На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

История  
Версия для печати

К истории вопроса о золотой мафии

Главы из книги Вадима Цекова «В схватке. Часть вторая»

Вам это и не снилось

  («Социалистическая индустрия», 13 мая 1987)

Платные убийцы всегда хладнокровны и деловиты. Эти за­ранее купили двуствольный обрез и патроны к нему. В укром­ном месте, на берегу озера, провели репетицию, ведя огонь по бумажным мишеням. К моменту, когда заказчик определил день и час покушения, подготовка была завершена.

Кто ждет выстрелов в упор, торопясь в семь утра на рабо­ту? Человек вышел из подъезда, нашарил в кармане ключи от гаража. В следующий миг он отшатнулся от взявшегося невесть откуда мотоцикла и рухнул на землю, приняв два за­ряда волчьей картечи. Предсмертный крик лишь подстегнул улетавший стрелой мотоцикл с двумя седоками в шлемах.

И потом все было четко, по плану. Снялся с поста сигнальщик, подавший мото­циклистам знак о выходе жертвы из дома. Пересел в машину, ждавшую в услов­ленном месте, стрелок с об­резом (оружие затем утопи­ли в ручье). Без промедле­ния ринулись в людные ме­ста, чтоб затеряться и обес­печить алиби...

Картинка из жизни ганг­стеров Чикаго? Нет, это бы­ло в Чите. И не в какой-то законспирированной банде, а в легальной кооперативной организации – старатель­ской артели «Южная», что при объединении «Забайкал-золото». Но в чем отличие артели от преступного сооб­щества, если это председа­тель «Южной» Ю. Тхорик дал указание шоферу своей персональной машины В. Ру­дому убрать своего замести­теля В. Максименко и выло­жил авансом за голову обре­ченного 29.700 рублей?

Максименко не ждал угро­зы от «друзей». Ведь Тхо­рик, человек вообще-то сви­репый и властный, явно благоволил к своему заму. Они водили дружбу много лет, по-братски делили холостяц­кую квартиру и стол, вместе ездили на отдых. Дружба дала трещину, когда Макси­менко собрался жениться. Председатель артели паниче­ски боялся каждого нового человека в своем окружении и сделал все, чтобы расстроить брак. А когда не по­лучилось, пошел, точно в картах, ва-банк.

Когда Максименко начали пугать, угрожать по телефо­ну, тот поделился своими со­мнениями о расставленных силках с В. Рудым и еще одним из «палачей» – С. Иванюком, тоже водите­лем «Южной». Рудый заве­рил товарища в помощи. Хо­тя в то время уже положил на сберкнижку многотысяч­ный гонорар, принесенный в газетном кульке от заказчи­ка – Тхорика. С. Иванюк то­же не думал идти на попят­ную – на выручку от убий­ства мысленно строил дом, покупал машину. Тем более не колебались непосредст­венные исполнители – сту­денты Хабаровского институ­та инженеров железнодорож­ного транспорта С. Сапунов и Н. Вуглак, которые до то­го и в глаза не видывали Максименко. А почему бы и не позабавиться, не подрабо­тать? Романтично, как в за­падном боевике: пиф-паф с мотоцикла!

Что это за артель такая, где по приказу руководите­ля, на деньги руководителя одни работники готовят убийство другого? Увы, под вывеской кооперативной ор­ганизации, в которой все рав­ны, вопросы решаются со­обща, правление подотчетно коллективу и т. д., скрыва­лась шайка преступников, извлекавшая баснословные нетрудовые доходы. Мате­рый волк Тхорик был уличен в хищении 160 тысяч руб­лей. В возглавляемой им ар­тели не было и тени коопе­ративной демократии. «Тхо­рик – страшная личность, – говорили на суде. – Челове­ческая жизнь для него ниче­го не стоит. Любит стравли­вать людей, распространять порочащие слухи...»

Он управлял артелью, как атаман бандой. Трудно при­думать более жесткую власть, если была беспрекос­ловно исполнена директива об убийстве. «Тхорик два ра­за не повторяет, иначе вы­летишь с денежной рабо­ты»,– развел руками В. Ру­дый. Каждый должен был знать только свой, самый уз­кий участок «денежной ра­боты». Если какой-то стара­тель проявлял законный ин­терес к делам артели, то на­тыкался на зловещий воп­рос: на ОБХСС работаешь?

Кажется, против этих из­вергов должна была вос­стать вся Читинская область. Однако драма не стала сен­сацией. В районах старатель­ской добычи золота это – почти рядовое явление, там только и жди уголовщины. В артели «Дружба» (при том же «Забайкалзолоте») похищено 150 тысяч рублей. Сразу шестнадцать человек привлекли к уголовной от­ветственности в кооперативе «Забайкалье» – растрачено три миллиона рублей. То же и в других регионах. В ар­тели «Казахстан» украли без малого полмиллиона. Шайку «поделыциков» возглавлял сам председатель Дьяченко. Преступные руки гребут не только деньги, но и благо­родный металл. А почему бы и нет, коли налажен сбыт? Примеров тому хоть пруд пруди. Так что ограничимся лишь этим.

Ныне, когда кооперативы растут как грибы, возьмем­ся предостеречь тех, кто умиляется при виде любой подобной вывески. Эта про­грессивная форма хозяйст­вования, открывающая, не­сомненно, большие возмож­ности для деловых, предпри­имчивых и честных людей, в то же время оказалась очень удобной и для деляг, пре­ступников, которые коопера тивную демократию и эконо­мическую самостоятельность ловко используют для гра­бежа и хищений – как, на­пример, нож, пистолет или отмычку.

Для несведущих заметим: старательская артель сего­дня – это вам не группа лесных бродяг с лопатами и лотками, какими они пред­стают со страниц «Угрюм-реки» Шишкова. Современ­ный охотник за золотом осед­лал бульдозер «Комацу» размером с таежную избу и гигантскую драгу – плаву­чий завод. По техническому оснащению и по численности работающих (скажем, в арте­ли «Печора» 1.500 чело­век) это – горное предприя­тие, ни в чем не уступающее подразделениям Минцветмета.

Исходная идея, которой руководствовалось мини­стерство, создавая артели, была проста и очевидна. В положении о старательской добыче записано, что «она разрешается на закрываемых золотодобывающих предприятиях, участках и объектах, а также на неболь­ших месторождениях, экс­плуатация которых государ­ственными предприятиями нецелесообразна». То есть кооперативы должны были показать себя там, где госу­дарству заниматься промыш­ленной добычей не с руки, нерентабельно. Казалось бы, все по законам социализма, правильно.

Однако слово «нерента­бельно» было невыносимо для ушей отцов-основателей артелей. Постигая новые и, как выяснилось, благодат­ные формы хозяйствования, особенно в условиях слабого контроля со стороны родно­го министерства и других ведомств, со временем они поставили перед собой страте­гическую цель – внедрить­ся на богатые россыпи, где золото можно грести лопа­той, а еще лучше – бульдо­зером! И немало преуспели. Начальник производствен­ного отдела по старатель­ским работам Минцветмета СССР В. Чупин констатиру­ет ныне печальный факт: на­ши горнодобывающие пред­приятия предоставляют артелям месторождения с про­мышленными запасами золо­та.

А барьеры протаранили взяткой. Именно за подноше­ния и услуги выносились «выгодные» артелям реше­ния и разрешения. Торг в руководящем звене горнодо­бывающих предприятий, бы­вает, идет такой, что иному кооперативу позавидует и фирма «Локхид», поднато­ревшая на крупных аферах.

Председатель артели «Нурата» А. Сергиенко, «подма­зав» генерального директо­ра объединения «Узбекзолото» А. Кахарова тридцатью тысячами рублей, взрыхлил почву, казалось бы, для вы­дающейся сделки. Кахаров предложил для разработки месторождение «Зарница» с высоким содержанием золо­та. Стоимость грамма будет столь же высокой, набивал себе цену «генерал», как при добыче на участках, где зо­лота втрое меньше. Взамен он просит наличными лишь... десять процентов от всей выручки, полученной с «Зар­ницы». Эта чудовищная де­сятина поставила тогда Сергиенко в тупик. Тот замялся, а потом и отказался вовсе. На богатую россыпь на тех же условиях внедрилась ар­тель «Чаткал», возглавляе­мая более решительным и, су­дя по всему, более расчетли­вым председателем – вором О. Пащенко.

Сказочные возможности открыло перед артелями предоставленное им право са­мостоятельно вести геолого­разведку. Отцы-основатели тут же принялись перемани­вать с государственных пред­приятий геологов и маркшей­деров высшей квалификации высшей, чем где бы то ни бы­ло, зарплатой. Уже при состав­лении проектной документа­ции на разработку месторож­дений (еще одно странно приобретенное право стара­тельских кооперативов) здесь закладывается мощный фун­дамент для сверхприбылей. Все, что выгодно завышать, завышают, а что удобно за­нижать, занижают. В по­давляющем большинстве ар­тельных документов доля со­держания золота в породе меньше, чем в натуре. А рас­четная цена грамма добыва­емого металла больше фактической вдвое и втрое. Толь­ко на этом, по скромным подсчетам, каждая артель полу­чает ежегодно от миллиона до полутора миллионов руб­лей неучтенной прибыли, или сотни, тысячи граммов неуч­тенного металла.

Что значит, скажем, завы­сить толщину вскрышных по­род? Это автоматически по­вышает объем работ, дает рекордную производитель­ность землеройной техники, экономит горючее, запчасти. Вот и искомая для статотчетов рентабельность!

Кстати, для ликвидации всех «узких мест» и для за­щиты жизненно важных инте­ресов артели создали сеть «снабженцев» из тысяч чело­век, накрывающую всю стра­ну. Эти весьма мобильные и богатые люди творят чудеса, могут добыть даже мощную импортную технику, напри­мер, бульдозеры «Катерпиллер» и «Комацу», приобрета­емые за валюту целевым на­значением для государствен­ных предприятий, транспорт, оборудование. И даже драги!

Зачисляют в «снабженцы» по особого рода способнос­тям и авторитетным рекомендациям. Скажем, пронырли­вый и обходительный москов­ский фотограф М. Быкадоров имел в активе родство, хоть и дальнее, с одним из вид­нейших деятелей старатель­ского движения (в уголовном, конечно, направлении), заместителем председателя артели «Печора» С. Вуткевичем. А свел его непосредственно с артельщиками из «Южной» фотокорреспондент АПН Ю. Сомов. Рекомендаций столь известных в своем кругу людей оказалось достаточно, чтобы           новоиспеченному «снабженцу» положили оклад 600 рублей в месяц – не стыдно упомянуть такую сум­му и тестю-генералу. Но этот окладишко был для начала, нечто вроде ученической сти­пендии. Пройдя испытатель­ный срок, он получил за год почти двадцать три тысячи рублей вместе с премиаль­ными и сорок пять с полови­ной тысяч – на расходы. В подотчет? Как сказать. Председатель артели Ю. Тхорик дал Быкадорову такое напутствие: будут докумен­ты – отчитывайся перед бух­галтерией, нет – передо мной, на словах, артель моя и деньги мои.

На отчетно-неподотчетные тысячи он покупал по заказам Тхорика всевозможный дефицит, деликатесы, япон­ские магнитофоны. Однажды даже справил по заданию шефа уютный домик у Азов­ского моря, записав его на свою фамилию. Расторопно­му и неболтливому «снаб­женцу» Тхорик доверил и большее – вручить пятна­дцать тысяч целковых из то­го же волшебного источника предшественнику В. Чупина на посту начальника произ­водственного отдела по ста­рательским работам Минцвет­мета СССР И. Марьяновскому, которого успел узнать по совместным застольям с Тхориком в шикарных москов­ских ресторанах.

Весьма преуспел на деля­ческой ниве и «снабженец» артелей «Тайга». «Лена», «Согдиана» Л. Островский, выпускник Московской кон­серватории. Одно время он служил сразу в двух артелях. И специализировался исклю­чительно на незаконных пос­тавках, ибо в «Тайге» при ре­визии не нашли ни единого документа, свидетельствую­щего о том, что такие-то ма­териалы, запчасти и оборудо­вание получены через Остров­ского.

Раскроем его творческую лабораторию. Имея в кармане сфабрикованные письма на бланках Минцветмета СССР и «Лензолота» с поддельны­ми подписями ответственных товарищей, он шел в Минсельхозмаш СССР и полу­чал на них совершенно нату­ральные визы заместителя начальника ВПО «Союзтракторопром» П. Евдокименко. За это благодарная артель зачислила в «снабженцы» зятя Евдокименко, некоего М. Высотского. И Л. Островский старался не за так. Его пре­старелый папаша, инвалид первой группы, был «при­нят» в артель экспедитором. Оба столичных «старателя» и не помышляли о работе, зар­плата им шла по почте.

Бурная, но скрытая дея­тельность «снабженцев» еще ждет своего летописца. В Таджикистане с их помощью артель получила несколько могучих «БелАЗов», предназ­наченных совсем для других мест и других ведомств. На заполярный остров Больше­вик, который взялся поко­рить кооператив «Полюс», «снабженцы» оперативно до­ставляли грузы на самоле­тах... тяжелой транспортной авиации. Ничего невозмож­ного!

Но вернемся с невидимого Фронта на передний край до­бычи. Что делают отцы-осно­ватели, утвердившись на бо­гатых россыпях? Хапуги не были бы хапугами, если бы и при наличии лучшей техни­ки, первоклассных специали­стов работали культурно. Нет, артели ведут добычу хищнически, снимают слив­ки, а там хоть трава не рас­ти. При контрольных про­мывках отработанных пород выявлены остатки золота на 15 – 25 процентов сверх нор­мы допустимых потерь. Ста­ло быть, ежегодно попадают в отвалы многие тонны золо­та, повторная добыча кото­рого сложна и невыгодна.

