На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Национальная идея  
Версия для печати

День Крестьянинова

Очерк

I

 

Крестьянинов Андрей ВладимировичВ Москве шестнадцатого января всегда идет снег. Это день Крестьянинова – спецназовца от Бога. И нет у Господа другого знака, чтобы выразить свою скорбь. Снег тяжелый, неотступный – такой, как в день похорон Героя России Крестьянинова Андрея Владимировича, летает белыми птицами, бьется о могучие ели, постанывает на холодном ветру, тревожа память офицеров спецназа. Неужели прошло десять лет, как мать – сыра земля приняла тело их командира, душа которого села возле Господа, одесную его, среди других праведных воинов.

Кому-то тревожащая воображение закономерность метелей кажется грозным предостережением. Ведь снег и мороз – враги стоящих у могилы командира собровцев.  

В Дагестане, когда они атаковали чеченских боевиков, засевших в селе Первомайское, мороз терзал тела офицеров с 10-е по 18-е января. Собровцы день и ночь находились под открытым, извергающим снежную магму, небом, а боевики в перерывах между схватками отсиживались в натопленных домах, ели горячую, приготовленную доброжелательными заложницами, пищу. Даже электрический свет был не отключен в селе. Кто-то неизвестный создал чеченцам и арабам-наемникам все условия, чтобы те выбили как можно больше спецов по борьбе с организованной преступностью.

Мужество офицеров и бойцов “Витязя”, совершивших фланговый охват, натиск Крестьянинова, собровцев ГУОП и Московской области разбили все надежды боевиков.

Десять лет для истории – миг. Для офицеров милицейского спецназа, потерявших в бою командира, это долгие годы, душевной боли, что ушел из жизни самый лучший из них.

Каждый год шестнадцатого января все дороги действующих офицеров ОМСН “Рысь” и отставников–собровцев туда – на восток Москвы, на воинское Николо-Архангельское кладбище.

За последние годы здесь прибавилось офицерских могил. Недалеко по-братски рядом лежат спецназовцы “Альфы” и “Вымпела”. Они полегли на Северном Кавказе, воюя за единство России. Их имена раньше знали только друзья по оружию, а вот позывные всегда знал и никогда не забудет враг.

Нет выше и трагичнее подвига, чем смерть на поле боя в конфликте, который войной не позволено называть. Сначала в Чечне было “наведение конституционного порядка”, потом “антитеррористическая операция”, а по сути – всегда война: жестокая, кровавая, мистическая – с колдовскими чеченскими плясками, с напусканием порчи на хлеб, воду и воздух, чтобы русские войны умирали от непонятных медицине болезней.

Плачет у могильного камня мать Крестьянинова. Сколько пролито слез, но не выплакать глаз по сыночку. Мать подполковника Крестьянинова рыдает по нему на земле, а высоко в облаках, невидимая в снежной метели, плачет по нему Богородица.

У Божьей Матери много проторенных дорог – где только нет воинских православных могил.

На Николо-Архангельском кладбище лежит российский спецназ – потомки древнерусских богатырей Александра Невского, Гаврилы Олексича, Василия Буслаева, Евпатия Коловрата, матроса Кошки, атамана Бакланова, казаков-пластунов, разведчиков-победителей 1945 года. Как же Богородице не бывать здесь.

Горячие молитвы возносят к небесам два православных священника. Офицеры-спецназовцы чутко вдумываются в слова, обращенные к Господу и Богородице. Кому-то уже близок их праведный, многотысячелетний смысл.

Не все еще просветленно осеняют себя крестом. А вот отделение Влада Ершова, с того дня, как он стал его командиром, шло на штурм и выполнение других задач, только после молитвы “Отче наш”. Теперь Влад полковник и заместитель командира отряда. Учится в Академии МВД. И когда спецавтобус уносит в своем чреве Влада и его подчиненных на задание, этот богатырской стати умный полковник, видя за окном православные храмы, обязательно осеняет себя крестом. Так было в обычае предков. Таков и Влад на дорогах войны и борьбы с преступностью.

