На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Интервью  
Версия для печати

Прожитое и пережитое…

К юбилею поэта Александра Голубева

Очередную памятную веху в жизни – семидесятилетие – воронежский поэт Александр Голубев встречает новой, в некотором смысле – этапной книгой, изданной в Москве. Сборник «Накануне восхода» широко представляет творчество лауреата Всероссийской литературной премии имени Михаила Шолохова. Это, прежде всего, стихи и поэмы, рождённые в нашем донском крае «лазоревой степи, земли чарующей и легендарной». Это поэзия с заветной мыслью автора – «сказать бы слово о России». Слово – незаёмное и обжигающее душу, утверждающее и убеждающее: «жить на свете стоит» и нужно во благо Отечества. Завершают книгу воспоминания о земляках, старших товарищах на литературной ниве, среди них – рассказ о большом русском поэте-фронтовике, Почётном гражданине города Россошь Михаиле Фёдоровиче Тимошечкине.

 Голубев трудился на сельской газетной ниве. Был на комсомольской и партийной работе. Он автор многих книг, изданных в Воронеже и Москве. Секретарь правления Союза писателей России. Заслуженный работник культуры Российской Федерации. Возглавлял старейший в Центральном Черноземье воронежский литературный журнал «Подъём», сейчас – заместитель главного редактора.

Прожитое и пережитое в стихах. Об этом и говорим.

Знаемся с ним со студенческой скамьи. Чубатый чернявый старшекурсник мне, первогодку, показался «дюж городским». При галстуке, в разговоре замысловато пощёлкивал пальцами рук, умно рассуждал о стихах и литературе. Насмешлив. Узнав, что я рос на печи в воронежской степной слободе, начал задираться: «хохол­ – мазница, давай дразниться».

Но если говорить о студенческой поре всерьёз, то оттуда – настоящее бескорыстное братство. С возрастом утверждаешься в этом больше и больше. Мне на всю доставшуюся жизнь памятны и твои уроки того бурсацкого общежитейского бытия. Не унижайся, но – уважай старших. Не гробь себя на ночной разгрузке цемента, щебня, коли силёнок и здоровья недохват. Деньги прирабатывай головой. Трезвым умом. Хорошо учись, для того ты сюда в институт и пришёл. Получай повышенную стипендию да протягивай ножки по той одёжке…

Да и место под общежитейским солнцем я получил благодаря вам, моим старшим друзьям. Вы с поэтом-бородачом в солдатской гимнастерке Славой Ситниковым допытались, что ночую, обретаюсь я на железнодорожном вокзале. Взяли меня, что называется «за шкирку», и повели к проректору по хозяйственной части Нахнюпе, строгому офицеру-отставнику. Мне наказали: молчи как рыба! Вячеслав с порога прищелкнул каблуками ботинок: «Иван Семенович, разрешите обратиться. Парня работящего нашли. Столяр-краснодеревщик высшего разряда». Проректор только крякнул, но дал команду, чтобы мне выписывали ордер на вселение в общежитие. На нас с тобой – ноль внимания. А Славке приказал по-военному чётко: «Молотки в руки! Гвозди в зубы! Стулья в «красном» уголке должны быть как новые. Проверю лично».

Будем считать, что и о нас Николай Васильевич Гоголь сказал: нет уз святее товарищества.

Теперь о главном.

– Стихи, говорят, не пишутся, рождаются. Помнишь, как родился первый стишок? Сочинял-то ещё в «колыске-люльке».

– Безусловно, помню. Написал я свое знаковое «творение» зимой, в далёком 1952 году, будучи учеником второго класса. Не долго думая, отправил его в «Пионерскую правду». По прошествии некоторого времени был сильно удивлён тем, что стихотворение почему-то не напечатали. Но зато пришёл ответ из редакции. Литературный консультант «Пионерки» советовал не бросать занятие стихами, но при этом настоятельно порекомендовал выучить правописание безударных гласных. Очевидно, при создании вдохновенного произведения о зимних забавах, слово «кататься» я написал через букву «о», совершив чудовищную грамматическую ошибку.