Тревожная, ненормальная тенденция последних лет та: доля добычи металла старателями растет, а доля госпредприятий – снижает­ся. Выходит, ситуация пере­вернулась – Минцветмет до­вольствуется теми участками, от которых отвернулись от­цы-основатели.

Прибрав к загребущим ру­кам золотые жилы под ло­зунгами кооперативной демократии. патроны артелей по­заботились о том, чтобы сама демократия существовала ис­ключительно у них на языке. Если забыть на минуту о тех­нике и других приметах се­годняшнего дня, то по усло­виям труда и быта рядовой старатель недалеко ушел от дореволюционного предше­ственника. Он вкалывает, как проклятый,– от зари до зари, без выходных. Их те­кучесть достигает в артелях девяноста процентов. КЗоТ не соблюдается.

Скудный, спартанский быт рядовых старателей – еще одно слагаемое блестящего хозрасчета. Не воздвигать же для безропотных работяг-сезонников палаты белока­менные. Ютятся они, как и в веке минувшем, в ветхих из­бушках, землянках, сараях.

Когда один из нас посетил базу артели «Печора» в Ух­те, два сведущих человека – бухгалтеры Л. Комаров и С. Савченко, живописуя невиданное процветание коо­перативного хозяйства, не преминули подчеркнуть, что главная цель артели – вовсе не добыча презренного жел­того металла, а воспитание старателей в духе идеалов коммунизма, вовлечение их в общественную жизнь, раз­витие соревнования, как и записано в уставе товари­щества. Видимо, невзгоды и лишения, виданные нами, тоже входят в программу перековки сознания.

Но как совместить с этим доходы и быт отцов-основа­телей? Нередко на одну ру­ководящую персону прихо­дится за год сорок пять ты­сяч рублей зарплаты. Когда во время ревизии подсчитали легальный доход председате­ля «Печоры» В. Туманова, оказалось, что аналогов в отечественной практике он не имеет. Союзный министр получает за год в несколько раз меньше. А если учесть еще и широко развитую се­мейственность в артелях, то с отцами-основателями потя­гается лишь редкий бизнес­мен. Председатель коопера­тива «Иртыш» М. Мельни­ков вместе с женой-секретар­шей, а также сыном, зятем, сестрой жены выкачал за пя­тилетку из старательской кассы почти 380 тысяч руб­лей.

Ясно, что столь солидные и высокооплачиваемые люди не могут обитать в землян­ках или дырявых палатках, спать на нарах. Молчаливый страж базы артели «Печора» показал уютные, комфорта­бельные терема коттеджи отцов-основателей, двухэтаж­ные апартаменты Туманова. Мебель, оборудование, ков­ры – все эстра-класса. Рас­полагают к отдыху, поправ­ке здоровья и несколько крытых бассейнов с чистей­шей приятной водой, рос­кошные сауны, буйствует зе­лень в оранжереях. А в точ­ке общепита хозяйничает шеф из первоклассного сто­личного ресторана.

Но В. Туманов не таков, чтобы подолгу прозябать в приполярном городке. Он предпочитает руководить ар­телью на расстоянии, пребы­вая в командировках 250 дней в году. Если вершит дела в столице, то пребыва­ет в комфортабельной квар­тире ЖСК «Лебедь», запи­санной на сына, если греется на южном солнце, останавли­вается в одном из своих особняков – пятигорском или мисхорском. Туманов располагает выездом из не­скольких машин в разных точках страны, оплачивае­мых артелью. Конечно, жизнь на широкую ногу тре­бует хлопот, поэтому предсе­датель не может обойтись без особых слуг. Мисхорский дом Туманова сторожат и обслуживают два весьма квалифицированных служи­теля. А на московских про­спектах ждет его указаний другой поверенный-доверенный, некто В. Шехтман.

С той же целью, с какой скоробогатые дельцы про­шлого покупали дворянские гербы и титулы отцы-основатели ищут знакомства с именитыми поэтами, худож­никами, писателями, арти­стами, наводят мосты к ми­нистерствам и ведомствам, братаются с журналистами. Дело не только в «решпекте», в тщеславном желании выйти в свет. Служители муз и печатей формируют надежное лобби для их защиты от правосудия. Сгу­стилась, например, гроза над Тумановым – встревожились авторитетные «друзья», взявшись хлопотать за «честнейшего и за­служенного человека».

Жаль, «друзья» не знают кое-какие детали его биогра­фии. Из четырех своих су­димостей Туманов вспоми­нает, да и то нехотя, только об одной: по известной 58-й статье, изображая себя невинной жертвой культа. Увлекался, мол, поэзией, чи­тал Есенина, за то и постра­дал. Поправим Вадима Ива­новича: он был осужден за антисоветскую агитацию и пропаганду, оснований для его реабилитации не было и нет. Другие дела и вовсе не свяжешь с любовью к сти­хам – сплошная уголовщи­на. Сначала – хищение де­нежных средств по подлож­ным документам ради попоек в ресторанах Владивостока. Групповое нападение на сберкассу на Колыме, отяг­ченное убийством. Снова хи­щение и судимость – это уже в пору благородной стара­тельской деятельности.

Сейчас этот рецидивист со стажем, потершись возле ма­стеров слова, сам взялся за перо. В «Огоньке» (№ 4 за этот год) увидел свет его опус «Жизнь без вранья». Ложью тут является хотя бы то, как В. Туманов предста­вился: руководитель предпри­ятия, геолог. Какое отноше­ние к науке о земле и ее нед­рах имеет он, если даже се­милетнее образование в своей анкете приписал (фактически окончил лишь шесть клас­сов)?

Враньем Туманов только и живет. Проведя время войны за тысячи километров от фронта, сейчас он выдает себя за ветерана сражений. Раньше, когда Туманов был менее нагл, он собственно­ручно написал в одной из анкет: «В боях не участво­вал». Но, видно, по вкусу ему пришлись ветеранские льготы – уже и орден на­цепил, полученный к 40-ле­тию Победы. Удостоверение участника войны Туманову якобы выдано в Ялте. Воен­ком этот факт отрицает. Под­лог?

Завязав знакомства и свя­зи «наверху», отцы-основа­тели стараются выжать из них все. Узы дружбы с заме­стителем министра цветной металлургии СССР П. Жмурко они скрепили, зачислив зятя его в артель «Полюс». С помощью столь высокого руководителя наладили настоящий конвейер хищений. Обо­дряет участников лобби и то, что произошло, когда факты преступной связи Жмурко с артелями вскрылись: того пе­ресадили в кресло замести­теля начальника главка, за­ставив заниматься вместо зо­лота медью. Наиболее пре­данных служащих отцы-осно­ватели без обиняков берут на собственное содержание. На­чальник УВД Семипалатин­ского облисполкома Бапсаков, например, был зачислен в артель «Иртыш» методи­стом «по совместительству», получая за это 800-900 руб­лей в месяц. Интересно, ка­кую методику он совершен­ствовал – методику круп­ных хищений?

Особенно тщательно куль­тивирует верхушка артелей связи с Прокуратурой СССР. Отдачу это уже принесло. Например, С. Гусев, в быт­ность следователем по особо важным делам, сумел замять уголовное дело против сына Туманова в Гагаринском районе столицы. Прав­да, и вытянул из папаши не­мало – тридцать тысяч руб­лей.

Заставляют задуматься и факты, которые мы почерп­нули у начальника управле­ния бухгалтерского учета и контроля Минцветмета СССР Л. Одарюк. Ведомственные контролеры нащупали один из путей незаконного обога­щения артелей. Министерство официально обратилось в союзную Прокуратуру: расследуйте, привлекайте воров-миллионеров к ответственно­сти. Прокуроры двинулись по следу столь медленно, что по­рой это движение вообще не­заметно. Следствие по арте­ли «Забайкалье» тянется уже шесть лет, и конца волоките не видно. Черепашьими тем­пами расследовались преступ­ления в артели «Согдиана», затягивается следствие в ар­тели «Хинган» и других. Ху­же того, бесследно исчезли в стенах Прокуратуры СССР многочисленные материалы по уголовному делу артели «Тайга». Следователь же по особо важным делам Ю. Зве­рев, который должен за это ответить, всего лишь отстра­нен от должности.

С другой стороны, отцы-основатели демонстрируют завидную мобильность, остав­ляя далеко позади буксую­щую машину правосудия. Технология отработана: как только дело начинает пахнуть керосином, артель распу­скается, документация унич­тожается. И тут же создает­ся новый кооператив, иногда даже с прежним названием. И механизм хищений вклю­чается снова.

«Подзапустили мы этот вид производственной деятельно­сти», – признался замести­тель министра цветной метал­лургии СССР В. Рудаков. Что верно, то верно – вожжи упустили, а может, никогда их и не держали? Кучка же всемогущих дельцов, взнуз­дав принципы кооперативного хозяйствования, гарцует по полигонам отечественных клондайков. Никто свободным артелям не указ. С 1983 года Минцветмет СССР шлет бумаги в «Уралзолото» о же­лательном переизбрании председателя «Печоры». Но артель, послушная воле «па­паши» и его стражей, неиз­менно голосует «за» Тумано­ва. Это и в самом деле не­ потопляемый лидер стара­тельства, ведь «Печора» – шестая артель, в которых он председательствует. Так вместе со священной коопе­ративной собственностью ста­ли неприкосновенными и дельцы, воры, прохиндеи, на которых, казалось бы, и клейма негде ставить.

Нет, мы вовсе не за то, чтобы закрыть кооперативы старателей. Дать такой ре­цепт легко. Но ведь речь идет о судьбе 19 тысяч человек, объединенных в 242 артели. Возможно, иные поганки сре­ди кооперативных грибов и нужно вырвать с корнем. Но многие старательские коллек­тивы, если очистить их от преступных элементов, вос­становить в них законность и демократический кооперативный порядок, могут стать хо­рошими партнерами государству. Все будет хорошо, если добывать золото, этот очень скользкий металл, станут лю­ди с чистыми руками.

Письмо группы следователей в редакцию

(г-та «Соц. индустрия», 28.05.1988)

Мы работаем в следственной группе Прокуратуры СССР, воз­главляемой следователем по особо важным делам при Гене­ральном прокуроре СССР А. Нагорнюком. Нас вызвали в длительную командировку в Москву из разных городов Со­юза для участия в расследова­нии должностных преступлений. Мы добросовестно выполняем свою работу, понимая свою роль в бескомпромиссной борь­бе с лихоимцами и взяточника­ми, развернутой по инициативе партии. Очищение нашей жизни от уродливых явлений мы счи­таем своей святой обязанно­стью, партийным долгом. Одна­ко в нашей и без того нелегкой деятельности мы встретили трудности и препятствия там, где с полным основанием рас­считывали на действенную по­мощь.

Каждый в нашей группе счи­тал, что на уровне руководства Прокуратуры СССР мы избав­лены от каких-либо нежела­тельных вмешательств в след­ствие, тем более – от попыток воздействия на нас, ограниче­ния сферы нашей работы. К со­жалению, мы глубоко заблуж­дались, поэтому вынуждены обратиться в газету «Социали­стическая индустрия», чтобы предать гласности позорные факты давления на следствие. Молчать об этом мы не можем, не позволяют партийная со­весть, профессиональная чест­ность и наш гражданский долг.

При расследовании дела по фактам получения взяток Г. Бровиным, бывшим секрета­рем Л. Брежнева, мы вскрыли негативные явления в системе старательской золотодобычи страны. Хищения и злоупотреб­ления, которые при этом совер­шаются, приносят стране ущерб на многие миллионы рублей.

При этом были выявлены пре­ступная связь заместителя на­чальника следственной части Прокуратуры СССР А. Чижука с руководством старательской артели «Печора» (председатель этой артели В. Туманов имеет четыре судимости за государст­венные и хозяйственные пре­ступления), а также другие весьма отрицательные факты в работе центрального аппарата Прокуратуры Союза.

Обвиняемый С. Буткевич, за­меститель председателя этой артели, а до того – директор бассейна «Москва», пояснил, что руководство «Печоры» со­чло Чижука нужным челове­ком, который может быть по­лезен в связи с его должност­ным положением. Чижуку были предложены услуги в доставке стройматериалов для дачи и со­оружение ее силами работни­ков артели. Чижук эти услуги принял. В течение Летних меся­цев 1984 и 1985 годов старатели бесплатно трудились на соору­жении дачи Чижука, а табели­ровались и получали зарплату в артели. Чижук же расплачи­вался информацией по уголов­ным делам, расследуемым Про­куратурой СССР в отношении знакомых Буткевича.

Чижук – этот скомпромети­ровавший себя человек, бук­вально до последних дней оста­вался в руководстве следствен­ной части Прокуратуры СССР, хотя мы информировали руко­водство о его противоправных действиях. Да и как его «нака­зали» – уволили «по собствен­ному желанию».

Вопрос об отстранении Чижу­ка от дел не решался, зато до­сталось руководителю нашей группы А. Нагорнюку. По ини­циативе Генерального прокуро­ра СССР А. Рекункова этого принципиального следователя обсудили на заседании коллегии. Нельзя было понять, в чем об­виняли Нагорнюка, поскольку ему не было предъявлено ника­ких конкретных претензий. Но была создана очередная комис­сия, направление работы кото­рой нам неизвестно. Одно мож­но с уверенностью сказать: де­лу это вредит – следствие за­торможено в самый важный мо­мент.

Вокруг нашей группы нагне­тается нездоровая атмосфера и создается впечатление, что глав­ные обвиняемые по этому де­лу это мы, следователи. На­горнюка без конца вызывают к руководству, либо руководите­ли сами приходят к нему, вся­чески выражают недовольство его деятельностью, доходя до крика в нашем присутствии. Заместитель Генерального проку­рора СССР О. Сорока в разгово­ре по телефону так кричал, что слышно было всем присутство­вавшим в кабинете: он отстра­няет группу Нагорнюка от ра­боты.

