На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Национальная идея  
Версия для печати

Прощание с парусами

150 лет назад из Кронштадта в кругосветное плаванье отправился фрегат "Паллада"

В первых числах октября 1852 года литературный Петербург жил одной свежей новостью, которая всем казалась весьма забавной и смешной.

- Вы слышали? Принц де Лень собрался в кругосветное плаванье!

- Придумайте что-нибудь более правдоподобное.

- Клянусь! Да спросите у кого угодно.

- Принц де Лень? Не может быть. Да его из собственной комнаты не вытащишь, а тут - на палубе корабля... Да все рыбы в море со смеху перемрут!

А между тем, речь шла не о ком-нибудь, а о литературном секретаре выдающегося адмирала, героя Наваринского сражения, Ефима Васильевича Путятина. Кто же был сей принц де Лень? Что за француз такой? Да никакой не француз, а уже достаточно знаменитый русский писатель, по заслугам получивший свое смешное прозвище - и впрямь ленив и неповоротлив был наш дорогой Иван Александрович! Ведь и главного героя своего, Обломова, с себя родимого срисовывал. С прозвищем он вполне смирился, и даже нередко сам подписывал свои письма так: "Гончаров. Иначе - принц де Лень".

Все произошло как-то само собой. Однажды Гончаров услышал о том, что министр народного просвещения Норов предложил поэту Аполлону Майкову место секретаря при адмирале Путятине, который собирается плыть вокруг света в Японию на военном фрегате "Паллада" в качестве начальника экспедиции. И, узнав, что Майков отказался, Иван Александрович вдруг возьми, да и объяви: "Тогда я поплыву!" И эта его случайная выходка обернулась тем, что больше двух лет его жизнь оказались посвящены музе дальних странствий.

Над Россией нависла угроза новой большой войны. Очевидность того, что вскоре придется воевать с Англией, Францией и Турцией, становилась все яснее. Воевать на всех морях, включая и дальневосточные. Предвидя это, царское правительство снарядило экспедицию на мощном военном паруснике к берегам Японии для заключения дипломатических отношений с этой страной, которая могла бы стать нашим союзником против англо-французских колонизаторов на Дальнем Востоке. Такова была главная цель. Но было и множество второстепенных - побывать в Англии, задержавшись там на длительный срок, посетить британские и французские колонии в Африке и Азии, собрать как можно больше полезных сведений о будущем противнике.

"Мысль ехать, как хмель, туманила голову... Нет, не в Париж хочу, не в Лондон, даже не в Италию... хочу в Бразилию, в Индию, хочу туда, где солнце из камня вызывает жизнь... где глаза не устанут смотреть, а сердце биться", - вот что чувствовал Гончаров в то время, как никто не верил, что принц де Лень и впрямь поплывет вокруг света. "Скорей же, скорей в путь! Поэзия дальних странствий исчезает не по дням, а по часам. Мы, может быть, последние путешественники, в смысле аргонавтов: на нас еще, по возвращении, взглянут с участием и завистью".

Наконец, 7 октября (20-го по григорианскому календарю) фрегат "Паллада" снялся с якоря и пошел на запад по Балтике. Принц де Лень не улизнул, он стоял на палубе и ждал начала морской болезни, об ужасах которой так много наслушался рассказов. Но оказалось, изнеженный барин настолько крепок здоровьем, что морская болезнь даже близко не осмелилась к нему подойти. Он расхаживал между страдающими и с тревогой, ожидая наступления тошноты, курил сигару. "Вы курите в качку сигару и ожидаете после этого, что вас укачает: напрасно!" - сказал мне один из спутников. И в самом деле напрасно: во все время плавания я ни разу не почувствовал ни малейшей дурноты и возбуждал зависть даже в моряках".

Он тешился робкой надеждой на то, что благоразумие возьмет над ним верх, и, доплыв до Англии, он успокоится и возвратится в Россию. Но постепенно он приспособился к жизни на корабле, привык к своим спутникам, прикипел сердцем к своему вестовому - матросу Фаддееву, приставленному к нему в качестве прислуги. В своем роде вестовой Фаддеев при Гончарове - как Санчо Панса при Дон Кихоте или Савелич при Петруше Гриневе, вечный и излюбленный в литературе образ верного слуги, друга, денщика, оруженосца. В книге "Фрегат "Паллада" фамилия "Фаддеев" встречается гораздо чаще всех остальных. Это не случайно. Гончаров видит свое путешествие и все, что случалось, не только своими глазами - образованного петербургского барина и писателя, но и глазами простого матроса, бывшего крестьянина. Позднее чертами этого прекрасного русского человека он наделит своего Захара в "Обломове".