– Ты из поколения детей войны. Написал об этом пронзительно: «Мы в детстве редко улыбались, мы в детстве без отцов остались…». Что оставила Великая Отечественная война в твоей судьбе?

– Наверное, как многие мои ровесники, вспоминаю своё детство без особых радостей. Отец не вернулся, поэтому надеяться на то, что в трудную минуту можно будет опереться на родное плечо – не приходилось. Во всём рассчитывал только на самого себя. Послевоенную обездоленность и нищету видел не издали, а в упор, и сам испытал её по ноздри. Но именно эти лишения укрепляли тягу к противостоянию им. В тринадцать лет ушёл из дома в Вёшенскую школу-интернат, чтобы продолжить учёбу. И уже в то время понял, что мир не без добрых людей. В первую очередь тех, кто сломал хребет фашизму, домой вернулся победителем и с особым чувством умел радоваться жизни. Моё благоговейное отношение к фронтовикам, людям, подарившим всем поколениям земли Победу, остается неизменным.

– Своим творчеством ты привязан к месту рождения, к тихому Дону. Как считаешь: хорошо это или не очень для человека пишущего?

– Когда у человека есть малая родина, то любая дорога приведет его к Родине большой. Об этом хорошо и точно сказал Сергей Есенин в споре с Зинаидой Гиппиус: «У меня родина есть, у меня есть Рязань». У Шукшина – Сростки на Алтае, у Исаева – Коршево на Битюге, у Шолохова – донские хутора Кружилинский, Плешаковский, вообще вся вёшенская округа, у Прасолова – Россошь… А в итоге у нас, литераторов разных величин, – есть Россия.

– Рядом великий земляк Михаил Александрович Шолохов. О нём речь у нас ещё впереди. А пока скажи, не его ли пример подсказал хуторскому хлопцу, что поэтом ты тоже можешь быть?

– Шолохов вряд ли был для меня примером. Уж слишком несопоставимые масштабы. Занятие творческим трудом, и тем более поэзией, в подсказках не нуждается. Если Бог дал тебе хотя бы маленькую возможность для самовыражения, то дорожи этим, ведь другим такую милость он не оказал.

– За отчим порогом ты выбрал Воронеж. Мог бы уехать учиться в Ростов, в Москву. Тогда крестьянский сын мог держать направление на любой университет. Почему – Воронеж и педагогический институт?

– Разумеется, мог бы поехать в любой другой город. Но выбрал Воронеж. Вот тут, как раз и хочу вспомнить Шолохова, ученика Богучарской гимназии, искренне любившего Воронеж. Однажды в беседе с профессором нашего педагогического института Иваном Фёдоровичем Бирюлиным великий писатель по-казачьи, простодушно сказал: «Воронеж удивительный город. Он «хучь» кого приманит». Неслучайно старинный город на реке Воронеж встречается в его книгах неоднократно. Пожалуй, в этом будет заключаться мой ответ на вторую часть вопроса: почему Воронеж, и почему пединститут.

– С чьей поддержкой укреплялось желание быть поэтом – «каким хочу, таким и знаменитым»?

– Вслед за Есениным хочу повторить: «Мы в знатные очень не лезем». А вот «желание быть поэтом» подкреплялось во мне первым школьным учебником – «Родной речью» со стихами Ивана Сурикова, Алексея Кольцова, Ивана Никитина, Николая Некрасова, Алексея Плещеева, Афанасия Фета, безусловно, Александра Сергеевича Пушкина, Михаила Юрьевича Лермонтова, одним словом, классикой отечественной поэзии. И ещё – очарованием донской природы.

– Как потом попал в Литературный институт? Туда с филологическим образованием вроде бы не брали. Я, как та бабуся, которая допытывалась у внука: зачем тебе второй институт? в одном не выучили? Признаюсь, в педагогическом институте сам оказался совершенно случайно. Нисколько не жалел и не жалею об этом.