Уже в течение двух месяцев мы не можем нормально вести дело. Запрещены выезды сле­дователей в места, где базиру­ется артель «Печора» – в горо­да Ухту и Инту Коми АССР, словно это какие-то южные ку­рорты. Не продлевались наши командировки в Москву, что ставило нас в трудное матери­альное положение.

Стоило следователю Н. Рей­тер проявить интерес к запис­ным книжкам Буткевича и Бровина, в которых фигурировали фамилии и телефоны работни­ков Прокуратуры СССР, в том числе и Генерального прокуро­ра А. Рекункова и его родствен­ников, которые, как установле­но следствием, оказались хоро­шими знакомыми этих обвиняе­мых, как последовало ничем не обоснованное указание об от­правке Рейтер домой.

Нам запрещено выполнять не­отложные следственные дейст­вия. Не разрешают допраши­вать обвиняемых в следствен­ном изоляторе, и допрос ведут другие лица, ее имея на то за­конных оснований, явно в ущерб делу. Фактически мы все отстранены от следствия, и да­же есть письменное указание сдать дело начальнику следст­венной части, хотя официально­го постановления на этот счет нет.

Надеялись, что принципиаль­ную позицию в этом вопросе займет партком Прокуратуры СССР. Однако и партком после нашего коллективного обраще­ния действовал непоследова­тельно. С одной стороны, нам продлили командировки и обе­щали материальную помощь, с другой – снова поставили во­прос об откомандировании всех нас из Прокуратуры СССР. Спрашиваем: кто же будет ве­сти наше дело? Отвечают: пока никто, оно будет «изучаться», а потом нас, возможно, снова «позовут». ...Но не всех...

Никак нельзя с этим согла­ситься, это незаконно. Дело не может лежать без движения. Скажем, сейчас мы организова­ли ряд очень серьезных реви­зий, требующих постоянного руководства со стороны следо­вателей. Ревизоры из мини­стерств и ведомств теперь ра­ботают, по существу, одни и смотрят на нас, словно мы не­серьезные люди, уходим в ку­сты.

Кстати, как раз после нашего обращения в партком работни­ки отдела кадров принялись вы­яснять у персонала следствен­ной части, а здоров ли психиче­ски наш руководитель А. Нагорнюк. Дожили: твердость, принципиальность, самоотвер­женность в борьбе за пере­стройку отношений в прокура­туре воспринимаются как при­знаки психического нездоровья!

Допустим, в наше поле зре­ния при расследовании попали руководящие работники проку­ратуры. Можем ли мы закрыть глаза на неприглядные факты и при этом считать себя принци­пиальными и объективными? Ко­нечно, нет. Все должны быть равны перед законом, не долж­но быть «неприкасаемых»! Но именно личные отношения А. Чижука и А. Рекункова с обвиняемыми стали главным препятствием для объективного и всестороннего расследования. Это понятно всем работникам прокуратуры. Вопрос лишь в том, хватит ли мужества высо­копоставленным лицам открыто и честно признаться в этом? Ведь по закону в создавшейся ситуации прокурор обязан са­моустраниться от решения во­просов по делу, как лицо заин­тересованное.

Но пока все обстоит иначе. Никто не самоустраняется, а нас отстраняют от расследова­ния, ничем это не мотивируя, не имея законных оснований. Соз­даются всевозможные комиссии на различных уровнях. Кажет­ся, руководство Прокуратуры СССР ищет любую зацепку, чтобы избавиться от дотошных следователей. Как только заин­тересованные лица, руководство артели «Печора», напуганные нашими активными действиями, сфабриковали коллективную жалобу, она стала, как уже от­мечалось, предметом рассмотрения на заседании коллегии Про­куратуры СССР. Причем руко­водство артели, как, впрочем, и жена обвиняемого Буткевича, имело возможность доставить эти жалобы в первые руки – непосредственно А. Рекункову. Мы не можем согласиться с решением руководства Проку­ратуры СССР о роспуске нашей следственной группы по прин­ципу: «Следствие закончено, за­будьте!» Мы ничего не хотим забывать и не можем допустить, чтобы в угоду заинтересован­ным лицам было похоронено важное дело, имеющее, на наш взгляд, крупное народнохозяй­ственное значение. Не можем допустить и расправы над руко­водителем нашей группы А. На­горнюком.

Возможно, год назад мы бы не написали этого письма. Но революционные веяния пере­стройки, горячие призывы пар­тии к очищению дают нам веру, что в стране должно изменить­ся многое. Мы стремимся вне­сти свой вклад и хоть устали от равнодушия, трусости, дема­гогии, с которыми сталкиваем­ся, но не можем с этим прими­риться. Мы серьезно обеспокое­ны противодействием руковод­ства Прокуратуры СССР нашей борьбе с негативными явления­ми.

Обращаясь в газету со столь серьезной критикой, мы увере­ны в своей правоте, уверены, что руководство Прокуратуры СССР глубоко ошибается, счи­тая, что оно вне критики и кон­троля. Но если же нам не уда­стся довести дело до конца, то это надолго отобьет у других следователей желание искать и отстаивать правду, обнажать истину, невзирая на лица.

Наш конфликт, считаем, име­ет политическую значимость. Нужно разрешить его как мож­но скорее. Требуем прекратить произвол и беззаконие со сто­роны нашего руководства, про­сим дать возможность немед­ленно продолжить расследова­ние.

Следователи следственной группы Прокуратуры СССР В. ПОТОЦКИЙ, Н. РЕЙТЕР, Е. ПЛОТНИКОВ, 3. ВЫДРИНА, В. УШАКОВ, О. КРЕМЕЗНОЙ, Ю. БАРАНОВ

В Центральном Комитете КПСС

О статье «Вам это и не снилось!», опубликованной в газете «Социалистическая индустрия» от 13 мая 1987 года

(г-та «Социалистическая индустрия»)

В принятом постановлении ЦК КПСС отметил, что в статье «Вам это и не сни­лось!», опубликованной в га­зете «Социалистическая ин­дустрия» от 13 мая 1987 го­да, правильно поднимаются вопросы о серьезных недо­статках в организации рабо­ты старательских артелей по добыче золота. Критические замечания газеты направле­ны не на дискредитацию ар­телей старателей, а на уст­ранение искривлений в прак­тической деятельности этой кооперативной формы орга­низации труда.

Руководители Министерст­ва цветной металлургии СССР, ограничиваясь неод­нократными заверениями ус­транить имеющиеся недо­статки в организации добычи золота и других металлов с привлечением артелей стара­телей в соответствии с тре­бованиями принятых поста­новлений ЦК КПСС и Сове­та Министров СССР по этим вопросам и довольствуясь об­щими положительными эко­номическими результатами старательской добычи, не де­лают надлежащих выводов и не принимают необходимых мер по наведению должного порядка, в деятельности арте­лей старателей.

Минцветмет СССР, руко­водители золотодобывающих объединений и предприятий мирятся с тем, что наруша­ется действующее Положе­ние о старательской добыче полезных ископаемых. Не­редко артелям выделяются месторождения с лучшими условиями их отработки, чем на государственных объек­тах, на многих из отведен­ных горных участков добыча осуществляется без соблюде­ния природоохранного за­конодательства, с грубыми нарушениями технологии, в результате чего доп5^скаются сверхнормативные потери металлов. В ряде артелей продолжают иметь место гру­бые нарушения финансово-хозяйственной дисциплины, демократических принципов самоуправления, ущемляют­ся права граждан. На объек­тах золотодобывающей про­мышленности, особенно в старательских артелях, не созданы необходимые усло­вия для предотвращения хи­щений золота, растрат и зло­употреблений.

Партийные комитеты и со­ветские органы на местах са­моустранились от контроля за деятельностью артелей старателей. Во многих из них первичные партийные орга­низации бездействуют. В ре­зультате формирование ста­рательских коллективов осу­ществляется бесконтрольно, зачастую по принципу родст­ва и знакомства. К руковод­ству в артелях в ряде слу­чаев приходят нечестные, случайные люди, не отвечаю­щие предъявляемым требо­ваниям по профессиональ­ным качествам, образованию.

Прокуратура СССР и МВД СССР слабо направля­ют деятельность правоохра­нительных органов по выяв­лению и пресечению преступ­ных проявлений в золотодо­бывающей промышленности, зачастую ограничивают свою деятельность информацией о свершившихся фактах.

ЦК КПСС обратил внима­ние коллегии Министерства цветной металлургии СССР на проявленную недисципли­нированность в выполнении постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР по эффективной организации старательской добычи золо­та и других драгоценных ме­таллов и потребовал принять исчерпывающие меры по ко­ренному исправлению недо­статков в этом деле. Предло­жено покончить с поверхно­стным руководством стара­тельскими артелями, под­робно разобраться с деятель­ностью каждой из них, пове­сти дело к тому, чтобы это была действительно коопера­тивная форма организации производства, основанная на демократических началах, принципах справедливости в оценке трудовых затрат чле­нов артели. Подробно вни­кать в подбор кадров, и преж­де всего руководящего со­става, способного организо­вать коллектив на выполне­ние заданий с учетом совре­менных требований.

Прокуратуре СССР (т. Рекункову) и МВД СССР (т. Власову) поручено решитель­ным образом улучшить дея­тельность подведомственных правоохранительных органов по предупреждению преступ­лений и других нарушений законодательства в золотодо­бывающей промышленности. Покончить с проволочками, обеспечить оперативное вы­явление и расследование фактов правонарушений, при­нимать действенные меры по пресечению фактов хищений и злоупотреблений в этой от­расли промышленности.

Предложено ЦК Компар­тии Казахстана, Краснояр­скому и Хабаровскому край­комам, Амурскому, Иркут­скому, Магаданскому, Сверд­ловскому, Читинскому, Коми, Якутскому обкомам КПСС усилить партийный контроль за формированием и органи­зацией работы старательских артелей, деятельностью кадров, созданием им необходи­мых производственных и бы­товых условий, решительным пресечением хищений, раст­рат и злоупотреблений на объектах золотодобывающей промышленности, повысить роль первичных партийных организаций в этом деле.

Госплану СССР, Минцветмету СССР, Минфину СССР, Минюсту СССР, Прокурату­ре СССР и МВД СССР по­ручено совместно с местны­ми партийными и советски­ми органами, другими заин­тересованными ведомствами разработать и внести на рас­смотрение Совета Министров СССР предложения по улуч­шению организации коопера­тивной добычи полезных ис­копаемых.

  «Хочу жить богато!»

По   поводу   одной   публикации в   «Литературной   газете»

( Газета «Социалистическая индустрия» )

 

Историки, вне всяких сомнений, будут с особым тщанием и дотошностью изучать бурные, противо­речивые годы перемен, в которые мы с вами сейчас живем. Будет со временем дана точная картина развития общества, соотношения сил, будут рас­ставлены все акценты. Но и нам, живущим «внут­ри» происходящего, ничуть не меньше нужна точ­ность оценки. А пожалуй, и больше. Потому что ис­торикам останется лишь зафиксировать ход собы­тий, мы же в силах этот ход изменить.

Необходимость в такой оценке была впервые со всей остротой осознана обществом после публика­ции «Не могу поступаться принципами» в «Совет­ской России». Вспомним эти трудные три недели без откликов. Вспомним тех, кто поторопился объ­явить, что перестройка прошла свой пик, что старые добрые стереотипы жизни вновь поднимаются в це­не. Вспомним и вздох облегчения, который пронесся по стране   после   очистительной статьи   в «Правде».

Подавляющее большинство людей восприняли ее с ликованием. Продолжаем праздновать победу над консерватизмом и поныне, не замечая, как нечаянно впадаем в другую крайность — в эйфорию уверен­ности, что теперь-то уж никто не рискнет столь явно посягнуть на перестройку. Думается, именно поэто­му как-то не было придано особого значения письму кинорежиссера Станислава Говорухина «Я — оп­ровергаю!», которое появилось в «Литературной га­зете» 27 апреля с. г., кстати сказать, тоже через три недели, но уже после правдинской публикации.

Впрочем, есть и еще причина тому, что обществен­ное мнение не задержалось на этой публикации. Письмо в «Советской России» звало общество назад, к тем принципам и методам, которые проанализиро­ваны и осознаны. Потому-то оно и было сразу узна­но — истинные интересы и цели здесь нетрудно бы­ло отделить от перестроечной фразеологии. Письмо же в «Литературной газете» сформулировало плат­форму сил, для нас пока малознакомых. Они от­нюдь не требуют поворота к старому, напротив, то­ропят идти вперед. Вот только кто в действительно­сти и куда в данном случае нас зовет? Давайте по­пробуем разобраться и ответить на этот совсем не праздный вопрос.

 

Спасибо Говорухину!

Публикация статьи «Вам это и не снилось!» («Социа­листическая индустрия», 13 мая 1987 г.) вызвала совер­шенно неожиданную реак­цию. Рассказала газета о крупных беспорядках, кото­рые творились в старатель­ских артелях, в том числе в артели «Печора» — ей было уделено основное внимание. И что после этого началось! В защиту «Печоры» появи­лись выступления в журнале «Коммунист», «Московских новостях», «Строительной газете», на Центральном те­левидении, радио, в «Совет­ской России».

Но откуда эта кампания неумеренных восторгов? Не­ужели опять по указке свер­ху, как это не раз бывало в не столь уж давние времена? Нет, в данном случае этот ва­риант никак не проходит — Центральный Комитет пар­тии принял специальное по­становление, в котором при­знал статью «Вам это и не снилось!» правильной. Зна­чит, остается только одно объяснение: кто-то снизу, об­ладая, надо признать, очень широкими возможностями, сумел воспользоваться глас­ностью и срежиссировать публикации в прессе по сво­ему сценарию.

