  роскоши отелей, научилось стоять на лыжах и чванливо жрать в дорогих ресторанах. Они вне Родины, они уже изначально продали её за лобстеры и туалетную бумагу. Что с ними делать? Приятель предложил вывозить их в багажнике на Донбасс, чтобы они рыли окопы, подносили «утки» искалеченным, довольствовались похлёбкой. Хотя бы на месяц, а там посмотрим. Хотя они уже мертвы – проржавевшей душой, отсутствием совести, веры и вряд ли подлежат реанимации.

Сергей Еремин, заместитель главного редактора газеты «Белгородская правда»


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"