Трусливая мыслишка о том, чтобы сбежать из Англии назад в Петербург, испарилась на свежем и соленом морском ветру.

"Лебяжья поэзия парусов"! Увы, она навсегда уходила в прошлое. Это было одно из последних кругосветных путешествий под парусом. Вскоре, осенью 1853 года, произойдет и последнее крупное морское сражение парусников - Синопская битва. Уже наступил век пара. Но, хотя и будучи по натуре романтиком, Гончаров отнюдь не оплакивает отмирающую многовековую эпоху парусов. Его ужасает непомерная сложность всего механизма приведения парусов в действие, требующая огромного количества матросских рук. "И между тем, к какому неполному результату приводят все эти хитрости! Нельзя определить срок прибытию парусного судна, нельзя бороться с противным ветром, нельзя сдвинуться назад, наткнувшись на мель, нельзя остановиться в одно мгновение. В штиль судно дремлет, при противном ветре лавирует, то есть, виляет, обманывая ветер и выигрывает только треть прямого пути". "Некоторые находят, что в пароходе меньше поэзии, что он не так опрятен, некрасив. Это от непривычки: если б пароходы существовали несколько тысяч лет, а парусные суда недавно, глаз людской, конечно, находил бы больше поэзии в этом быстром, видимом стремлении судна, на котором не мечется из угла в угол измученная толпа людей, стараясь угодить ветру..."

Прощаясь с парусами, Гончаров не проливал слез. Он весело приветствовал развитие пароходства. Зная, что Обломова он будет писать с самого себя, можно было бы предположить, что бурный технический прогресс должен раздражать и удручать писателя классической русской школы. Отнюдь нет! Иван Александрович радуется проявлениям прогресса, весело встречая их в распахнувшемся перед его взором мире. В Англии он отмечает все несомненные достоинства развивающейся техники, все преимущества англичан перед русскими. Он, как лесковский Левша, тоже попавший в Англию перед Крымской войной, восхищен, но и встревожен - ведь с такой техникой нам трудно будет их одолеть, "ихние солдаты кирпичами ружья не чистят".

В Англии Гончаров испытал мощное и подавляющее чувство осмысления того, что за новый мир идет на смену прежним временам. Мир, в котором не только техника поставлена на службу человеку, но и человек закабален техникой. Каждый человек превращен в определенную деталь огромного механизма мира, он не имеет права ни на какие иные функции, чем те, которые ему предназначены обществом. "В человеке подавляется его уклонение от прямой цели; от этого, может быть, так много встречается людей, которые с первого взгляда покажутся ограниченными, а они только специальные. И в этой специальности - причина успехов на всех путях. Здесь кузнец не займется слесарным делом, оттого он первый кузнец в мире. И всё так". С практической точки зрения, это хорошо. Плохо только то, что вся жизнь нового буржуазного общества Европы стала полностью подчинена практической точке зрения. Человек, утратив универсальность, перестал быть человеком, превратившись в функцию. И в этом смысле прощание с парусами - печально.

Гончаров первым из русских писателей в своей книге "Фрегат "Паллада" покажет нам образ человека нового мирового порядка. Того самого вездесущего, всюду сующего свой наглый нос американца, который нынче диктует всему миру свою волю, под лозунгами мнимой свободы насаждая такую глобальную тиранию и диктатуру, какая не снилась никаким Сталиным всех времен и народов вместе взятым. "Филантропия возведена в степень общественной обязанности, а от бедности гибнут не только отдельные лица, семейства, но целые страны под английским управлением... Призадумаешься над репутацией умного, делового, религиозного, нравственного и свободного народа!" Поставьте здесь вместо "английским управлением" - "американским", и можно смело сказать: цитата дня!