Отдадим должное, сцена­рий был хорош. Ни оспорить толком эти публикации, ни выявить истинные интересы и цели, во имя которых они готовились, не представля­лось никакой возможности. Внешне они вполне отвечали моменту, доказывалось, что старательская артель вооб­ще, и «Печора» в первую очередь,— это высокоэффективное производство, исключительно выгодное как государству, так и самим ста­рателям. Кто же станет воз­ражать против этого тезиса как принципа? Можно было, конечно, ринуться в перепал­ку по частностям — поводов хватало. Но что бы это доба­вило к уже сказанному на­ми? Вот почему мы искрен­не признательны кинорежис­серу Говорухину, который отбросил тактические улов­ки и наконец предельно об­нажил то, ради чего восхва­лялась «Печора». Обнародо­вал платформу, та которой стоит он и иже с ним. И бо­лее того, на которой все мы, по его утверждению, должны стоять.

Разумеется, он тоже не удержался и привел джен­тльменский набор аргумен­тов в защиту артели. Но по­ходя, скороговоркой. Пона­добились они на этот раз лишь для разгона — чтобы легче было выкрикнуть столь же желанный, сколь и уязвимый лозунг: «Хочу жить богато!»

Удивительное дело, не так уж мало людей исповедуют этот принцип. Но часто ли вам приходилось слышать, чтобы человек, поставив во главу угла богатство, еще и открыто провозгласил, что для этого все средства хо­роши.

Говорухин это сделал.

Его герой — теперь уже бывший председатель «Печо­ры» — богат. Очень богат по нашим временам.

Заработная плата Тумано­ва составила в 1984 году 19,4 тысячи рублей, в 1985 — 22 тысячи, в 1986 — 21 тысячу. Кроме того, в ви­де премий, ему выплачива­лось из «запасного фонда» по пять-шесть тысяч рублей ежегодно. Это только офи­циально учтенные суммы.

Вот они Трудовые Дохо­ды по-говорухински (автор подчеркнуто пишет эти слова с большой буквы. — Ред.)! Да еще с учетом того, что, ска­жем, в 1984 году наш герой 252 дня находился за пре­делами артели: числился в «командировках». Снилось ли тебе такое, уважаемый чита­тель? Грезилось ли тебе, «ря­довой человек», что за корот­кий отрезок своей жизни ты сможешь купить себе дом в Ялте, квартиры домочадцам, в том числе и в Москве, ме­нять машины как перчатки? А Туманов может.

А теперь и прикинь, чита­тель, в тот ли ряд ты попал с легкой руки Говорухина, когда ему потребовалось «от­влечься и порассуждать» о «нашей доле», И ведь как об этой доле рассуждает! Тут и плохое отопление, и штурм автобусов, и дороговизна, и невозможность отремонти­ровать квартиру, и несбы­точная мечта о даче, маши­не, видеоаппаратуре...

Но эта доля — не для Ту­манова. Он давно уже живет не так, как мы с вами. Вот он — идеал, равняйтесь на него, учитесь жить так, как умеет   этот    золотодобытчик!

Подходящее время выбрал Говорухин, а точнее, умело воспользовался нынешними переменами, чтобы вывести на сцену своего героя пере­стройки — именно таким он нам его и представляет. Вос­пользовался гласностью, ког­да можно открыто высказать в печати свою, пусть и весь­ма сомнительную, позицию. Воспользовался нарастаю­щей волной кооперативного движения, в развитии кото­рого заинтересовано общест­во (для Говорухина тумановская артель и есть та самая искомая ячейка циви­лизованной кооперации). И, наконец, совсем уж цинично воспользовался массовой реабилитацией тех, кто стал жертвами сталинских репрес­сий. За что мы и предъявля­ем автору письма в «Литгазете» особый счет.

Но давайте все по поряд­ку. Сначала расскажем о том, как герой перестройки, предложенный нам извест­ным режиссером, начал пре­творять в жизнь свой осно­вополагающий принцип.

Когда все средства хороши...

Не беремся утверждать, с какого именно возраста Ва­дим Туманов захотел жить богато. Бесспорно, однако, что в двадцать один год та­кое желание им уже владело всецело. Документы с прису­щей им сухостью устанавли­вают – юный штурман основательно сбился с курса в житейском море.

Факт из биографии. «При­говор № 593 от 8—11 дека­бря 1948 года линейного су­да Тихоокеанского бассейна в составе: председательству­ющего Курицына, заседате­лей Бардина и Бабоян при секретаре Удовиченко с уча­стием прокурора Або, адво­катов Берестецкого, Ермако­ва, Крыжной и Игнатова в открытом судебном заседа­нии в помещении столовой пароходства рассмотрел де­ло...».

Прервем цитирование и передадим для краткости суть своими словами. Шайка из пяти воров с помощью кассира-инкассатора паро­ходства сумела получить по подложным аттестатам 67.950 рублей, чтобы затем пропить. За что и бы­ла осуждена. Что касается нашего героя, то «Туманов Вадим Иванович, 1927 г. рождения, член ВЛКСМ с 1943 года, образование 7 классов, холостой, ранее не судимый был приговорен... к заключению в исправительно-трудовых лагерях сроком на пятнадцать (15) лет...»

Вспомним те послевоен­ные сороковые. Народ, над­рывал пуповину. Протыкая шилом новые дырки на все удлинняющихся солдатских ремнях, стягивал ими вва­лившиеся животы и подни­мал из руин города и села, заводы и фабрики. И растил детей.

В миллионах семей един­ственным подспорьем были сиротские рубли, как компен­сация за кормильца, павше­го смертью храбрых. К этим рублям и присосался герой Говорухина, который, по его словам, давно уже «стоял на живой и твердой почве деловой, трудовой инициати­вы».

— Принцип не картош­ка — извините за калам­бур — его за окошко не вы­бросишь. И через какой-то год с небольшим суд снова разбирался в пристрастии инициативного человека Ту­манова к казенным рублям. Теперь уже в поселке Сусуман Магаданской области.

Факт из биографии. «...От­бывая наказание в ОЛЦ № 6 прииска «Перспективный»... в начале сентября 1950 го­да, организовались в воору­женную банду... Подсудимые Фрутецкнй, Туманов, Же­лудков и Страшнов пример­но в 3 часа ночи 21 сентяб­ря 1950 года совершили бан­дитский налет на денежную кассу дражной конторы, в результате чего похитили из сейфа кассы 100.744 рубля 93 копейки». Причем, как следует из приговора, подсу­димые Туманов и Желудков с ножами наготове стояли около спящих в конторе двух заключенных...

Вину Туманова суд оценил в 25 лет лишения свободы.

Кстати, в нашей публика­ции «Вам это и не снилось!» была и такая деталь — груп­повое нападение на кассу в Колыме было сопряжено с убийством. Но о том, что именно Туманову оно вменя­лось в вину, не сказано ни слова. Таким образом, Гово­рухин зря потратил столько чернил, доказывая, что его подопечный никого не убивал. Действительно, просто стоял с ножом наготове.

Но, может быть, мы зря во­рошим тумановские дела со­рокалетней давности? Может быть, тот разгульно-бандит­ский рыск в его судьбе был случайностью? Чего не быва­ет по молодости лет... Увы. Вот приговор народного суда Среднеканского района Ма­гаданской области (февраль 1968 года) по уголовному де­лу председателя старатель­ской артели «Прогресс» В. Туманова.

Факт из биографии. «Бу­дучи председателем стара­тельской артели, злоупотреб­лял своим служебным поло­жением, допускал должност­ные подлоги...».

Почерк все тот же. Тума­нов и двадцать лет спустя очень хочет жить богато, а для этого использует бес­контрольно артельные тысячи. Ибо, когда поставлена такая цель, предела у нее не бы­вает.

Таковы факты, которые рисуют, согласитесь, в об­щем-то заурядный облик уголовника-рецидивиста. С таким бурным прошлым по обычным меркам оставалось только одно: забиться в щель и доживать свой век, не при­влекая лишнего внимания. И, вероятно, заурядный уголов­ник, решив «завязать», именно так поступил бы, но не Туманов.

После 1968 года он не только не забился в щель, но напротив, постоянно набирал силу, стал вхож во многие высокие кабинеты, начал во­рочать миллионами. Ни о какой перестройке, разумеет­ся, он и думать не думал. И сам же Говорухин дает тому блестящее подтверждение. Помните, у него есть место, где он описывает, как в ар­тели был произведен обыск, но    обернулось    дело    самих же работников мили­ции. И, как бы давая понять, что с подобными неурядица­ми председатель артели в ту пору уже легко справлялся, автор пи

Мы не склонны так высоко расценивать свое выступление, но полагаем, что оно действительно заставиловсерьез забеспокоиться. Воз­никла угроза обнародования многих нежелательных фак­тов, а это и впрямь могло расстроить так хорошо нала­женное дело. Надо было кру­то менять тактику.

И ситуация была осмысле­на блестяще. В стране ши­рится демократизация, идет наступление на уравнилов­ку — складывается, словом, на редкость благоприятная обстановка для того, чтобы перестать наконец таиться ото всех и вся. И с легкой руки режиссера Говорухина Туманов стал «человеком пе­рестройки».

Как оказалось, в этом пре­вращении рецидивиста в светлый идеал судимость не помеха (в общей сложности присужденных бывшему председателю артели сроков набегает на полвека!). Он же от конфликтов с Уголовным кодексом лишь матереет. И, сдается нам, неспроста. Па­суют перед ним блюстители этого самого кодекса. Поду­майте, с какой бы это стати? Говорухина, готовящего письмо в защиту Туманова, любезно знакомят с докумен­тами по артели «Печора», журналу «Коммунист», на­печатавшему «весьма поло­жительную статью о деятель­ности артели», предоставля­ют облагораживающую пре­ступника информацию, зато на все запросы «Социалисти­ческой индустрии» из Про­куратуры СССР, со ссылкой на теперь уже бывшего Гене­рального прокурора А. Ре-кункова, раз за разом следует непреклонное «нет!» И в ми­лицейских органах нашему специальному корреспонден­ту, побывавшему недавно в Коми АССР, категорично от­ветили:

— У нас есть указание министерства — по «Печоре» «Социалистической индуст­рии» никаких сведений не давать!

Плохо ли живется право­фланговому под защитой за­конников, под сладкие речи златоустов из вышеупомяну­тых и других изданий...

Имидж,

или

Как из черного сделать белое

Но как бы ни был напо­рист биограф, как бы ни бы­ла ему на руку конъюнкту­ра, тем не менее, он понима­ет: его протеже не каждому придется по душе.

Да уж, если выводишь на сцену героя перестройки, то вид у него должен быть со­ответствующий, н биогра­фия тоже. Ну а если ни вид, ни биография не подходят — что ж, придется подогнать, перекрасить. И вот Говору­хин по ниточке начинает ткать для своего «давниш­него доброго друга» парад­ный мундир, дабы прикрыть всю неприглядность его об­лика.

Подобного рода биографы находились у всех великих, кто желал выглядеть в исто­рии «покрасивше». А то и са­му историю под себя переде­лать. Так ведь, скажете вы, Туманов-то не из великих. Ну и что, воспеватель все равно нашелся, и, как мы убедились, не один.

Ох, не зря приглашал он в свою артель писателей и журналистов, поэтов и ре­жиссеров. Не зря демонстри­ровал им высокие достиже­ния в труде, сауну и талан­ты повара, выписанного из столицы. Глава передового коллектива изо всех сил за­ботился о своем имидже — а     иначе     как    отмоешь    не слишком чисто богатство? Золото, оно хоть и бле­стит, но как мы убедились, тоже грязным бывает. Пони­мал это Туманов, прекрасно понимал, потому и старался окружить себя орфеями.

Так что Говорухин лишь логически завершил картину, написанную о себе самим ге­роем. И тут, пожалуй, прев­зошел Туманова, который больше манипулировал ролью жертвы, претендовал скорее на терновый венец мученика, чем на ореол вознесенного на пьедестал борца.

Когда в июле 1956 года Туманов подает на имя Пред­седателя Президиума Вер­ховного Совета СССР про­шение о помиловании, он ри­сует свою изрядно запачкан­ную биографию именно с этих мученических позиций: «В первый раз я осужден линейным судом Тихоокеан­ского бассейна по ст. 58-10 к восьми годам исправитель­но-трудовых лагерей за вос­хваление Есенина и Вертин­ского и за высмеивание Ма­яковского...» Как говорится, врет, что блины печет, зато какие блины!

И по сценарию Говорухи­на его друг впервые аресто­ван за те же самые, по тем временам опасные пристра­стия к   опальным поэтам.

«Все это выглядело, как в средней руки детективном фильме: оперативники в чер­ных кожаных пальто, черное дуло пистолета, черная «эм­ка». Его привезли в тюрь­му, где предъявили обвине­ние сразу по трем пунктам пятьдесят восьмой статьи — шестому, восьмому и десято­му. Шпионаж, террор, анти­советская агитация... Судила его «тройка».

Да, было и такое в биогра­фии    Туманова,    только    без черной   «эмки»,   черного   ду­ла   пистолета    и   оперативни­ков    в    черном.    И, конечно, без    «тройки».     Дело    было вскоре после первого приго­вора, когда Туманов отбывал срок и, обозленный    на весь свет   за свою «неудачу», ко­стерил    всех     подряд.    Вклю­чая,     естественно,    и    Совет­скую власть, которая, как вы помните,    отвесила    ему пят­надцать. И надо же было та­кому случиться,    что    кто-то из «собратьев» взял да и донес. Ну и дали    58-ю. Было это 7 января 1949 года. Общий срок наказания от этого, правда, не вырос, но еще одна судимость     появилась. Знал бы тогда Туманов, как она пригодится ему потом!

И пригодилась ведь, стала спасательным кругом, за который изо всех сил уцепился его биограф.