Первую лекцию нам читал, как после узнал, один из лучших знатоков русского фольклора Вячеслав Алексеевич Тонков. Потом уже вместе с ним были на практике в Чехословакии и видели, с каким благоговением слушали нашего пана профессора пражские учёные-слависты. Антон Фёдорович Шоков заставил быть преданным навечно археологии. Русскую литературу нам читали, будто явившаяся со страниц толстовских романов дворянка – Елизавета Павловна Андреева, до безумия любившая поэзию Александра Блока, Сергея Есенина, прозу Михаила Шолохова – Елена Леонидовна Лепешинская.

Знанием русского языка мы обязаны институтской кафедре, её заведующей Елене Александровне Назиковой, требовательным и принципиальным «до упора» Валентине Никаноровне Кретовой, Алле Константиновне Соколовой, Евгении Борисовне Артёменко…

– Я, как и ты, до бесконечности признателен преподавателям нашего педагогического за науку. Пусть простят нас те, кого не назвали.

Но быть студентом Литинститута – моя давняя и заветная мечта. Когда я оканчивал среднюю школу, преподаватель литературы и поэт Михаил Николаевич Ковалёв, после публикации первых стихов в вёшенской газете «Донская правда» настоятельно посоветовал мне поступить в Литературный институт, о котором я тогда никакого понятия не имел. И разве можно было ослушаться человека, который в тебя верит. Но с ходу осуществить мечту не удалось. Не было трудового стажа, а его наличие являлось обязательным условием для поступления в элитный по тем временам вуз.

И только после окончания пединститута, отработав сотрудником Подгоренской районной газеты необходимый срок и получив соответствующую запись в трудовую книжку, я на общих основаниях, как обычный десятиклассник, направил документы в приёмную комиссию. Прошёл творческий конкурс, сдал вступительные экзамены и был зачислен на заочное отделение. Думаю, что подобное моё упорство было оправданным. Ведь для занятий творчеством, особенно для приобретения профессиональных навыков необходима среда из таких же, как ты, – «чокнутых» или близко к этому – коллег. Мне, вообще-то, повезло. В ту пору в творческих семинарах, которыми руководили выдающиеся мастера литературы, школу изящной словесности проходили – Юрий Кузнецов, Борис Примеров, Юрий Беличенко, Сергей Чухин, Василий Макеев; двумя курсами старше учился ныне самый знаменитый лирик России Николай Рубцов.

– Литературным ремеслом владеть нужно. Всё же: поэзия – это состояние души. Из разных своих стихов прочти самые дорогие тебе строки.

– Не думаю, что они самые дорогие, но тем не менее:

Я был упрямым и двужильным.

Всё вынес, господи прости.

Одно лишь сердцу непосильно,

когда невежество в чести.

Это строчки из стихотворения, посвящённого памяти композитора и создателя Воронежского русского народного хора Массалитинова.

– Я тебе искренне завидую. Ты знал Массалитинова, Мордасову. Что дало общение с ними?

– Я не только знал, но и дружил с этими замечательными мастерами. На мои слова Константином Ираклиевичем написано несколько песен. Одна из них «Не кукуй, кукушечка» в исполнении Воронежского русского народного хора завоевала первое место на Всероссийском конкурсе патриотической музыки. В составе творческих бригад, которыми руководил Массалитинов, побывал, наверное, во всех районах области. У меня сохранились редкие фотографии, где группа деятелей искусств из Воронежа запечатлена на встрече в поле со свекловичницами красносёловского колхоза в Петропавловском районе.