Это станет лейтмотивом всего путешествия Гончарова на фрегате "Паллада". Всюду, куда бы он ни прибыл, в самых сладостных и райских уголках земли, ему встречался холодный и расчетливый взгляд англосакса, высчитывающего, что можно с выгодой купить и перепродать, каких жителей заставить проливать пот в непосильных трудах на благо Британской империи, а каких, глядишь, и вовсе истребить начисто, чтоб не портили общую картину технически правильно развивающегося мироздания. Поплыви Иван Александрович сегодня, он точно так же на каждом углу видел бы этот хищный и бездушный взгляд, только теперь уж не англичанина, а американца, и теперь не только за пределами Отечества нашего, но и повсюду на родной земле. Сегодня мы, русские люди, представляем для Pax Americana такой же сырой человеческий материал, каким для колонизаторов Африки и Азии, Австралии и Южной Америки были тамошние туземцы.

Почти два с половиной месяца фрегат "Паллада" простоял у берегов Англии, прежде чем двинулся в дальнейшее плавание. Отсюда он должен был через Атлантику идти к берегам Америки, обогнуть мыс Горн, выйти в Тихий океан и через него достичь берегов Японии. Но маршрут пришлось изменить в виду проявившейся сильной изношенности судна. Собственно говоря, ремонт "Паллады" в Портсмутской гавани и послужил видимой причиной столь долгой задержки в Англии. Наконец, приняв решение об изменении маршрута, Путятин продолжил экспедицию.

В январе 1853 года путешественники побывали на Мадейре и островах Зеленого мыса, 13 февраля пересекли экватор, в марте приплыли к мысу Доброй Надежды и пробыли месяц в Южной Африке. Далее, вдоль сорокового градуса южной широты русский военный парусник дошел почти до берега Австралии, взял курс на север и в мае приплыл в Индонезию. Дальше были Сингапур, Гонконг, острова Бонин-Сима. С 10 августа фрегат "Паллада" встал на рейд японского города Нагасаки. Здесь начались очень долгие переговоры с японцами, которые на протяжении многих дней церемонились, прежде чем пустить путешественников на свою землю и устроить им прием.

Первое изучение Японии продолжалось три месяца. В те годы Страна Восходящего Солнца еще только-только открывала свой "железный занавес", осторожно, опасливо и недоверчиво принюхивалась к каждому, кто подходил к ее берегам. Но оставаться "вещью в себе" Япония тоже уже не могла. Рост населения рождал бедность, поскольку естественные ресурсы были невелики. Да и во всей жизни японского общества наблюдалась некая духота, как в давным-давно не проветриваемом помещении. Это точно подметил Гончаров: "Сколько у них жизни кроется под этой апатией, сколько веселости, игривости! Куча способностей, дарований - все это видно в мелочах, в пустом разговоре, но видно также, что нет только содержания, что все собственные силы перекипели, перегорели и требуют новых, освежительных начал".

Корабли всех сильнейших стран мира шли к Японии, как женихи к сказочной принцессе, а принцесса капризно и чересчур разборчиво выбирала себе мужа. Первое знакомство с русскими состоялось, после чего фрегат отправился к берегам Китая. Побывав в Китае, корабль снова ходил в Японию, а затем посетил и Ликейские острова.

Не спешите хватать карту мира и искать на ней Ликейские острова. Теперь таковых уже не существует. Теперь они называются Рюкю, и живут на них японцы. А 150 лет тому назад они были заселены ликейцами. Был такой народ, отличный от китайцев, японцев и корейцев, хотя и похожий на них. К концу XIX века японцы закончили покорение Ликейских островов, после чего коренные жители были полностью уничтожены. Точно так же исчезли и айны, населявшие Хоккайдо и Курилы. Японцы - особый тип колонизаторов. На освоенных землях они не терпят представителей других наций. Это надо помнить всем, кто легкомысленно заявляет: "А пусть придут японцы! При них наступит порядок". Порядок-то наступит, но только - для самих японцев.

В начале 1854 года фрегат "Паллада" посетил Филиппины. Жителям этих островов повезло куда больше, чем ликейцам - японская экспансия до них не докатилась. От Манилы фрегат, наконец, направился к русским берегам, и в августе 1854 года Гончаров завершил свою кругосветку, с грустью расстался с парусником, на котором прошли почти два года его жизни. Он попрощался с Фаддеевым и ступил на русский берег. Впереди его ожидало еще долгое путешествие через всю Россию - от порта Аян на Охотском море до Петербурга.

Александр Сегень


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"