Ведь если сноровисто повести дело, смекнул он, то одной этой статьей можно отмыть все прошлое. И по­явится уже не уголовник Ту­манов, а Туманов-политзаключенный. А это, согласи­сь, по нынешним временам совсем другое дело. Если же рискнуть и пойти еще дальше: послать, скажем, запрос, да так, чтобы он кос­нулся только приговора, вынесенного 7 января 1949 года, и ни в коем случае не зацепил приговор, вынесенный месяцем раньше за уголов­щину... Да поставить полученный ответ рядом со сло­вом «реабилитация»... И тог­да наш герой как бы само собой окажется в одном ряду с лучшими сынами Роди­ны, которым сталинские ре­прессии исковеркали судьбы, а многих и лишили жизни.

И так понравился Говору­хину парадный костюм жерт­вы сталинизма, что, не имея возможности скрыть бандит­ский налет на кассу — вто­рое уголовное преступление Туманова,— он тоже склонен трактовать его как борь­бу политического заключен­ного, как вполне объяснимый протест против необоснован­ного наказания. Видимо, от­ступаться от сценария, хоть он и фальшивый, не в его принципах, поэтому он начи­сто игнорирует тот факт, что лагеря и тюрьмы в то время были забиты не только политическими. Хватало и стер­вятников — мародеров, на­ловчившихся терзать народ, истощенный бесконечными муками войны. Что это была за публика, нам недавно та­лантливо показали создатели светлого и честного фильма «Холодное лето пятьдесят третьего».

Говорухин вполне овладел искусством, как из черного делать белое, поэтому в хро­нике жизни героя появляют­ся страницы, бьющие на эмоции. Это — изображение побегов и мук, связанных с отчаянными неудачами. Но сразу же возникают вопро­сы. Если Туманов семь раз бежал, как утверждает ав­тор письма в «Литературке», то почему    ни    разу не был наказан за побег? Ведь в те времена за побег безоговорочно следовала новая судимость и наказание вплоть до расст­рела. В личном деле бывшего заключенного Туманова не числится ни одного года нака­зания ни за один побег. Недо­смотрели? Простили? Сразу же возникает новый вопрос: почему?

Вывод        напрашивается один: ниоткуда и никуда за­ключенный Туманов не бе­гал. Более того, есть сведе­ния, что он был лагерным деспотом — паханом. И со­лагерники от него крепко страдали. Есть и «расшиф­ровка» таинственной штыковой раны, которую якобы на­нес Туманову часовой. Вот как отражен сей инцидент в лагерных документах, какая характеристика дана «поли­тическому     заключенному»...

Факт из биография. «Поль­зуется большим авторитетом среди воров-рецидивистов... В марте 1951 г. категориче­ски отказался ото всех видов работ и с целью уклонения от них совершил членовреди­тельство, порезав кожу живо­та лезвием безопасной брит­вы...»

Кстати, это членовреди­тельство подтвердил и сам Туманов перед комиссией Президиума Верховного Со­вета СССР, рассматривавшей вопрос о его досрочном осво­бождении в июне 1956 года и его просьбу о помиловании, направленную К. Ворошило­ву.

Так что же остается от ореола борца, который, по утверждению Говорухина, «не превратился в животное, готовое за пайку хлеба вце­питься в горло собрата по за­ключению — а ведь были и такие, и никто из тех, кто хоть чуть-чуть представляет себе весь ужас, через кото­рый они прошли, не посмеет их осудить...» Уже одна эта цитата многое дает для пони­мания моральных принципов тумановского друга-биогра­фа. Но речь о другом. Мы не знаем, вцеплялся ли Тума­нов ради хлеба в горло собра­та, а вот когда грабил кассу, ради ста тысяч рублей, с но­жом над спящим стоял. И это наш уважаемый режиссер называет «мужественной борьбой за человеческое до­стоинство»? Это он называет «уделом человеческой души высокого полета»?

Говорухин даже    адресует нас за подтверждением своей позиции к поэте Евтушенко, который вроде как специаль­но проехал по тумановским местам. И вроде убедился, что там, где были колымские лагеря, Туманова помнят. Помнят как «человека, оли­цетворяющего собой стремле­ние к свободе». Не постеснял­ся биограф и популярностью Высоцкого спекульнуть. Ну, как же, ведь тот передал ему своего «близкого друга, как дорогую эстафету». Тут уж Говорухин не сомневался, что убедил читателя оконча­тельно: у столь любимого на­родом поэта не могло быть друга-рецидивиста!..

Покровители кто?

Кем-кем, а уж покровите­лями председатель артели умел обзаводиться. Это рань­ше, до того, как он пошел по золоту, легенды о себе прихо­дилось самому распростра­нять. А потом нужда отпала.

Проверка, проведенная уже после опубликования статьи, подтвердила факты покровительства незакон­ным методам деятельности руководителей старательских артелей со стороны некото­рых ответственных работни­ков государственных учреж­дений и организаций, в част­ности, управления делами Совмина СССР, Госкомтруда СССР, Минфина СССР, кото­рые в последние годы пропа­гандировали работу руковод­ства артели «Печора», как высшую модель организации производства.

Подтвердила она в приве­денные в статье данные о сла­бой работе Прокуратуры СССР и МВД СССР по коор­динации деятельности подчи­ненных пм органов по выяв­лению и пресечению преступ­ных проявлений в золотодо­бывающей промышленности (утеря документов, затяжка расследования и т. п.).

Да, с Прокуратурой СССР у редакции сложились непро­стые отношения. Но не по на­шей инициативе.

Еще в начале 1987 года в «Социалистическую индуст­рию» с письмом обра­тилась группа следова­телей из бригады следо­вателя по особо важным де­лам при Генеральном проку­роре СССР А. Нагорнюка, в котором проливался свет на некоторые противоправные действия, связанные с золото­добывающими артелями ста­рателей.    Как    всполошились

СССР! Какой закулисный хо­ровод устроили по этому по­воду!

Тогда это письмо опубли­ковано не было. Сегодня, с извинениями перед авторами, мы публикуем его в том ви­де, в каком оно поступило в редакцию в марте 1987 года. Читатели сами разберутся, что в нем обеспокоило быв­шего Генерального прокуро­ра А. Рекункова. И почему последующие артельные дела оказались неподсудны.

 

Вопросы пока без ответа

Что показала жизнь?

Фактически все наруше­ния на «Североннкеле». ко­торые выявили следователи, были впоследствии признаны и Прокуратурой СССР в сво­ем представлении Министер­ству цветной металлургии СССР от 28 апреля 1986 го­ла. И приписки, деликатно названные в приказе по Минцветмету «необоснованными переносами объемов по реа­лизации товарной продукции из одного периода в другой». И «подпольные» печи, ис­правно работавшие на план и, естественно, на премии.

Правда, фронтальная про­верка, проведенная Прокура­турой СССР, не установила хищения драгоценных метал­лов. Зато ее без особого тру­па установили... следователи из Кривого Рога, задержав­шие группу воров из «Североникеля». В южные края их занесла нужда: надо было быстренько сбыть уворован­ное на «Североникеле» золо­то на сумму 315.403 руб. 20 копеек. На следствии они признались, что могли бы вы­красть сколько угодно – та­ковы порядки на комбина­те,– да как его сбыть.

Авторы того официального окрика поучали редакцию: если бы она захотела ознако­миться с документами... За­хотела. Не дали. Как и доку­менты по «Печоре» не дают до сих пор, оберегают Тума­нова от лишнего беспокойст­ва.

В этих условиях приходи­лось проводить собственные журналистские расследова­ния, добывать нужную право­вую информацию окольными путями, пользоваться подчас копиями и копиями с копий, что усложняло проверку фак­тов. И, к сожалению, привело к неточностям и ошибкам в тексте. Мы приносим свои извинения А. Бапсанову из Семипалатинска, В. Кобыше из Магаданской области, чью честь мы невольно задели. Тем временем трое из же­лающих жить богато подали на газету иски. Свердловский народный суд Москвы иски удовлетворил, Мосгорсуд по двум из них решения отме­нил. По третьему же газета должна извиниться перед В. Тумановым и С. Гусевым, бывшим следователем по осо­бо важным делам Прокурату­ры СССР: не доказано, что один давал, а другой брал взятки.

Закон есть закон – мы обязаны его выполнить. Но при этом ставим перед новым руководством Прокуратуры СССР несколько вопросов. Почему расследование обвинения, предъявленного газетой Гусеву, было отдано Военной прокуратуре? Ведь Гусев – сугубо гражданский человек. Почему редакции был наглухо закрыт доступ к материалам этого дела? Как нам быть с письмами и пленками, что хранятся в сейфе редакции, авторы которых утверждают: бывший сле­дователь по особо важным делам брал взятии. Один из них – Воротилин, юрист по образованию, отбывающий ныне наказание, готов рас­сказать следствию, как вместе с Гусевым организовал дело по вымоганию взяток, сак сам в этом деле участво­вал. Заявлял об этом следователям Прокуратуры СССР – не стали должным образом расследовать.

Вопросы этим не исчер­пываются. Почему были пре­кращены уголовные дела про­тив сына Туманова, замешан­ного в мошенничестве, квар­тирной краже и хранении наркотиков? Лишь по одному делу он был осужден услов­но, тогда как его сообщники были приговорены к заклю­чению. Кто дал команду изъ­ять эти давние дела в мо­сковских районных инстанци­ях и ни в коем случае не по­казывать представителям редакции?

Как быть с десятью почто­выми переводами на 500 и 1.000 рублей каждый, направ­ленными бухгалтерией «Печо­ры» в сентябре 1986 года де­сятерым рабочим бурового участка? Все леньги по дове­ренностям получил некий Фуре Михаил Михайлович, доверенный человек руковод­ства артели. Запросы, сделан­ные адресатам вышеозначен­ных сумм, принесли ошелом­ляющие ответы: доверенно­сти никому не выдавали, де­нег не получали. Кто еще в «Печоре» хотел жить богато и красиво за счет тяжелого труда рядовых старателей?

Вопросов много, они требуют ответа.

Не одни мы, журналисты, отмечаем эти факты. Озабо­чены ими и профессиональ­ные работники следственной службы. Предвзятость руко­водства Прокуратуры, недо­верие к тем, кто хотел объ­ективно разобраться с поло­жением дел и в «Печоре», и в «Североникеле», вплоть до отстранения от следствия, от­мечают в своих письмах в редакцию и опытные юристы-следователи, и осведом­ленные читатели. В своем решении ЦК КПСС потребо­вал от Прокуратуры СССР (т. Рекункова), МВД СССР (т. Власова) покончить с про­волочками, обеспечить опера­тивное выявление и рассле­дование фактов правонару­шений, принимать действен­ные меры по пресечению фактов хищений и злоупо­треблений в золотодобываю­щей промышленности.

К сожалению, проволочки как были, так и остались.

Звонок в редакцию из Сык­тывкара. Телефонограмма. «Уведомляю вас о прекраще­нии уголовного дела за от­сутствием состава преступле­ния... в отношении финансо­вых нарушений в артели «Печора», получения нетру­довых доходов руководством артели и других отдельных фактов, изложенных в статье «Вам это и не снилось!»... Решение можете обжаловать в пятидневный срок. Следо­ватель Чигир».

Летит в Коми республику посланец редакции. Спешит услышать про тумановские, а заодно и редакционные про­машки.

Только вот незадача – не особенно велик город Сык­тывкар, а не найти в нем означенного следователя ме­стной прокуратуры. Даже при содействии первого сек­ретаря обкома партии В. Мельникова. И от обкома сумел ускользнуть тот закон­ник. На другой же день по­дался в саму белокаменную. И все экземпляры той грамо­ты, которую сочинил, увез с собой.

Слушаешь про такое – и дивуешься. Наше ли это вре­мя? И правда ли, что мы живем на четвертом году пе­рестройки, а не в те самые застойные годы?

Коррупция. Страшное сло­во, а приходит оно на ум всякий раз, когда видишь, какая еще непробиваемая g iena стоит на пути к на­стоящей законности, когда человеку приходится доказы­вать: черное – это черное, а белое – белое. И кому? Про­курору, функционеру из Минфина и еще кое-кому по­выше.

Чем страшна тумановщина? Тем, что многие, вкусив­шие от контактов с «Печо­рой», с ее председателем, ос­тавались с убеждением, что все покупается и продается: рыбалка на запретной реке, дефицитная новая техника, приговоры и помилования, разрешения и запрещения, новые месторождения, ста­рые грехи и покладистые ак­ты. Эти люди, зараженные бациллой тумановщины. дол­го еще будут сыпать песок в маховик перестройки.

Все тот же почерк

А теперь самое время про­должить исследование доку­ментов, имеющихся в нашем распоряжении. Вопреки По­ложению о старательской до­быче, многим артелям пере­давались месторождения с более высоким содержанием золота, чем на объектах го­сударственной добычи. Что до артели «Печора», то ей при попустительстве со сто­роны руководства объедине­ния «Уралзолото» в наруше­ние действующего законода­тельства выделялись не раз­веданные в полном объеме участки, на которых артель самостоятельно вела геолого­разведку, составляла проек­ты и смету на их разработ­ку. При этом работники ар­тели умышленно занижали содержание золота в песках. По заключениям специали­стов Минцветмета СССР, артели «Печора» объедине­нием «Уралзолото» необос­нованно была завышена стои­мость добычи драгоценного металла.

Чем же объясняется по­добная щедрость к «Печоре» со стороны «Уралзолота»? А объясняется она просто. Туманов обеспечивал чрез­мерно высокие заработки сы­новьям директора объедине­ния «Уралзолото» Н. Новака, его заместителя Л. Яшумова и некоторых представи­телей творческой интеллиген­ции. Кроме того, Туманов со­держал целый штат «снаб­женцев» вне штата – в Моск­ве, Ленинграде, Киеве, Одес­се, других городах. Они раз­личными неправомерными пу­тями, нередко с подкупом должностных лиц, доставали оборудование и материалы, предназначенные для пред­приятий и строек страны. В том числе за наличный рас­чет, а суммы списывали на убытки золотодобычи.