О Марии Николаевне Мордасовой и её муже Иване Михайловиче Руденко, заслуженном артисте России, баянисте Божьей милостью, говорить особенно приятно. Произнесёшь это магическое слово «Мордасова», и сразу теплеет на душе. Вспоминается её голос, и вся Мария Николаевна – статная, воистину народная красавица Всея Советского Союза, при этом без малейшего намёка на исключительность. Из общения с Массалитиновым, Мордасовой сумел понять главное. За место под солнцем приходится воевать трудом праведным. На Олимпе славы, как на курином насесте, свободных мест нет, и уж если окажешься там наверху, помни о том, что падать с высоты ой как больно. В искусстве, как ни в каком другом виде человеческой деятельности, конкуренция никогда не исчезала. Поэтому «хвалу и клевету приемли равнодушно». Это пушкинское правило обязывало жить скромно, согласно воспитанию, полученному в наследство от предков, добывавших хлеб насущный в поте лица своего. Как итог, у воронежских знаменитостей – никаких сверхнакоплений и богатств, а вот талант, что Бог им подарил, сполна отдан людям.

– Редко кто из поэтов осмеливается писать поэмы. У тебя – «Седая весна», «Ногайский зять», «Луговая рябина», «Лунный берег», недавно вышла, интересная, с ярким гражданским звучанием, получившая высокую оценку читателей и критики, – «Судный час». Ты продолжаешь крепить лучшие лирико-эпические традиции в русской литературе. Кто или что тебе опорой? Ведь на глазах вытравляется любовь к родному слову, к добрым человеческим чувствам, к прекрасному, к красоте, которая вроде бы должна спасти мир.

– Очень сложный вопрос. Стремление к самовыражению и стимул, и опора – одновременно. Но в поэзии из средств, соединяющих высокие лирические чувства и эпос, наверное, только жанр поэмы является наиболее универсальным. Образцом такого вида произведений без всяких сомнений является «Слово о полку Игореве». Оно до сих пор, спустя века, остаётся единственной недосягаемой вершиной в русской литературе, несмотря на то, что в отечественной стихотворной классике с той поры появились десятки, если не сотни произведений эпического жанра. Из советского прошлого к нам пришли поэмы Александра Твардовского, Бориса Корнилова, Павла Васильева, Николая Тихонова, Василия Фёдорова и, конечно, земляка-воронежца Егора Исаева, которые стали национальным достоянием русской советской литературы, её золотым фондом. В подавляющем большинстве они имеют касательство к болевым точкам отечественной истории.

Любые войны, как известно, испытывают человека на разрыв. Но при всей их смертоносной разнице, есть одно общее – кровь, пролитая предками разных поколений, по-прежнему остается красной. Убиенные когда-то во славу России – это наши родные люди: будь то ратники князя Игоря, казаки, оборонявшие азовскую крепость в 1641 году, бойцы гражданской или Великой Отечественной войн, участники афганской и чеченской кампаний, юго-осетинского конфликта – они становятся живыми действующими лицами истории. И потому воинская доблесть этих людей прекрасна, поскольку она имеет достойный их высокой чести результат. Пожалуй, это и является опорой в стремлении поэтов рассказать средствами художественного слова о высоких и красивых душевных качествах своих героев, которые не раз спасали мир.

– Мои далёкие предки слободские казаки верой и правдой служили Отечеству. Непонятно, за какие прегрешения их указом перевели в войсковые обыватели. Стали крестьянами. Кто сейчас даже из историков знает, что победа в Полтавской битве была добыта казачьими слободскими полками и оплачена немалой кровью? У тебя дед донской казак. Ты стараешься сохранять традиции казачества. Зачем?

– Недавно Россия и Украина отмечали 300-летие Полтавской битвы. Никто из нас, русских и украинцев, кровно чувствующих тысячелетнее родство двух славянских народов, даже в дурном сне не хотел бы видеть то, что в братской стране станут насаждать неприязнь и враждебность к своим соплеменникам по Киевской Руси. Горько. Дай Бог, чтобы всё это кануло в лету.

Касаясь вопроса возрождения казачества, скажу своё сугубо личное мнение. Как ни печально, но время казаков, на мой взгляд, прошло. Потомки создателей и заступников Руси – донские, запорожские и ещё более десяти казачьих Войск бывшей Российской империи, в настоящее время почти не востребованы. В Вооружённых силах России крупных казачьих формирований нет, и, скорее всего, уже не будет. Кавалерия, как стратегическая сила, ушла в далёкую историю. Беречь казачий уклад, то есть жить хуторами и пахать свои наделы на быках, как это делали казаки хутора Татарского из «Тихого Дона» – невозвратное былое. И потому нынешним наследникам ратной доблести казачества остаётся совсем немного: хранить воинские традиции прославленного сословия и православную веру. Эти ценности нетленны, и потому они должны постоянно находиться в нашей исторической памяти.

