На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

История  
Версия для печати

О цареубийцах

Письма Ивану Аксакову, издателю газеты «Русь»

От публикаторов:

Первого марта 1881 года в Петербурге произошло чудовищное преступление: враги рода человеческого убили Венценосного Русского Царя, Александра II, Царя-Освободителя, положившего Свою душу за Свой народ-страдалец, разорвавшего цепи крепостничества, за Державу готового к подвигам и уже отбросившего Османское иго с Балкан, за что в Славянском мире наш Император также почитается за Освободителя. Так вот этого Великого человека, с Божественным предназначением, злодейски растерзали бомбой кромешники прямо в центре столицы, убит лютыми человеконенавистниками, переполненными греховными замыслами. И надрывались  переполненные скорбью православные сердца, омываемые горькими слезами – так было воспринято каждой живой душой это кровавое событие.

Чуткая писательница, Надежда Степановна Кохановская (1823 – 1884), выразила своё возмущение цареубийством в письмах к Ивану Аксакову, издателю газеты «Русь», где он посчитал необходимым обнародовать их для всех. Русская женщина горячо говорит в этих письмах горькие слова о том сатанинском хаосе, что разверзся над обезбоженными выродками, отшатнувшимися от жизненных устоев, соблазняющих людей идти за ними. А ведь спасительный путь – это всенародное церковное покаяние теперь, удаление от погибельных грехов, вольных или невольных; надо очиститься от скверны вражды и чужебесия. Н.С. Кохановская высказывает ценные мысли о зримых памятниках Царю-Мученику, и самый лучший из них – Храм, где бы люди молились и поминали своего Императора, положившего душу за други своя. В царствование Александра III Храм-на-Крови в Петербурге и будет воздвигнут на месте убийства. Этот храм утешает нас до сих пор. А в Москве как отметить память? Писательница-патриотка настаивала и в Первопрестольной почтить память убиенного Императора Храмом, а не изваянием, как предлагалось некоторыми. Мнения были разные и впоследствии сошлись на величественном монументе, который и возвысился в Кремле. Но мысль Н.С. Кохановской больше согласуется с церковной практикой, и она подтверждена историей. Царственный внук Александра II, Император-Мученик Николай II, возведённый теми же сатанистами на Голгофу в 1918 году, почтён в сонме Новомучеников, его память церковно возносится в общей молитве народа-страдальца, и храмы строятся. Грех цареубийства – наитягчайший грех, и всеобщее церковное покаяние облегчит обременённые души.

Ниже мы публикуем горестные письма Надежды Степановны Кохановской из газеты «Русь» Ивана Сергеевича Аксакова.

Текст подготовили библиографы М.А. Бирюкова и А.Н. Стрижев.

 

Надежда Кохановская

Письмо I.

 

Теперь никто не смеет, не должен молчать, у кого сердце горит этим ужасом цареубийства, и нравственный облик народа Русского залит тем страшным обилием мученической крови Царя-Освободителя, которую... Боже наш! Боже наш! - вылили из саней, привезших прирождённого русского Государя умереть во дворце Его предков, чтобы Он не умер на улице! О, что нам делать с этим оцепеняющим ужасом? С этим кровавым отцеубийственным клеймом на всех заветах и святыне нашей народной и государственной жизни? Слово сказалось: покаяться большим, общественным, всенародным покаянием - возскорбеть за Царя-мученика и за самих себя не цивилизованными мудрованиями нашего европеизма в газетных листках; а каяться и возскорбеть там, где испокон каялась и скорбела Русская земля в годину тяжких бедствий и народной смуты. Где это место? - В церкви и на общей, единодушной молитве: да не падет кровь безвинного царственного мученика на нас и на детей наших до четвёртого рода! Правительственная власть делала всё, что могла с этим умственным проклятием, которое прибыло нам из-за границы и заразило наших недоучек, наших стриженниц, нашу обезверившуюся, семейно-распущенную и учебно-несдержанную, волнующуюся молодёжь. Что еще делать перед лицом этой «чёрной немочи», которая обагрила нас цареубийственною кровью? Её запрещали, от неё оберегали; её карали, её миловали... И помилованный Желяба, и помилованная Перовская, и помилованный Саблин - они-то и главные учредители совершившегося цареубийства!

 

Не плоть, а дух растлился в ваши дни!

 

Но где же ты, наше духовное целение?

