На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Национальная идея  
Версия для печати

От Спаса на Селенге до Святой Троицы

Это и есть живая связь времен

Я даже предположить не мог, что праздник в честь 200-летия со дня основания Спасского Собора в Селенгинске и 300-летия Святого Животворящего Креста соберет столько людей. Весь берег был усеян рыбацкими баркасами, моторными лодками, рейсовыми автобусами, легковыми автомобилями.

Я долго искал свободное место и наконец нашел его в солончако вой низине у самого уреза воды.

Люди, изнывая от жары, вяло переговаривались друг с другом, од нако ни у кого из них не возникало желания уйти отсюда, хотя многие были с малыми детьми, которые капризничали, часто просили пить, и родители то и дело спускались к реке, окунали кричащих малышей в воду, и неторопливо возвращались обратно.

Все ждали приезда Владыки. За долгие годы гонений на Церковь – это была первая встреча архиепископа Иркутского и Читинского Хризо стома с жителями города Новоселенгинска и окрестных сел.

Я сидел на остром и гладком, до холодного блеска источенном вет рами камне, напряженно всматриваясь в слепящую даль, где смутно различались размашистые крылья полотняного креста и обрубленные купола Спасского Собора. Вдруг какой-то гул пробежал по толпе. На род засуетился, полез наверх. Я тоже пошел в степь, и скоро увидел Вла дыку. Высокий, прямой, в длинной монашеской рясе, с двурогим посо хом, – он стоял на каменистом взлобке и, как с амвона разговаривал с людьми, окружившими его плотной толпой.

Селенгинцы долго не отпускали Владыку. Кто-то просил благословения, кто-то спрашивал, чем может быть полезен Церкви, а кто-то украдкой смахивал слезу. Я помню, как, прощ аясь с людьми и направляясь к старенькому, многое повидавшему на своем веку баркасу с темными бортами, Владыка сказал, что время гонений на Церковь закончилось. Худощавый, с узким, землисто-бурого цвета лицом старик радостно воскликнул:

«Свершилось, православные! Господь не оставил нас своей милостью».

Мы переправились на другой берег, где у часовни Святого Животворящего Креста нас уже поджидал камерный хор Маргариты Давыдовны Хрущевой.

Я не раз слышал в их исполнении музыкальную кантату, посвященную Спасу на Селенге, но едва они начали петь, как что-то ворохнулось в душе и щемящий ком подступил к горлу, показалось даже, что небо рухнуло на землю и поглотило все живое. Я не скоро пришел в себя, а когда очнулся, увидел, что толпа медленно втягивается в распахнутые двери Храма, и услышал молитву, которая зазвучала под его обгорелыми сводами.

История старого Селенгинска началась с отправки в 1665 году из Баргузинского пятидесят ника Гаврилы Ловцова с отрядом в 84 человека «для прииску и призыву под царскую руку мунгальских и отбеглых брацких людей».

Как повествует летопись «... они пришед на Селенгу реку среди их мунгальские земли на усть Чика реки, близ мунгальского царя Кукана и тайшей крепкой острог поставили».

Казаки быстро освоились на новом месте. Не прошло и пяти лет, как десятник Любимко Федоров «для опыту и поселения cnaxa л три осминнка земли и получил первые в Забайкалье 84 пуда ржи». Об этом памятном событии оставил запись в своем путевом дневнике государев посланник в Китай монах Николай Спафарий, который в 1670 году останавливался в Селенгинске.

Для меня до сих пор остается загадкой, почему в Бурятии нет памятника первому забайкальскому хлеборобу. Это событие далеко не рядовое. Оно положило начало хозяйственному освоению целого края. По меньшей мере странно, что мы чтим память тех, кто преуспел в разрушении тысячелетнего российского государства, я имею в виду сосланных на поселение в Сибирь декабристов, польских повстанцев, всевозможных революционеров, на прочь забывая об истинных подвижниках и героях. Думается, приспело время исправить создавшийся перекос в изучении отечественной истории.

В 1688 году по наущению маньчжурского богдыхана к Селенгинску подступила свирепая монгольская орда, и казаки надолго сели в осаду. Они отбили все приступы, а потом ведомые опальным украинским гетманом Демья ном Многогрешным вышли навстречу врагу и в ожесточенном сражении наголову разбили его. С тех пор место, где произошла эта кровавая битва носит название Убиенной пади.

Героическая оборона Селенгинска способствовала переходу под державную десницу Белого царя ряда бурят ских и монгольских племен и заключению Нерчинского договора, закрепившего Забайкалье за Россией.

Возникновение Кяхты, куда, начиная с 1728 года переместился центр приграничной торговли, подорвало прежнее значение Селенгинска, и город стал быстро хиреть, а частые пожары и наводнения окончательно его доконали. От старого Селенгинска остались только развалины Спасского Собора, часовня Святого Животворяще го Креста и старый погост.

После службы я долго стоял у каменного памятника воеводе Якобию, который еще в петровскую эпоху был назначен комендантом крепости и почти тридцать лет управлял канцелярией пограничных дел, думая о вроде бы призрачной, хрупкой, но получившей в Селенгинске вполне зримые и реальные очертания связи времен и поко лений.

Ссыльный декабрист Николай Бестужев писал: «Еще до пожара в 1780 году крестьянин Ключевского селения Артамон Климентьев увидел во сне некоего старца, который приказал ему отрыть деревянный крест в шести верстах ниже города». Он так и сделал, и скоро под толщей песка, как раз в том месте, где стоял острог обнаружил святы ню. И теперь мы имеем возможность молиться перед ней:

"Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и святое Воскресение Твое славим. Строил ятман Диатьев в лето от сотворения мира 7198" (1690от Р.Х. - прим. Авт.) А ведь если вдуматься, не прошло и гола после набега Тушету-хана, а казак уже взялся за богоугодное дела Крепка была в наших предках вера, и мы должны учиться у них.