Итак, Туманов не тот, за кого он себя выдаёт. И уж тем более не тот, за кого его выдает Говорухин, пред­лагая нам образец «достойно­го человека», «самого чест­ного и порядочного» из тех, с кем ему доводилось встре­чаться. Остается только догадываться, кто же те, дру­гие... Недаром его воинствен­ное письмо скорее напоми­нает выкрик: «Наших бьют!» Не зря ограблению кассы, в котором участвовал Туманов, биограф посвятил лишь не­сколько мимолетных строк, назвав эту уголовную исто­рию «моментом жизни» и тут же отмахнувшись от нее, как от чего-то несуществен­ного. И, надо полагать, со­всем не случайно гневные строки против авторов статьи – Цекова и Капелькина – напоминают откровен­ный донос, из которого ста­новится ясно, что вот они – враги перестройки – ату их! Ну а как же иначе, если они одержимы идеей «убрать с дороги годами сложившегося малоэффективного способа производства набирающего силы соперника – коопера­тивное предприятие»? Автор­ская мысль ясна: с такими, как Цеков и Капелькин, нам не по пути.

Только такие могли нане­сти глубочайшую травму ге­рою перестройки, усомнив­шись в его праве носить ор­ден Отечественной войны и ветеранское удостоверение. Внесем ясность: Министерст­во обороны аннулировало ве­теранское удостоверение Ту­манова. Нам остается еще раз подтвердить, что это, по­жалуй, наиболее ловко сыг­ранный из всех образов Ту­манова, вся жизнь которого, по его собственному призна­нию, проходит под следстви­ем. Только диву даешься: как это ему удалось между следствиями орден получить? Правда, Говорухин тут на вся­кий случай подстраховался: мол, даже если удостовере­ние изымут, все равно Тума­нов ни при чем – не он же сам себе его вручил? С душ­ком аргумент, что и гово­рить.

Впрочем, как мы убеди­лись, все зависит от позиции. Именно поэтому мы официально ставим вопрос перед Прокуратурой СССР: надо провести новое, объек­тивное расследование всех фактов, связанных с деятель­ностью «Печоры».

Хозяин и холопы

А теперь, когда позиция «героя» перестройки прояс­нилась до конца, самое вре­мя подробнее рассмотреть и ту ячейку экономики, кото­рую предлагают нам как «высшую модель организа­ции производства, труда и дисциплины», на которую мы должны равняться, сози­дая новое общество.

Из документов, которые здесь приводились, читатель уже может сделать вывод: каков хозяин, таково и хо­зяйство... Но не так все про­сто. Миф о тумановской «Пе­чоре» как эталоне коопера­тивного предприятия сколо­чен столь прочно и так ши­роко был в ходу у журнали­стов, высокопоставленных чиновников и высокооплачи­ваемых посредников, что не­лишне будет обставиться фактами, как частоколом.

Так чем же приглашает нас восхититься Говорухин? Производительностью труда, высокими заработками, сто­личным поваром, сауной? Все это в той или иной сте­пени было. Только в отли­чие от Говорухина нам не безразлично, откуда зарпла­та и за счет чего производи­тельность? Какой ценой? То есть мы опять возвращаемся к тому, с чего начали: цель и средство ее достижения. Расскажем об этом строго документально, а также – по свидетельствам очевидцев.

Вот что пишет из Иркут­ска А. Балко.

«Говорухину в свое время, видимо, здорово повезло, ноль он сумел попасть в число из­бранных людей, которым дозво­лялось быть на короткой ноге с «самим» Тумановым. Что же касается простого работяги, то, смею утверждать, его взаимоот­ношения с «хозяином» очень смахивали на те, что были в крепостной России между гос­подами и холопами. Говорю это не понаслышке. Испытал все на собственной шнуре. Сейчас трудно сказать, какой бес меня попутал бросить работу в авиа­ции и двинуть а старатели. По­пасть к Туманову в артель бы­ло непросто. Набор шел только через преданных ему людей. Покойный ныне бригадир В. Григорьев был одним из тех, кто знал Туманова еще по Ко­лыме. Он-то и взялся похлопотать за меня перед хозяином. С той минуты дни и месяцы по­летели с неимоверной быстро той. Это был кошмарный сон. Забросили нас от Алдана кило метров за триста, в район реки Учур, той самой, в которой нашел свою погибель бригадир В. Григорьев. Читая эти строки, Туманов, наверное, вспомнил при каких загадочных обстоятельствах утонул его вернопод­данный.

Людей из артели увольняли за один не понравившийся хо­зяину взгляд. Мы больше всего на свете боялись попасть в не­милость. Волчьим билетом для провинившегося был четверт­ной, как раз на проезд до Алда­на. А там, хоть воруй, хоть по­бирайся. За счет нещадной эксплуатации росла в артели производительность труда. Каж­дый работал за двоих-троих, а получали по трудодню, цену которого мы не знали до конца сезона. Адский труд оплачивал­ся по прихоти начальства. Ра­ботали на износ и люди, и техника.

Туманов на одном месте дол­го не задерживался – везде спешил урвать лакомые куски, а потом заметал следы. Он и с Алдана сбежал неожиданно, прихватив ближайших помощ­ников. А мы продолжали па­хать. План выполнили. Но на трудодень получили всего по восемь рублей. Мы не зарабо­тали даже на питание. Как по­том нам объяснили, Туманов за­должал государству огромную сумму, вот ее и покрыли за счет нас.

Тумановская система превра­щала одних в рабов, других в рабовладельцев. Я хорошо пом­ню тумановского воспитанника В. Лукашова, который нас и за людей-то не считал. Но чаще вспоминаю москвичей Юру Баева, Сергея Коблова, ростовча­нина Сергея Куцева, алданца Николая Пыльника, с которыми в тот год пришлось хлебать ста­рательские щи и отрабатывать тумановение грехи».

А вот диалог нашего кор­респондента с бывшими чле­нами «Печоры» В. Гречишниковым и А. Дмитриенко.

– Вы знаете, за что распустили артель?

– Нет, слухи всякие ходили...

– Сколько вы зарабатывали?

– До десяти тысяч за сезон. При 12-часовой рабочей смене без выходных и отгулов.

– А сколько получал начальник участка?

– Не знаем.

– А Туманов?

– Еще чего... Догадыва­лись, что много больше нас, но сколько, никто не знал.

– Спросили бы...

– В артели не принято было задавать вопросы.

Суровый режим существо­вал в артели, палочная дис­циплина, драконовские штра­фы, незаконные испыта­тельные сроки. За одно не­угодное слово, а тем паче действие, человек мог ли­шиться всего по единолично­му распоряжению ближайше­го начальника, уж не говоря о членах правления, тем бо­лее самого председателя. Так Туманов создавал в артели систему оболванивания лю­дей и круговой поруки.

И это образец демократии? Это ячейка нового общества? К чему нас призывают воспе­ватели советского золотопромышленника? К чему ведут? Ведь на своем горбу испы­тал, миллионами жизней рас­платился и единодушно осудил народ эту лагерную де­мократию. А теперь вновь назад? К палочной дисциплине, к всевластию вышестоя­щего и безгласию верноподданных?! И все это под ло­зунгом: хочу жить богато!

Строятся такие дороги, оценкой качества которых выставляется расхожий аргу­мент – «других-то нет!»   – в ударном ритме растут произ­водственные корпуса, стены которых выглядят как после 10-балльного землетрясения; сооружается железнодорож­ная ветка, рельсовые стыки которой держатся на одной гайке. Любой желающий мо­жет убедиться в этом, побы­вав в Инте.

Разве ради этого мы затея­ли кардинальные перемены в обществе? Нет, у нас путь к достатку другой. И цели, и средства их достижения тоже другие. Тумановщина, она ведь лишь со слов Туманова и его приспешников так хо­роша.

Больно смотреть сегодня на берега реки Кожым, где квартировала последние годы «Печора». Лунный пейзаж. По подсчетам ученых Коми научного Центра Уральского отделения АН СССР, ежегодный ущерб природе только в деньгах превышает полтора миллиона рублей.

А Туманов между тем в письме Председателю Сове­та Министров СССР утверж­дает, что река «полностью со­хранила свою первоначаль­ную чистоту». И верили в; Совмине Туманову, а не уче­ным, бьющим тревогу.

В. Мельников, первый сек­ретарь Коми обкома партии, показал нашему корреспон­денту документы – 7 папок! переписки с союзными мини­стерствами и ведомствами. Речь о судьбе Кожымского золотого месторождения. Один из заместителей Председателя Совета Министров СССР еще весной 1980 года распорядился «приступить», начиная с 1981 года, к добыче здесь золота в возможно большем количестве».

– Мы предложили строить государственный прииск всей инфраструктурой, – говорит В. Мельников. – Вместо этого нам прислали бригаду старательской артели «Лена», которая дислоцировалась в Бодайбо Иркутской области, за несколько тысяч километров отсюда.

И по мере того, как геоло­ги давали заключение о бо­гатом месторождении, артель «Лена» подтягивала свои ре­зервы и путем какой-то игры без правил превращалась в артель «Печора». Одновре­менно с этим идея строи­тельства государственного прииска начинала обрастать невесть откуда взявшимися сложностями.

Директивным решением была установлена дата: в 1986 году – утверждение Проекта, 1989 год – ввод мощностей прииска «Кожым:кий». При этом подчеркну­то, что прииск надлежит строить ускоренными темпа­ми. Но и до сего дня ни колышка не вбито на площад­ке будущего предприятия. Кто-то в Минцветмете умело ставил палки в колеса. В то же время артель капиталь­но располагалась на трех участках месторождения и начинала хозяйничать. Как хозяйничала?

В одном из документов об том сказано так: «...За весь период эксплуатации место­рождений Кожымского райо­на артелью «Печора» с 1980 по 1986 год технологические потери золота составляют от 22 до 39 процентов. При пе­ресчете на объемы добытого золота потери составляли 47,5-57,2 процента». И это при наличии импорт­ной установки, позволяющей извлекать до 98 процентов драгоценного металла! Но за два года это оборудование даже не распаковали! Вот та­кие радетели о благе госу­дарства.

Между тем Туманов, об­ращаясь в правительство, пишет ничтоже сумняшеся: «Промывка золотоносной по­роды производится в соот­ветствии со стандартной тех­нологией. Эксплуатационные потери не допускаются».

«Имея... подсобные хозяй­ства на всех базах и участках, артель... полностью обеспечила себя мясом, по­ставляя его также и ПО «Уралзолото», – сочиняет Туманов. И ему вторят авто­ры различных публикаций и телепередач.

Но вот документ.

«Акт документальной ре­визии движения продуктов питания по базе Кожым... За период с 1 ноября 1984 г. по 1 мая 1986 г. от торгующей организации (Кожымского торгового отдела ОРСа «Интауголь») базой получено продуктов питания на общую сумму 620.151 руб. В об­щем количестве поступив­ших продуктов получено мя­са 44.383 кг».

Мифом являются и рос­сказни про кристально трез­вый образ жизни. В том же акте читаем: «За ревизуе­мый период на склад базы поступило винно-водочных из­делий на общую сумму 7.500 руб., в том числе 1.074 бу­тылки водки и коньяка, шам­панского 24 бутылки».

Застойный период поро­дил не только культ безот­ветственности за хозяйствен­ные провалы, но и сформи­ровал тип дельца, жиреюще­го на народных бедствиях. До поры до времени они пре­бывали в тени, предпочитали не высовываться, втихую во­рочая миллионными состоя­ниями.

И вот эти малознакомые нам силы вышли на арену борьбы за перестройку. Во всеуслышанье объявили о своей платформе, вооружи­лись социальной демагогией. Более того, они уже дейст­вуют, наступают, пытаются расширить и укрепить свой плацдарм в обществе. И на­до признать: им есть на кого опереться. Пока мы по при­вычке спорим со всяким там «левым инакомыслием», они, эти силы, готовят прорыв фронта перестройки. Под ее лозунгами, извратив и под­строив под себя ее смысл и суть.

...С. Говорухин-младший, сын кинорежиссера Ст. Гово­рухина, был зачислен в «Печору» с 6 августа 1985 года. Значился в ее списках по ноябрь, до конца сезона. По­лучил от артели 3.344 рубля. Согласно платежной ведомости.

От редакции

 

Возвращаясь к напечптанному

Тему, поднятую в письме следователей, под­хватили В. Капелькин, В. Цеков в своей статье «Вам это и не снилось!», после чего «прокурор­ский надзор» за газетой, естественно, не ослаб. Более того, он вознесся до окрика, когда в газете было опубликовано письмо следователя Главного следственного управления МВД СССР А. Марты­нова. Беспрецедентным образом был передан для публикации в самой же «Социалистической инду­стрии» «ответ» Генерального прокурора СССР А. Рекункова и министра внутренних дел А. Власова. Оружием тяжелого калибра они ударили по рядовому следователю, вставшему на защиту го­сударственных интересов, фарисейски поучали ре­дакцию. «Та самая тенденциозность, в которой пытаются обвинить Мартынова (а заодно и ре­дакцию), — возмущенно писал в газету в те дни Г. Баяхчев, начальник отдела ГСУ МВД СССР, решительно вставший на защиту следователя, — сквозит по всему пространному ответу двух от­ветственных руководителей. Они негодуют по поводу того, что редакция предоставила возмож­ность публикации острой статьи рядовому ком­мунисту, не посоветовавшись с ними. Неужели они не понимают, что если редакция пойдет по рекомендованному ими пути, то ни одна критиче­ская статья не увидит свет и призыв партии все­мерно развивать критику снизу не будет иметь реальной основы для претворения в жизнь. Чув­ство меры подало двух руководителей, по долгу службы обязанных быть объективными».

Как меня снимали

Про мафию, Штирлица и новых кинопиратов

(газета «День»)

А началось все с того, что я, умуд­рившись опубликовать в самое что ни на есть «застойное» время немало фельето­нов о проделках власть имущих и их прихвостней – с указанием конкретных адресов, должностей и фамилий, напи­сал на этом материале в 1987 году кино­повесть – политический детектив «В схватке». О, если бы знать, в какие схватки он меня вовлечет!..