Казалось бы, кому, как не высокопоставленным лицам господствующей православной Церкви, поднять этот голос о покаянии, о скорблении Русской земли, о молитвенном плаче церковном, которого ищет, просит, призывает душа народа, которой нужно наказаться в этом смертном, страшном, тягчайшем грехе: убит Царь русскою проклятою рукою! И кому, как не духовенству войти с представлением и потребовать, чтобы были закрыты все театры? Чтобы не было слышно ни звука, ни голоса этих итальянских, французских, немецких растлений русской мысли и покаянного чувства народа, чтобы хоть один поминальный год не позорилась свежая могила мученика-Царя и молитвы Церкви о нём, - сама она, великая Жертва Христова, приносимая об упокоении страдальческой души, - не сменялась в Царстве Сына убитого Отца театральными кликами и бесстыдными аплодисментами прозрачному трико!

Что же? Наше духовенство виновато, что мы не слышим починного голоса в одном общем, слитом, рыдающем стоне России? – Виновато наше глумление интеллигентных сил над всем, что относится к Церкви: наше безверие, наше модное лордо-верие, наше ехидно-прозванное казённо-верие; а уж о нашем заклеймённом народном суеверии и говорить нечего! Пригнетённая, осмеянная обезверившеюся цивилизациею нашего интеллигентного европеизма, вера живая народа имеет ли свой полномощный голос в общем хоре русской газетной печати, в том хоре, который говорит во услышание всем и каждому? Нет, с православием нашей души деется то же, что с патриотизмом русского сердца. Мы запрещены, мы осмеяны в его проявлении; мы заклеймены чем-то вроде ханжества и идиотизма, и мы общественно опозорены тем, что нас игнорируют, ставят в разряд чего-то казённо-существующего, а не саможивой и деющей силы всех народно-общественных сил, и наши священники, где они? Не перед нами, а за вами, без силы и голоса.

По крайней мере, высокопреосвященнейший Московский Филарет имел голос, и его чуткое духовное ухо пастыря, заслышавши общественные смуты и волнения умов «Молодой России Герценского периода», разослало по церквам молитвенные воззвания при ектениях об умирении и просвещении светом Христовым. Моя память изменяет мне: как именно выражались эти молитвенные прошения?..

И вот, подобные-то им нам и нужны теперь, но в десять раз сильнейшие! - эти наши церковные молитвенные воззвания с всемощным: Господу помолимся! и с единодушным ответным: Господи, помилуй!  Воззвания горькие, смиренные, изливающие покаянную душу тех самых, кто не очувствовался покаяться, - моления о совращенных, заблудших, погибших, - о нашем Царе-мученике убиенном, - о грехе нашем, в котором все мы стоим обагрённые и плачем рыданием сердец наших!

О, да даст нам Церковь эту одну общую, вопиющую мольбу, в которой бы разрешилась скорбь всех и каждого! Наша печаль и несчастие народное нашли бы себе приличествующее душе выражение. И эти горькие, обездоленные отцы и матери (столько их!), виновные, или невиновные в заблуждениях детей: матери, которые тщетно искали, где выплакать душу, и отцы, где сложить своё тяжкое бремя? - Несите его сюда, все без остачи, в один общий итог кающейся, исповедающейся, казнящейся Богу молитвы всех за всех - неповинного Русского народа за грех его отщепенцев и отверженцев!

 

 

Письмо II.

В № 19 «Руси» заявлена мысль, что «не более ли соответствует горестнейшему событию мученической кончины Государя воздвигнуть в Кремле не памятник-монумент, а церковь-памятник?» Позвольте, со всем жаром горячо воспринятой мысли, поговорить об этом здесь же, в «Руси».

Что церковь и по древней святыне Кремля, и по страшному случаю нового события, и, всего более, по духу живой народной веры и любви к почившему Венценосцу России, несравненно более желательна, соответственна, почти, можно сказать, обязательна в силу мученически-пролитой крови, которую не искупят никакие медные и мраморные хвалы памятников, а разве смиренные в вере и покаянные молитвы наши и всех грядущих поколений России, это одно. Другое: что такое памятник? Как многому и многим воздвигаются памятники, которые (должно сказать правду) после торжественного открытия их становятся достоянием праздно-шатающихся зевак городского люда, а не прибоем великой народной волны, куда бы она текла «во дни торжеств и бед народных», как желательно и как следует быть для великой народной памяти Царя-Освободителя! И затем надобно знать, как смотрит Русский народ на эти странные, неприглядные для его глаза - литые, чёрные кумиры, которые ему доводится встречать изредка и которые ничем и ничего не говорят его уму и сердцу? Он их называет идолами. Мне удалось подслушать это название в Киеве, на Крещатике, перед памятником Св. Владимира, где довольно большая толпа богомольцев-любопытствующих просила меня объяснить: «Как оно так? Идол - идолище, а Крест Христов ручищею держит?..» А на памятнике нашего Царственного Мученика, Он даже не может держать этого понятного народу символа Христова, потому что вековечный символ Царя-Освободителя, это развернутая хартия с начертанным на ней: 19 февраля 1861 года.