История сохранила имена руководителей строительства Спасского Собора. Это архитектор-самоучка тюмен ский мещанин Воротников и селенгинский купец Басов.

Праздник на Селенге всколыхнул многих людей. Этот день стал поворотным и в моей судьбе. Вернувшись в Улан-Удэ, я не мог более безучастно взирать на развалины Троицкой церкви. На власть надеяться не приходилось. По отношению к Церкви она вела себя тогда крайне осторожно.

Встретившись с художником Сергеем Вершининым, принимавшим активное участие в организации праздника на Селенге, мы решили создать православно-патриотическое общество "Спасение», С того и началось. Я понимал, что надо как-то всколыхнуть общественность, и поэтому первыми нашими деяниями были выходы с самодельными плакатами на одну из центральных площадей города, где мы собирали средства на восстановление Храма, попутно объясняя людям, для чего это делается.

К слову сказать, Троицкая Церковь была построена в 1809 году. Она долгое время считалась кладбищенской. Три престола освящались во имя Святой Живоначальной Троицы, Покрова Божией матери и Святителя Инно кентия Иркутского чудотворца. В 1940 году ее закрыли и обезглавили, сбросив колокола и кресты. А потом на костях умерших организовали танцплощадку и центральный парк культуры и отдыха. Признаться, и я мальчишкой бегал на танцы в город, даже не представляя, что под дощатым полом находятся могильные плиты. И вот теперь нам предстояло искупить этот грех. Люди жертвовали хорошо, но многие сомневались, что вырученные средства пойдут на восстановление Храма. И тогда мы через газету напрямую обратились к жителям города с просьбой в ближайший выходной прийти на расчистку завалов. Народу привалило столько, что нее даже не смогли уместить ся в Покровском приделе, где священник Свято-Вознесенской Церкви отец Андрей проводил молебен.

Работа кипела до глубокой ночи. Не хватало ни лопат, ни носилок. Однако завалы, а они тогда были едва ли не вровень с крышей Иннокентьсвского придела неуклонно сокращались. Мне прежде не доводилось видеть такого единения между людьми. Здесь были и молодые и старые. Тогда я по-настоящему понял: мы затеяли действительно богоугодное дело. Отрадно было видеть, как наравне с другими работают драматург Степан Лобозеров и поэтесса Любовь Зубенко.

Работа по расчистке завалов продолжалась все лето. Тог да же окончательно оформился и костяк общества «Спасение". Женщины у нас, как правило, занимались сбором средств. Вера Игнатьевна Китаевич обошла более тысячи квартир и внесла в копилку общества пятнадцать тысяч рублей. А Анастасия Ивановна Портнягина, работая с верующими в единственно действовавшем тогда Храме Снятого Вознесения Господня собрата больше двадцати тысяч. Получилась довольно приличная сумма, и теперь можно было всерьез подумать о реставрации. Настоятель Свято-Вознесенской Церкви архимандрит Мартирий благословил наше начинание.

Но наряду с этим шла скрытая борьба. За долгие годы многие привыкли относиться к Троицкой Церкви, как к от хожему месту.

Закончив работу, а трудились мы обычно по выходным, ибо у каждого была своя служба, мы забивали досками все двери и окна, Когда же возвращались обратно, то в разных местах обнаруживали проломы и изгаженные стены. Так про должалось очень долго. Наконец у одного из членов общества, кото рого мы впоследствии выбрали старостой общины Юрия Васильевича Вар фоломеева не выдержали нервы, и он углем написал на стене Иннокентьевского придела:

«Не оскверняйте Храма, люди!»

И произошло чудо. С этой минуты никто больше не залезал в Церковь. Люди поняли, что мы пришли надолго, и Храм будет восстановлен. С каждым днем наша деятельность становилась все более осмысленной. Мы сколотили строительную артель, которая занималась реставраци ей придела, по воскресеньям отец Андрей служил молебен, и это было очень важно, многочисленные жертвователи могли воочию убедиться, что их день ги идут на богоугодное дело. Работать было легко и приятно. Я нигде не встречал отказа. С Божией помощью мы стали издавать журнал «Собор» и духовную литературу, направляя вырученные от их реализации средства на восстановление Храма. За три года было издано около 20 книг. Мы провели также благотворительные вечера в Русском драматическом театре и Бурят ском академическом театре оперы и балета. И Храм постепенно стал приобретать прежний вид. Исчезла уродливая танцплощадка. Были отштука турены стены, перекрыта крыша Иннокентьевского придела, появились две ри и кованые решетки на окнах. И скоро Епископ Иркутский и Читинский Вадим, который сменил на этом посту Владыку Хризостома, освятил Покровский придел и назначил в Троицкую церковь священника. Мы передали Храм общине, но еще долгое время продолжали работать вместе. С нашей помо щью впервые в России заключенные в Южлаге построили за колючей проволокой Православную часовню. А 30 июня 1991 года, несмотря на сильное противодействие властей, на Удинском Утесе, где до революции располагалась каза чья батарея, мы поставили памятный крест в честь 325-летия со дня основания русскими казаками славного города Верхнеудинска. Уже четырнадцать лет памятник основателям города стоит на Удинском утесе, и к нему ходят, как русские, так и буряты. Жаль, конечно, что за столь долгое время у властей не нашлось средств, чтобы хоть как-то облагородить это место. Но да ладно. На все, как говорится, воля Божия.

Троицкая Церковь была поднята из руин, и положила начало активному возрождению в Бурятии православных Храмов и монастырей. А это и есть живая связь времен и поколений...

Юрий Балков


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"