Завершив работу над рукописью, от­правился в Госкино – узнать у профес­сионалов о возможностях экранизации: произведение вроде бы в духе времени... Ознакомившись с киноповестью, кинема­тографисты в один голос сказали мне, что им пришелся по душе главный герой кинодетектива журналист Корнев, ведущий борьбу за высокие нравственные идеалы и утверждение социальной спра­ведливости. Но чтобы снять фильм, добавили они, желательно сделать две вещи: первое – нелишне опубликовать киноповесть в каком-либо известном издании, а второе – обратиться прямо в экспери­ментальное творческо-производственное объединение «Актер кино», руководимое прославленным нашим Штирлицем, на­родным артистом СССР Вячеславом Ти­хоновым. Он, дескать, и Герой, и лауреат, и секретарь Союза кинематографистов, и ветеран партии – кому, как не ему, взять на себя такое дело.

Последовав этим советам, я опубликовал фрагменты киноповести в журнале «Журналист» (№№ 11, 12, 1987), ее сок­ращенный вариант увидел свет на стра­ницах журнала «Молодая гвардия» (№ 9, 1989), а еще чуть позже и еженедельник «Московский строитель» (№№ 4-19, 1990), переименованный позже в «Домострой», познакомил своих читателей со всей ки­ноповестью. Предисловие к публикациям написал старший следователь Мособлпрокуратуры В. Осипов.

Проявил интерес к политическому де­тективу и художественный руководитель «Актера кино» В. Тихонов. Он дал согласие на съемки нескольких фильмов под общим названием «В схватке», сначала, немного усомнившись, правда, в том, что в нашей стране действует такая вот зло­вещая, подпольная организация. Когда же сомнения мэтра развеялись, поставить фильм «В схватке» пожелал кинорежис­сер Ю. Иванчук.

– Восемь самостоятельных фильмов и не меньше! – бойко сказал он, прочитав киноповесть. – Срочно давайте литера­турный сценарий!

Сценарий был представлен. И тут же совместное предприятие «Агроинжиниринг», возглавляемое генеральным дирек­тором Г. Калатозишвили, и ЭТПО «Актер кино», руководимое В. Тихоновым, заклю­чили договор о создании восьми полно­метражных цветных художественных фильмов. Для этого был организован спе­циальный кинофилиал, утвержден главный консультант. Фильм даже разрекламировали на Западе, и… Г.Каталозишвили с Ю.Иванчуком « по политическим мотивам» сделали подмену – взялись снимать фильм по сценарию братьев Вайнеров. Посему мне не оставалось ничего друго­го, как, подивившись превратностям ми­ра кино, прервать отношения и с режис­сером, и с предпринимателем. Но это бы­ло только начало.

Вскоре ко мне заявился спортивного вида мужчина с гайдамаковскими усами – кинорежиссер Коваленко:

– Знаком с вашими сценариями вось­ми фильмов «В схватке» и готов взяться за эту архисложную работу. Причем я могу быть не только режиссером-поста­новщиком, мне по силам сыграть и глав­ную роль. Ну а на роль жены главного героя и его дочери вполне целесообраз­но, для пользы дела, взять мою законную супругу и нашу дочь – удивительная девочка! Еще я хотел бы задействовать в фильмах и мою любимую собаку... А са­мое главное – надо заключить со мной официальный договор на достойную сум­му. Таково мое кредо!

Не знаю почему, но с этим киноре­жиссером я уже сам не захотел больше встречаться.

Между тем за постановку фильмов энергично взялся-таки режиссер Малого театра В. Иванова, пригласивший едино­мышленников: режиссера Р. Тындыка, ху­дожника-постановщика В. Лукьянова и других подвижников киноискусства.

Вскоре нашелся и спонсор – некто В. Корешков, генеральный директор изда­тельства «Родина», учрежденного журналом «Родина» и акционерным обществом «Фотофонд». По достоинству оценив ки­нодетектив и предвкушая большую при­быль от будущего проката восьми фильмов, спонсор щедро авансировал для на­чала В. Иванова со товарищи кругленькими суммами за разработку режиссер­ских сценариев, хотя, сказать по правде, никто из них не вставил туда и словеч­ка.

Отдельный договор В. Корешков за­ключил со мной: «Автор передает изда­тельству «Родина» киноповесть – поли­тический детектив «В схватке» для изда­ния и постановки в ЭТПО «Актер кино» Госкино СССР восьми остросюжетных цветных полнометражных художествен­ных фильмов политического детектива под общим названием «В схватке». Был установлен и срок начала производства – II квартал 1991 года.

Появилось на свет и генеральное согла­шение между издательством «Родина» и ЭТПО «Актер кино»: кинообъединение бралось осуществить постановку восьми фильмов по моим сценариям, издатель­ство же «Родина» брало на себя обяза­тельство финансировать постановку ука­занных фильмов лимитной стоимостью 6,5 миллиона рублей.

И дело завертелось! Был издан приказ о запуске в производство с 1 апреля 1991 года восьми фильмов. Утвердили 170 ро­лей. В одной из главных предложили да­же сняться мне. Слетелись в огромном ко­личестве соратники энергичного В. Ивано­ва, и все дружно стали готовиться к лет­ней киноэкспедиции в южные края...

Съемки начались на побережье Каспия. Далее киногруппа перекочевала на Черноморское побережье, и все шло бы пре­красно, если бы не одна мелочь.

У многих членов киногруппы стал проявляться весьма острый интерес к финан­сам, выделенным на фильм, а у дирек­тора группы В. Зенкова – желание «вы­жать» их по максимуму. Люди попроще действовали без обиняков. Скажем, во­дитель Г. Квартальное, будучи о подпи­тии и добиваясь дополнительной оплаты, вульгарно нанес директору удар рукоят­кой от дверцы своего грузовика, что обер­нулось ему уголовным делом. Творческие же личности проявляли себя куда тонь­ше: иной из актеров, едва заявившись на съемочную площадку и попав в кадр, тут же просил приостановить съемку и тре­бовал незамедлительно оплатить ему те или иные расходы.

Но директор был непреклонен. Всем стало ясно, что его надо просто сменить. Заодно профессионалы решили разобраться и со мной, авторам сценариев филь­мов и художественным руководителем оных, ибо я слишком непреклонно дер­жался за текст, отстаивал авторскую кон­цепцию, замысел, тему, трактовку образов и не позволял искажать сценарии. А делалось это сплошь и рядом: так «ви­дел» фильм режиссер. Я, автор, лишь не­доумевал: зачем нужно искажать суть картины? Не мог же я, скажем, тогда предположить – о. наивность дилетан­та!.. – что, едва начав съемки, В. Ива­нов был озабочен тем, как бы половчее трансформировать эти фильмы в... совсем другую кинокартину, используя тех же действующих лиц и их исполнителей.

И только по возвращении в Москву я узнал от представителя издательства «Родина» А. Карасева о том, что еще во время наших южных съемок на его ше­фа – спонсора фильмов и генерального директора издательства В. Корешкова вышли некие весьма влиятельные по ны­нешним временам граждане и повелели новоявленному меценату незамедлительно прекратить финансирование производства фильмов «В схватке» ни много ни мало как опять же «по политическим моти­вам». Что же, нынешние «хозяева жизни» были представлены в фильме, как го­ворится, без ретуши – это верно. Так что не подчиниться им Корешков не мог. Но и наносить себе урон тоже не хоте­лось, и тогда спонсор нашел выход: фильм сократить до минимума, а в уго­ду новым веяниям все в нем сделать по-другому.

Скажем, главный герой должен превра­титься из принципиального журналиста в пьянчужку, а отпетый мафиози-золото­добытчик – конечно же, в циничного генерала КГБ. И никакой нигде не долж­но быть узнаваемости, никакого намека на мафию, и уж ни в коем разе за дей­ствующими лицами киноповествования не должны, как это было сначала, стоять очевиднейшие прототипы, чьи имена се­годня известны всем. Короче, политичес­кий кинодетектив патриотической направ­ленности должен был не просто исчез­нуть – ему предстояло превратиться в своего остервенелого антипода!

Заказ на умерщвление киноэпопеи «В схватке» поденщиками от искусства без колебаний был принят. А для контроля над выполнением своей задумки прагма­тический В. Корешков подключил к ним еще и некоего своего знакомца Вл. Весенского, выделив и ему за услуги изрядное вознаграждение.

И опять пошла работа!

Прежде всего, надо было окончательно разделаться с неуправляемыми директо­ром киногруппы В. Зенковым и мною, строптивым художественным руководите­лем фильмов «В схватке», как с препятствующими реализации смелого плана. Устроили шоу-митинг, на котором заклей­мили скрягу-директора и ретрограда-худрука, потому что именно они, мол, созда­вали в киногруппе тяжелую атмосфер, мешали творческому процессу, чинили административный диктат и т. д.

Едва В. Иванов подписал протокол соб­рания, как тут же генеральный директор ЭТПО «Актер кино» Г. Вагина издала приказ об отстранении директора киногруппы и художественного руководителя, потому как уж очень ей пришлась по ду­ше установка В. Корешкова поручить В. Иванову быстренько пересмотреть сценарии сериала «В схватке», сократить его и перелопатить до неузнаваемости.

Последний взялся за это с присущим ему жаром, но я не стал ждать четверто­вания сценариев и обратился в Бабушкинский райнарсуд Москвы с иском к ЭТПО «Актер кино» и издательству журнала «Ро­дина» о нарушении неприкосновенности произведения и авторских прав. Мой иск поддержало и ВААП.

В суд пришел представитель ЭТПО «Ак­тер кино» А. Ходус, бывший прокурор Кировского района Москвы.

– Предмета спора нет, – сказал он. – Я вчера читал приказ, изданный ге­неральным директором ЭТПО «Актер ки­но» Г. Вагиной, о прекращении съемок фильмов «В схватке» 19 августа 1991 го­да. Так что можете забирать свой иск назад.

Ох уж это 19 августа... А ведь именно в этот приснопамятный день генеральный директор Вагина подписала договор о сов­местной деятельности с телевизионным тех­ническим центром «по производству сериа­ла из трех полнометражных художествен­ных фильмов «В схватке» (8 частей каж­дый фильм)». ЭТПО «Актер кино» обяза­лось оплатить за услуги ТТЦ при произ­водстве сокращенного фильма «В схватке» 2,4 миллиона рублей.

Договор этот вступал в силу с момен­та подписания и должен был действовать по 31 декабря 1991 года, но многое в нашей жизни пошло после прошлогодне­го августа по-другому... Вот и Г. Вагина спешно внесла поправки в подписанный ранее договор: вместо трех серий фильма «В схватке» решили снять «двухсерийный полнометражный цветной игровой кино­фильм «Час икс». Изменили и договорную сумму, и сроки. Бухгалтерский же шифр, по которому были открыты услуги на ТТЦ для восьми фильмов «В схватке», остался прежним и для нового фильма «Час икс».

Энергично действовала и администрация киносъемочной группы «В схватке», обес­печивая форсированное продолжение съе­мок этого политического детектива. 4 сен­тября 1991 года новый директор киносъе­мочной группы С. Макеев попросил дирек­тора московского предприятия «Кинотех­ника» И. Барского продлить аренду кино­аппарата до 24 декабря 1991 года в счет прежнего договора, заключенного между ЭТПО «Актер кино» и «Кинотехникой» для съемочной группы «В схватке», так как вместо двух камер пользовались одной. Согласно условиям, определенным «Кино­техникой», продление договора на аренду аппаратуры возможно только в том случае, если будет сниматься тот же фильм «В схватке».

Но как только в начале сентября в ЭТПО «Актер кино» прибыл судебный исполни­тель Бабушкинского райнарсуда, дирек­тор киносъемочной группы С. Макеев поспешил внести коррективы в служебную переписку. В письме на имя заместителя директора ТТЦ В. Мелехова он сообщил, что намерен снимать лишь двухсерийный кинофильм, предусмотрительно убрав на­звание фильма и напечатав письмо на блан­ке не кинофильма «В схватке», а на блан­ке ЭТПО «Актер кино».

 

Далее было еще много интересных мо­ментов – и на студии, и в суде, и в дру­гих инстанциях. Всего не перескажешь, но вот о письме В. Тихонова, право, нельзя не упомянуть. Исполненное на персональном бланке Вячеслава Василье­вича, со всеми его высокими титулами, званиями и чинами и адресованное директору ТТЦ В. Горохову, оно свидетель­ствовало, что внезапно появившийся в производстве ЭТПО «Актер кино» фильм именуется политическим детективом с названием «Час икс». Оказывается, автор сценария – тот самый В. Иванов, со­автор – Р. Тындык, они же объявлялись и режиссерами-постановщиками фильма. Чудеса! Съемки политического кинодетек­тива «В схватке» выродились в зауряд­ный кинофарс с элементами неприкрыто­го пиратства.

В сложное положение попал при этом актер В. Зикора. Вопреки яростному со­противлению В. Иванова и Р. Тындыка он был утвержден на главную роль газетчи­ка Корнева в фильмах «В схватке». В этой роли В. Зикора и снимался на про­тяжении трех месяцев. Теперь же по во­ле Иванова и Тындыка он должен был играть уже не газетчика, а тележурналис­та и ходить повсюду с телекамерой. А по­скольку ни литературного, ни режиссерско­го сценариев вновь объявленного фильма «Час икс» В. Зикора не видел и не читал (потому как их в природе не существова­ло), то продолжал сниматься преимущест­венно молча, как у братьев Люмьер на за­ре немого кино.