Сбор всего отряда на Николо-Архангельском кладбище обязателен. Только дежурное отделение, в силу специфики службы, остается на боевом посту. Попробовал один офицер, только начавший службу в подразделении сказать:

– А зачем мне ехать на кладбище? Я лично не знал Крестьянинова.

И услышал от командира отряда Науменко:

– Подумай, о чем говоришь? Завтра на боевом выходе, не дай Бог, погибнешь, а про тебя скажут: “Он к нам недавно пришел. Мы не знаем его”. Над твоей могилой некому будет салютовать.

Жесток разговор, да спасителен смысл. Над каждым спецназовцем привычно витает ангел смерти, заглядывает ему в глаза, но редко видит в них страх. Пограничное состояние – между жизнью и смертью – привычно спецназовцу. Он служит во имя жизни, на благо избавления от смерти. Поэтому меньше всего офицер ОМСН “Рысь” должен думать о ней - костлявой.

Думать о смерти и погибших товарищах – не одно и тоже. У Бога все живы. Лучше всего это знают воевавшие люди. Но какая невыносимая сердечная боль – нести умирающего командира на двери, сорванной в дагестанском сожженном доме.

II

Шестнадцатое января 1996 года – был вторым днем боя за село Первомайское, занятое боевиками Радуева. В селе их, отлично вооруженных, было около трехсот. Пока силовые министры искали приемлемое решение, чеченцы основательно укрепились. Не только заложники рыли окопы в полный профиль, пробивали амбразуры в сложенных из булыжников невысоких, по грудь, заборах, но и боевики трудились, не покладая рук.

Спецназовцам внутренних войск и собровцам свободного отряда пришлось атаковать противника белым днем. Отлично замаскированные, чеченцы бились насмерть, выполняя приказ Джахара Дудаева.

В дневных боях первые помощники смерти – снайпера. В селе Первомайское, на границе Дагестана и Чечни, они с бесовской зоркостью находили цели.

Подполковник Андрей Крестьянинов был поражен снайпером, когда поднял на плечо огнемет “Шмель”.

Сберегая людей, он в течении всей операции шел первым. “Делай, как я,” – этот результативный закон всех времен и народов на бесправной, чеченской войне не оставлял командиру шансов на жизнь. Идя в боевых порядках, по сути пехотным взводным, Крестьянинов, начальник элитного министерского СОБРа, не мог себя вести иначе. Его отряд, подготовленный для скоростных схваток с бандитами, в этот раз шел на пулеметы, гранатометы и агээсы по мокрому вязкому грунту:   практически утопал в дагестанской земле, но атаковал врага, имея задачу на освобождение заложников, захваченных боевиками в Кизляре.

Снег водит белые хороводы, а офицерам у могильного камня в большой круг не собраться. Внутрь оградки войдут только семь ветеранов. Жена Крестьянинова - Люба, его мать Мария Михайловна, да дети не отойдут от Андрея, пока у него не побывают все, кто приехал отдать дань памяти командиру и другу. Здесь генерал Круглов Валерий Александрович – начальник легендарной “Веги”. После вредительского расформирования “Вымпела”, Круглов возглавил вымпеловцев, которые, отринув ведомственную гордыню, перешли в МВД. И этот спецназ, как и “Вымпел”, покрыл себя неувядаемой славой. Их боевая работа в Чечне наводила страх на противника. Вместе с собровцами Крестьянинова, генерал Круглов и его “Вега” штурмовали Грозный. В августе 1996 года офицеры “Веги” в том же Грозном защищали общежитие ФСБ. Действовали талантливо, дерзко – результативно. Выполняя приказ, ушли из горящего общежития последними. На выходе смертью храбрых пал командир этой группы.