И потому... и по всему церковь, церковь в Кремле! И именно всенародная церковь: не от одного богатства богатых (хотя и оно пусть льётся своей золотой струёй!) а и от лепт самобеднейших - бывших крепостных людей. Около двадцати пяти миллионов освобождённых, и предложить им, по церквам и волостям, пожертвовать по одной-единственной копейке с души на церковь для вековечного поминовения Царя-Освободителя, - и вот сумма в 250.000 р. Это краеугольный камень здания, на котором пусть зиждутся приношения всех других сословий.

Вероятно, и Московская Дума пришла бы к этой церковной мысли, если бы было время подумать, а не заливала бы душу всех и каждого скорбная, удручающая волна, которая стремилась выразиться первым, что подсказалось чувству: памятником-монументом, а не памятником-церковью. Это слышится в самых словах: «Да будет же этот памятник во веки свидетельствовать о той скорби, которою скорбел Русский народ по Царе-Освободителе! Да будет он проявлением русского народного духа, заветного и неразрывного союза Русского народа с его Царём».

Этот союз совершенно понятен в церковном единении православной молитвы, а может ли он быть таковым перед глухою и немою громадою изваянной меди, которая к тому же не только не проявляет народного духа, а напротив, есть некоторого рода соблазн его и отрицание?

И признаюсь во всеуслышание: в моей, заплененной этою «церковною» мыслью душе представляется и церковь в её главных основах. Она трёхпрестольная, для трёх главных эпох: рождение, 19 Февраля и день мученической кончины.

Главный престол Святого Князя Александра Невского полукругом выдаётся в церковь; а боковые приделы уходят в глубь. Громадными сияющими словами церковь гласит надписью превыше царских врат: 19 февраля 1861 года, и самый сквозной узор царских дверей, с основным посредине крестом, являет весь текст манифеста по освобождению крестьян.

Придел в память дня рождения пусть будет Всех скорбящих Радости: разве не в этот день родилась Светлая Радость, обновившая лицо Русской земли?

И затем, страшный день мученической кончины пришёлся в день торжества Православия: когда Церковью воспоминается окончательная победа над еретичеством иконоборства и восприятое чествование Св. икон, - для чего и представляют на поклонение верным иконы Спасителя и Божией Матери, и так: другой, «смертный» придел не будет ли Спаса Нерукотворенного? Чествование равно дорогое Москве и даже Петербургу, и с тем вместе, всему православному люду, во всех концах и пределах Русского Мира. Но престольные праздники этой велико-царской, Александровской церкви должны быть перенесены именно на числа: 17, 19 и 1, и отличием Богослужения да будет постоянная заупокойная обедня на главном престоле, с литиею по окончании и с возглашением вечной памяти Царю-Освободителю. В Москве есть церковь с короною на главе; а на этой царской церкви мне будто показываются скипетр и держава подножием высоко вознесённому кресту, и кто знает будущее? Может быть, недаром проронилась мысль: «чтобы Тот, Кто родился в священных стенах Кремля, был и похоронен в них» - и наступит время, когда может совершиться перенесение священных останков Царя народного в сердце России, и тогда что же может быть лучше этой заранее воздвигнутой всенародной усыпальницы Царю-Освободителю?

В эти наши, глубоко-скорбные дни, когда всеобщая печаль поглотила умы, и словно порвались все жизненные нити, и не находишь, к чему привязать их, - задача памятника-церкви всех собирает и всё обращает к себе, особливо если будет поставлено непременное условие: ничего иностранного! всё наше, своё родное, прирождённо-русское: от мысли, исполнения до материала и достойного украшения храма в память и славу Мученика-Царя!

2 апреля 1881 г.

Кохановская.

Надежда Кохановская


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"