Но несмотря ни на что В. Иванов, Р. Тындык и примкнувший к ним Вл. Весенский, выполняя волю В. Корешкова, устре­мились к конечной цели. Правда, была еще одна заминка, но о ней рассказ особый. Бывшего режиссера-постановщика филь­мов «В схватке» В. Иванова привлекли к ответственности за распространение им заведомо ложных, позорящих меня и ди­ректора киногруппы В. Зенкова измышле­ний. А если конкретнее, то В. Иванов об­винялся в том, что подписал тот самый «протокол собрания съемочной группы фильмов «В схватке» от 22 июля 1991 года», в котором содержатся клеветни­ческие измышления в приписывании Цекову В.И. и Зенкову В.М. администра­тивного диктата, террора, произвола...

И когда, проведя в зале суда в чрезмерном волнении день-второй, Иванов бросился к своему благодетелю – В. Корешкову, тот велел Г. Вагиной взять на себя ответственность за написание злопо­лучного протокола, что последняя и сде­лала.

Долго еще тянулись потом суды-пересуды, угроза ответственности нависла и над самой Вагиной, взявшейся за сомни­тельную «помощь», и ни о каком кино уже не было речи... Хотя, впрочем, однаж­ды вспомнили – когда искали компромат на автора этих строк.

—   Когда генеральному директору нашего издательства Корешкову, – заявил на одном из судебных заседаний знакомый нам Карасев, – стало известно, что в сценариях фильмов «В схватке» фигурируют в качестве отрицательных героев Хасбулатов, Боннэр, Высоцкий, Влади и другие, он отказался от финансиро­вания фильма по политическим мотивам!

Но и это была клевета. Разве что в последующем письме в суд самого Корешкова удалось найти более или менее искренние слова: «Дирекция издательства «Родина» официально заявляет, что ни­когда не разделяла и не разделяет поли­тические взгляды Цекова В. И.».

Вот и вся причина. Подкрепил же ее своим выкриком в зале суда В. Иванов:

—   Все началось с того, что я, как последний дурак, согласился снимать этот сценарий!..

Словом, такая вот схватка. Попал в этот жизненный детектив и сам Штирлиц. Су­дья показала В. Тихонову письмо, направ­ленное им директору ТТЦ В. Горохову по поводу съемок новоявленного фильма «Час икс», и спросила:

—   Ваша подпись на этом документе?

Штирлиц на семнадцать мгновений сде­лал паузу, а потом профессионально вы­числил:

—   Бумага эта моя, мой бланк, но подпись не моя! Бланки же находятся только у меня или у Вагиной. Так что, судя по всему, это Вагина подделала мою подпись. (В скобках заметим, что вскоре последняя была с треском уволена из ЭТПО «Ак­тер кино». Ну, провал есть провал...) А что касается сценария фильма «Час икс», – раскололся перед судьями Штирлиц, – я его даже до сих пор не читал... – За­вершив же свидетельские показания, он повернулся в сторону В. Зенкова и, указуя на него перстом, дал суду конкретное за­дание: – Вот этого директором киносъемочной группы не восстанавливать ни в коем случае!

Суд же принял свое решение: не толь­ко восстановить В. Зенкова в прежней должности, но и сполна выплатить ему объединением «Актер кино» положенное денежное содержание.

А некоторое время спустя Г. Вагина явилась в Черемушкинский райнарсуд Москвы по месту своего жительства и положила на стол судьи такое заявление: «Приношу извинения В. Зенкову и В. Цекову за указанные мною в протоколе об­щего собрания киносъемочной группы... произвольные обвинения в том, что яко­бы они...» – и т. д.

Увы, сие важное признание уже быв­шего генерального директора ЭТПО «Ак­тер кино» не привлекло внимания служи­телей Фемиды ни в Бабушкинском райнарсуде, где слушалось дело В. Иванова, ни в Мосгорсуде. Так что конца у схват­ки так пока что как бы и нет.

«А как же кино? – спросит читатель. – Кина не будет?»

Будет кино. Многосерийный кинодетектив «В схватке» создаст новая независи­мая студия «Кинотелефильм».

Схватка продолжается.

Страх заставляет «хозяев жизни» не пускать на экран правду об их деяниях

Возвращаясь к опубликованному

(Газета «Завтра»)

В № 38 газеты «День» (1992 год) был опубликован материал под назва­нием «КАК МЕНЯ СНИМАЛИ... Про ма­фию, Штирлица и новых кинопиратов». В статье рассказывалось о пери­петиях вокруг съемок сериала худо­жественных полнометражных фильмов под общим названием «В схватке» по сценариям Вадима Цекова.

Еще в 1987 году В. Цековым была написана киноповесть – политиче­ский детектив «В схватке», где остро обнажилась идеологическая борьба, захлестнувшая тогда страну. Знакомя читателя с цепочкой событий и фак­тов, автор показал силы, стремивши­еся сломать государственную систе­му, народовластие, весь уклад совет­ской жизни.

В киноповести убедительно пока­зывалось, как подкармливаемые из-за кордона, эти силы шли в наступле­ние: проникали в коридоры власти, захватывали средства массовой ин­формации, дестабилизировали эко­номику и политический климат.

Тогда же автор опубликовал фраг­мент киноповести в журнале «Журна­лист» (№ 11-12, 1987), позже ее со­кращенный вариант увидел свет на страницах журнала «молодая гвар­дия» (№ 9,1989), а далее и еженедельник «Московский строитель» переименованный позже в «Домострой», познакомил своих читателей со всей киноповестью. Предисловие к публи­кациям написал следователь Мособлпрокуратуры В. Осипов. К слову заме­тим, что фрагменты повести опубли­ковала газета «Правда» 18 августа 1994 года, в канун трехлетия августов­ского государственного переворота в нашей стране, учиненного ельцинистами.

Проявил повышенный интерес к политическому детективу «В схват­ке» и художественный руководитель ЭТПО «Актер кино» Вячеслав Тихо­нов. Он дал согласие на съемки вось­ми фильмов под общим названием «В схватке». Поставить же Фильмы пожелал кинорежиссер Юрий Иванчук. Сценарий Вадим Цеков тут же представил, и совместное предприятие «Агроинжиниринг», возглавляемое ге­неральным директором Г. Калатозишвили, а также ЭТПО «Актер кино», ру­ководимое В. Тихоновым, заключили договор о создании восьми полнометражных цветных художественных фильмов. Для этого был организован специальный кинофилиал, утвержден главный консультант. Фильм даже разрекламировали на Западе, но... Г. Калатозишвили с Ю. Иванчуком «по политическим мотивам» сделали под­мену: стали снимать фильм с похожим названием по сценариям братьев Вайнеров. Посему Цекову не оставалось ничего другого, как, подивившись превратностям мира кино, прервать отношения и с режиссером, и с пред­принимателем, но это было только на­чало...

За постановку фильмов энергично взялся режиссер Малого театра Вита­лий Иванов, пригласивший для этого режиссера Романа Тындыка и худож­ника-постановщика Виктора Лукьяно­ва. Нашелся и спонсор – некто Вале­рий Корешков, генеральный директор издательства «Родина», учрежденно­го журналом «Родина» и ОА «Фотофонд». По достоинству оценив кино­детектив и предвкушая большую при­быль от будущего проката, он обязал­ся финансировать постановку фильмов, стоивших тогда 6,5 миллио­на рублей. И 1 апреля 1991 года фильм был запущен в производство. Художе­ственным руководителем фильмов был назначен приказом по ЭТПО «Ак­тер кино» Вадим Цеков, директором киносъемочной группы – Валерий Зенков. Съемки начались на побе­режье Каспия. Далее киногруппа пе­рекочевала на Кавказ, в Крым, Рос­товскую область. А по возвращении в Москву вдруг узнала от представите­ля издательства «Родина» Андрея Карасева, что на его шефа, спонсора фильмов и генерального директора Валерия Корешкова вышли какие-то влиятельные граждане и повелели не­замедлительно прекратить производ­ство сериала «В схватке». Не подчи­ниться им Корешков не мог. Но и на­носить себе урон тоже не захотел, по­сему нашел выход: фильм сократить до минимума, а в угоду новым требованиям сделать в нем все по-другому. Скажем, главный герой Валерий Корнев должен был теперь превратиться из принципиального журналиста в пьянчужку, а отпетый мафиози-золо­тодобытчик – конечно же, в цинично­го генерала КГБ. И нигде не должно быть узнаваемости, никакого намека на мафию, а за действующими лицами не должны, как это было сначала, сто­ять очевиднейшие прототипы, чьи имена сегодня известны всем.

Для выполнения своей задумки Ко­решков подключил еще и некоего Владимира Весенского, выделив ему за услуги изрядное вознаграждение, и сериал начали изощренно умерщв­лять. Первым делом незаконно от­странили от должности художествен­ного руководителя Вадима Цекова и уволили директора киногруппы Вале­рия Зенкова, в подкрепление чего Виталий Иванов подписал протокол шоу-митинга киногруппы, якобы не­довольной художественным руково­дителей и директором. Далее быст­ренько перелопатили сценарий филь­мов «В схватке» и трансформировали все в сериал под новым названием «Час икс».

А когда Вадим Цеков обратился в Бабушкинский райнарсуд Москвы с иском к ЭТПО «Актер кино» и изда­тельству «Родина» о нарушении не­прикосновенности произведения и авторских прав, генеральный дирек­тор ЭТПО «Актер кино» Галина Вагина поспешила издать приказ о срочном прекращении съемок фильмов «В схватке» и начале съемок двухсерий­ного фильма «Час икс» с использова­нием отснятого материала по филь­мам «В схватке». Художественный же руководитель ЭТПСГ«Актер кино» Вя­чеслав Тихонов, в свою очередь, неза­медлительно направил в Телевизион­ный технический центр «Останкино» (ТТЦ) письмо, свидетельствовавшее, что внезапно появившийся в произ­водстве фильм именуется отныне политическим детективом «Час икс», автор его сценария – Виталий Ива­нов, соавтор – Роман Тындык, они же и режиссеры-постановщики фильма.

Но тут пошли суды, и когда уличен­ный в нечистоплотности Виталий Иванов бросился к Валерию Корешкову, тот велел Г. Вагиной взять на себя ответственность за напи­сание злополучного липового протоко­ла, что последняя и сделала. Суды-пе­ресуды продолжа­лись, угроза ответ­ственности нависла и над самой Галиной Вагиной, так что ни о каком кино уже ре­чи не было. Впро­чем, однажды вспомнили: когда искали компромат на автора кинопове­сти и директора ки­носъемочной груп­пы. Тогда и заявил Андрей Карасев на одном из судебных заседаний, что как только генерально­му директору издательства Корешкову стало известно, в сценариях фильмов «В схватке» фигурируют в качестве отрицатель­ных героев некоторые тогдашние по­литики-демократы и деятели культу­ры, он отказался от финансирования фильма по политическим мотивам. Но и это была клевета. В решении Гагаринского межмуниципального народ­ного суда Москвы об этом сказано прямо:

«Из представленного суду сцена­рия фильма «В схватке», состоящего из 8 отдельных фильмов, усматрива­ется, что ни Хасбулатов, ни Боннэр, ни Высоцкий, ни Влади, ни кто либо дру­гой не «фигурируют в качестве отрицательных героев сценариев Цекова «В схватке»… Таким образом, суд счи­тает, что фраза: «Когда Корешкову стало известно, что в сценариях фигурируют в качестве отрицательных ге­роев Хасбулатов, Боннэр, Высоцкий, Влади и другие, Корешков отказался от финансирования фильма по по­литическим мотивам», является све­дениями, не соответствующими дей­ствительности и одновременно поро­чащими честь и достоинство истцов... Обязать Карасева Андрея Евгеньеви­ча принести публичные извинения Цекову Вадиму Ивановичу и Зенкову Ва­лерию Михайловичу».

Попал в этот жизненный детектив и сам Штирлиц со своим кинообъедине­нием. Суд принял решение: не только восстановить Валерия Зенкова в прежней должности, но и сполна вы­платить ему объединением «Актер ки­но» положенное денежное содержа­ние. В решении суда также сказано, что документы, представленные в суд якобы свидетельствующие о закон­ном увольнении Зенкова, были офор­млены задним числом, «они не соот­ветствуют действительности и не мо­гут быть приняты судом как доказа­тельство по делу».

А Галина Вагина, уже уволенная из «Актера кино», явилась в Черемуш­кинский райнарсуд Москвы (по месту жительства) и положила на стол судьи заявление: «Приношу извинения В. Зенкову и В. Цекову за указанные мною в протоколе общего собрания киносъемочной группы... произволь­ные обвинения в том, что якобы они...» и т. д.

А как же насчет возможного ис­пользования издательством «Родина» и ЭТПО «Актер кино» отснятого кино­материала по фильму «В схватке» в новоявленном фильме «Час икс»? По этому поводу Бабушкинский райнар­суд Москвы принял однозначное ре­шение:

«Запретить издательству «Родина» и ЭТПО «Актер кино» использование отснятого киноматериала по сцена­рию В. И. Цекова фильмов «В схватке» с использованием замысла, темы, об­разов, характеров и ситуаций, а также трансформацию данного сценария».

Вот какая схватка разыгралась в жизни вокруг художественного кино­произведения, воссоздающего меха­низм разрушения и разоблачающего силы, которые разрушение осуществ­ляют. По существу, то, о чем идет речь в политическом детективе «В схват­ке», стало явью и при производстве фильмов, что, безусловно, еще выше поднимает значимость и актуаль­ность киноповествования Вадима Це­кова и говорит о необходимости его экранизации и выхода к широкому зрителю, уже почти совсем отлучен­ному от отечественного кино. И пото­му, несмотря на яростное сопротив­ление противников истины, стремя­щихся преградить путь фильмам на экран, их авторы, русские патриоты, продолжают работать над сериалом «В схватке». Схватка продолжается.

А никакого официального ответа на статью «Как меня снимали...» ни редакция «Дня», ни редакция «Завтра» так до сих пор и не получили. Такое вот кино...

Соб.информ


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"