Шестнадцатого января 1996 года погиб Андрей Крестьянинов, но в этот день вспоминают всех, кто дорог сердцу отряда “Рысь”.

Сегодня рядом с Любой Крестьяниновой – Лидия Ласточкина. Ее муж Владимир Ласточкин, майор СОБРа ГУОП, погиб в декабре 1995 года в чеченском городе Гудермесе. Находясь в Грозном, узнав о гибели командира Свердловского СОБРа Валова, Владимир Ласточкин выдвинулся из Грозного в Гудермес, чтобы вывезти с поля боя тело боевого друга. До перехода в Главк по организованной, Володя служил в Свердловском СОБРе и его желание пробиться к месту гибели земляка и друга было исполнением святого закона спецназовского братства: российский спецназ не оставляет врагу тела товарищей по оружию.

В Гудермесе Володя погиб, прикрыв собой от осколков раненого офицера. И посмертно, как и Андрей Крестьянинов, удостоен звания Герой России. Схоронили Володю в родном Свердловске. Андрей родился в Тюмени, вырос и получил военное образование на Северном Кавказе. Володя – уралец. Права народная молва, утверждающая, что сибиряки и уральцы – одни из самых надежных людей Отечества. В них особая крепость духа. Откуда? Это русская тайна.

  Низко в раздумьях склонил голову подполковник Иван Кондратов, тяжело контуженный в Первомайском. После боя не мог говорить, мучился головной болью. Не раз лежал в госпитале, восстановился и служит на страх врагам. Пре внешней суровости, скрытой резкости, Иван очень добр, чуток, памятлив на хорошее.

Внутренне собровцы – участники первой чеченской кампании – очень похожи. Ведь на службу их отбирал первый заместитель Министра МВД, генерал Егоров Михаил Константинович. Из огромного количества претендентов он, начальник ГУОП, выбрал офицеров во многом, наверное, похожих на себя: интеллигентов, способных на удар во спасение других. Времени воспитывать в них способность отдать жизнь за други своя, у генерала – создателя службы по борьбе с оргпреступностью, не было. Страна нуждалась в готовых кадрах. И его парни вошли в систему, как снайперские патроны в обойму СВД.

Егоров гордился собровцами – этим новым оружием МВД. И ставшие милиционерами бывшие спецназовцы ВВ, десантники, моряки, пограничники, разведчики 7-го управления генерала ни разу не подвели. Они гордились своим именем – “собровцы”. СОБР – это специальный отдел быстрого реагирования. Когда собровцы, проводя задержание, врывались на бандитские сходняки, бандюки, еще секунду назад, вальяжные, наглые, при прокрике: “Всем лежать! Руки на голову!”, – валились, как снопы. СОБР – был волей государства. СОБР – звучало парализующее. Это гордое слово поднимало душу офицеров ввысь.

На самом верху в 2002-м году структуру переименовали. На этот день и час в ней было восемнадцать Героев России, награжденных посмертно.

Подразделениям СОБР, несущим службу во всех республиках, областных центрах России, дали название ОМСН – отряды милиции особого назначения. Свое переименование собровцы считают диверсией. То, что радует преступный мир, террористов-боевиков, плохо для страны.

Трудно было выдержать этот правительственный нокдаун. Но при приеме на службу, кандидат в СОБР проходит “обработку”. Одно из испытаний – рукопашная схватка с тремя бойцами: по четыре минуты с каждым, т.е. бой со своими. Главное – выстоять, не сломаться, показать характер. В характере подлинного собровца – жизнелюбие, твердость, умение держать удар. Переименование силовых подразделений СОБР в ОМСН – это был предательский удар в спину защитникам России. По силе морального воздействия такой же, как вывод российских войск из Чечни в августе 1996 года.