– Донское казачество навечно прописано в истории Михаилом Шолоховым. Ты рос под его звездой. Каждое свидетельство о нём дорого, как бы люто не злобились его завистники. Кто для тебя земляк?

– Шолохов велик и прост одновременно. Хотя чистосердечно признаюсь, не с моей весовой категорией замахиваться на прочтение великой личности. Писателя я видел вблизи не один раз, слушал его выступления. Для нас, его земляков, он был человеком великой души, любивший людей, и в первую очередь, родной русский народ. В своей речи, произнесённой в декабре 1965 года в Стокгольме, во время вручения Нобелевской премии, Михаил Александрович в очередной раз выразил свои благодарные чувства к соотечественникам. И эту непоказную любовь народ угадывал безошибочно. И как бы завистники ни пытались уличить Шолохова в грехах, в частности, в плагиате, которого не было, он по-прежнему остаётся недосягаемой творческой величиной для подавляющего числа его ниспровергателей. А раз так, то его завистникам ничего не остаётся, как покаянно склонить голову и сесть на то место, больше всего схожее с «тубареткой». Или – как метко уже сказано: завистникам остаётся уцепиться за стремя «Тихого Дона» и хотя бы поволочиться по горным высям словесности.

– Нам сейчас невозможно представить Россию без Московского Кремля с собором Василия Блаженного, а русскую культуру без Михаила Шолохова с его вершинным творчеством в мировой литературе. Александр Александрович, ты не просто гордишься своим земляком, утверждаешь его величие в нашем крае?

– Шолохов любил воронежскую землю, и в этом, безусловно, «виноваты» наследственные корни писателя. Его дед, Михаил Михайлович, был женат на дочери богучарского купца третьей гильдии Василия Тимофеевича Мохова – Марии. Самым «воронежским» произведением Шолохова является «Судьба человека». Главный герой всемирно известного рассказа Андрей Соколов – «природный воронежец». Рядом с бессмертным Василием Тёркиным он воистину является литературным памятником мужеству советского солдата. Литературная общественность, почитатели творчества классика русской литературы очень надеются на то, что Андрей Соколов, человек несгибаемой судьбы обязательно в ближайшем будущем вернется на свою милую родину в Воронеж. Появление памятника (над его созданием трудится наш скульптор, лауреат Государственной премии России Иван Дикунов), солдату, герою Великой Отечественной войны, подчеркиваю, именно в Воронеже, станет ещё одним знаком благодарности потомков защитникам Отечества, подарившим человечеству мир.

– Александр Александрович, искренне, сердечно поздравляю тебя. Недавно были подведены итоги Всероссийского литературного конкурса «О казаках замолвим слово». Его учредители – Российская муниципальная академия, Союз писателей России, Международный шолоховский комитет и журнал «Казаки». В нём принимали участие 318 человек – от Калининграда до Владивостока и от Архангельска до Ставрополья. Свои книги выставили на суд, пишущие на русском языке, литераторы Украины и Молдовы, Великобритании и США. Строгое жюри высоко оценило твою поэму «Ногайский зять», посвящённую дивной странице отечественной истории о защите донскими казаками крепости Азов. В зале церковных соборов храма Христа Спасителя в Москве тебе вручили диплом Лауреата.

– Для меня это была большая и приятная неожиданность. Спасибо на добром слове.

– Ежели не тайна, то сейчас чаще всего о чём спрашиваешь у самого себя?

– Скорее всего, не у себя спрашиваю, а прошу Господа Бога помочь мне, грешному, не озлобиться и совершить больше добрых дел…

Беседовал Пётр Чалый


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"