Все, кто бился с организованной преступностью в Чечне, вспоминают это страшное время с горечью и стыдом. Хотят забыть, да разве забудешь тот пир подлецов, результатом которого стала смерть сотен зарезанных, повешенных боевиками русских, чеченцев, помогавших армии и милиции. На чьей совести невозвращенные, умученные в чеченском плену солдаты и офицеры? Они приходят во снах к тем, кто, подписав мирный договор с Масхадовым, оставил их в руках ичкерийских головорезов.

Приказ – это стрела, выпущенная из лука. В чьих руках лук, тот и ответственнен за результат. Собровцам, воевавшим на всех чеченских фронтах, не раз плевали в душу. Но политики и чиновники это еще не вся Россия.

При встрече собровцы крепко жмут руки и обнимаются. Этот знак братской любви друг к другу – молчаливое воспоминание о пережитом. Внешне никто не выражает радости. Сегодня отдают дань памяти. Тем больше достоинства в рукопожатиях.

С подчеркнутым уважением офицеры здороваются с полковником Леонидом Константиновичем Петровым. В Первомайском бою он был заместителем командира СОБРа ГУОП. Сильно контуженный, после гибели Крестьянинова он возглавил отряд. Улетал на операцию в Кизляр, бился в селе Первомайское, зная, что уже подписан приказ об его уходе в отставку. Вернувшись в Москву, достойно похоронив командира, Леонид Петров возглавил Межрегиональную Ассоциацию ветеранов и сотрудников специальных подразделений правоохранительных органов и спецслужб “Русь”, посвятив себя новому делу – активной помощи воевавшим в горячих точках.

Он и Вице-президент ассоциации Героев России полковник Никишин Александр Николаевич – люди талантливые, инициативные, дисциплинированные. Непростое дело – объединить под своим руководством старших офицеров разных силовых структур. На первом этапе объединились в главном: в любви к Отечеству, к тем, кто отдал жизнь за Родину.

В Первомайском Петров и Никишин, в ту пору командир “Витязя”, воевали рядом. В СОБРе ГУОП погиб подполковник Андрей Крестьянинов, в “Витязе” боец Дмитрий Евдокимов. Не просто память о погибших сроднила ветеранов-полковников. Боль, непоправимость свершившегося крепче цемента соединила две офицерских судьбы. Воинскую ответственность за жизнь людей они принесли в свое новое дело: помогали в экипировке действующим в Чечне спецподразделениям МВД и армии, оказывали помощь медикаментами, пролечивали в госпиталях раненных, искалеченных, оказывали материальную поддержку остро нуждающимся ветеранам. Несколько десятков матерей и жен, потерявших кормильцев, получают ежемесячную “пенсию” от Ассоциации “Русь”. Помогали с учебой и работой участникам боевых действий.

Межрегиональная Ассоциация “Русь” выручала десантников, собровцев, спецназовцев ВВ новейшими средствами связи.

Один из уроков боя в селе Первомайское то, что руководством операции вопросы связи между подразделениями были не решены. Армейцы и спецназовцы МВД работали на разных по типу рациях, на различных каналах. Вертолетчики не слышали тех, кто с боем шел по земле. Когда собровцы Краснодара и Дагестана на сельском кладбище попали под удар российских вертушек, у них не было с ними прямой радиосвязи. Связист штаба объединенного отряда, офицер подмосковного СОБРа, получая информацию краснодарцев, что по ним бьют свои, отвечал, что у него с вертолетчиками тоже нет связи. “Я послал к ним человека”, - кричал он, лежа в снегу под огнем снайперов, и видел, как “крокодилы” вздыбливают землю на дагестанском кладбище. Чудом никто не погиб, но контузии получили многие.       

Наличие добротной связи и боеприпасов – важные составляющие любой операции. Перед началом работы в Первомайском, раздражал бестолковый расход времени на постановку и доведение боевой задачи. Много времени руководство операции тратило зря.

Большой проблемой оказалась зарядка аккумуляторов для раций. Ответственный за связь капитан Сергей Егорычев еле-еле упросил армейцев, чтобы в ночь перед боем те разрешили “зарядиться” собровцам ГУОП и другим милицейским подразделениям.

То, что не доставлялось горячая пища, остро не переживалось. Главное, подвозили боеприпасы. В СОБРе ГУОП с этой задачей отлично справлялись Лев Шахов, Ильдар Щепетков. Они же на приданной БМП Буйнакской мотострелковой бригады вывозили с поля боя убитых и раненых, действуя по всей линии боевого соприкосновения с противником.

В ходе боя контузия лишила полковника Петрова зрения. С автоматом в руках, находясь в кромешной тьме, он многое понял и определил для себя на дальнейшую жизнь. Через полчаса зрение вернулось, Леонид Константинович верил, что товарищи по оружию не бросят его.

Десять лет возглавляя Ассоциацию Русь, полковник Петров помогает людям в беде. Думая о будущем, заботится об уровне подготовки молодых спецназовцев. Возглавляя небольшие по численности сводные группы из офицеров спецназа ВВ, ВДВ и СОБР-ОМСН, он прошел курсы по выживанию в одиннадцати странах Латинской Америки и Юго-Восточной Азии, приобретая бесценный опыт, применимый в наших условиях.

После гибели командира в Дагестане, последующие десять лет были прожиты Петровым во имя спецназовского братства. Он создал Книгу Памяти, посвященную собровцам, погибшим при исполнении служебного долга.

Там, в Первомайском, все поняли – самое страшное на войне – холод. От него нет спасения в чистом поле. Ночуя в арыках, не всем собровцам удавалось погреться возле костра. Те немногие, кто рисковал развести костерок, могли получить гранату из чеченского подствольника. Холод колол тело сотнями кинжалов. Люди коченели. Падающий с неба снег белым саваном накрывал тела лежащих спецназовцев. Сон к собровцам и бойцам “Витязя” мог прийти на минуты. Автоматно-пулеметная трескотня не давала сомкнуть глаз. Атаковавших днем спецназовцев МВД до первых лучей рассвета прикрывали стоявшие в резерве офицеры “Веги”и “Альфы”, не подпускавшие боевиков на бросок гранаты.

Снег, обрушившийся на Николо-Архангельское кладбище, тревожил память, вытаскивал из ее глубин старательно забытое…

 

III

 

В День Крестьянинова вспоминают только своих. И не думают у врагах. Шестнадцатого января отряд милиции специального назначения “Рысь” не охотится. В этот метельный понедельник отряд живет сердцем. Он всегда на людях, а враг таится, запутывает следы, копит силы, но страшится боевых столкновений с российским спецназом.

Собровцы и их противник – боевики оргпреступности, террористы, полевые командиры, похитители людей проживают одни и те же годы, часы минуты. Только собровцы служат Богу, России, а преступники – это подручные сатаны. Разницу позиций весомо объяснил Усама Бен Ладен – лидер Аль Каиды, который сказал: “Вы любите жизнь, а мы любим смерть”.

В День Крестьянинова смерть держится подальше от собровцев. Шестнадцатого января воинское Николо-Архангельское кладбище – не ее маршрут. Это время светлых молитв, поминальных литий и знаменного распева.

Смерть со своими любимцами – чеченскими боевиками и террористами-убийцами в этот день танцует лезгинку в горах Ножат-Юртовского района, бродит заминированными лесными тропами, а потом прячется в Башне сатаны у озера Кизиной-Ам. Православные молитвы у могилы подполковника Крестьянинова пугают ее.

Отняв жизнь у командира СОБРа шестнадцатого января 1996 года, смерть возликовала. Да ненадолго. Потому что спецназ – бессмертный гарнизон. На место выбывшего из строя Героя России, пришли десятки молодых офицеров. Они служат в отряде “Рысь”, чтобы сражаться за жизнь людей, чтобы поставить на колени тех, кто любит смерть.

Виталий Носков


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"