На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Экономика и промышленность   
Версия для печати

На Ясытае

Записки лесоустроителя. Продолжение

Мы с Виктором Заварзиным идём к перевалу в  долину реки Ясытай, где  работают наши четверо рабочих. Несём для них продукты. Они должны дней за семь – восемь закончить прорубку просек, он – протаксировать тот участок  и потом для окончательного расчёта все возвращаться в штаб, который располагается в посёлке Стеклозавод.  Так что мы теперь встретимся дней через десять.

Очень крутой подъём, густые заросли рододендрона и ольховника. С рюкзаками, нагруженными тушёнкой и крупами, идти тяжело, Медленно добрели до небольшого распадка между двух каменистых вершин, ещё не много  – и там уже спуск на другую сторону хребта в долину, где в зимовье ждут рабочие. Останавливаемся.

Уже сумерки.  Вокруг как побоище.  Огромные, очень старые кедры в два – три обхвата, в круглых шапках  которых просматриваются созревшие шишки. Мёртвые колоны деревьев с облезлой корой, перед которыми лежат вершины и части стволов, сломанных пронёсшейся когда-то над этим распадком сильнейшей бурей. Часть деревьев вырвана с корнями, которые приходиться с трудом обходить. В корнях вымытые дождями крупные камни. Но среди этих старцев и мертвецов уже появились группки молодых кедриков, проросших из забытых кладовых, устроенных сойками. Удивительный симбиоз – кедра с сойкой и бурундуком, которые являются главными естественными распространителями этого ценного дерева, являющего важнейшим источником их питания – ореха.

Снимаем рюкзаки, усаживаемся на сухой ствол. Необходимо передохнуть. Из карманов достаём орехи – вкусно и питательно. Этот год урожайный. Подойдёшь к дереву, ударишь обухом топора, сразу осыпаются спелые шишки, только голову прикрываешь руками. Как только шишки упали, тут же раздаются разбойничьи посвисты бурундуков. Не обращая внимания на людей, задрав хвосты, бегут к дереву, Они сейчас заняты заготовкой ореха на зиму. Нередко встречаются их бывшие жилища разграбленные медведями, которые выкапывают припасы и не гнушаются закусить самими хозяевами. Местные жители говорят, что когда медведь разграбит кладовую бурундука, тот вешается. Наверное, это поверье произошло из-за того, что совы нередко, поймав мышь или бурундука, вешают на сухой ветке добычу в качестве запасов на будущее.

После окончания работы на реке Аленгой меня в конце августа направили к Виктору. Мы поставили палатку рядом с зимовьем местного охотника Михаила Ивановича Фёдорова. Они с зятем и сыном заготавливают, как они говорят– «бьют», кедровый орех. Живут в просторном зимовье,  построенном ими года три назад. Ужин готовим по очереди, кто первый вернётся после работы. После ужина десерт – каленые орехи. В котелок насыпаешь свежий орех, закрываешь крышкой и несколько минут прожариваешь на огне, но чтобы не пригорели и не подсохли. Орех становится мягче и намного вкуснее. Местные жители его грызут виртуозно. Нам тоже пришлось летом научиться. В магазинах орех не дорогой, да и у каждого жителя дома его достаточно припасено. Первое время пришлось много скорлупы проглотить, вместе с зерном, а потом научились. Нужно первый прикус сделать на плоской поверхности ореха, потом уже прикусываешь выпуклую часть. Скорлупа  легко раскалывается на две половинки,  зерно выпадает прямо на язык. Многие жители продают и очищенный, слегка поджаренный орех. Но когда узнал, что они его раскалывают во рту, желание покупать такой орех пропало.

По нашей просьбе Михаил Иванович – коренной сибиряк вечерами у костра «под орех» рассказывает о жизни в этих местах, о том, как они охотятся и рыбачат. В его говоре много слов, к которым нужно привыкнуть, например, вместо слов «убитый»  или «добытый», он говорит «пропавший» и в первый вечер я не мог понять, почему у него вся дичь «пропадает».

Каждый охотник имеет закреплённые угодья, которые он  обустраивает. Строит зимовье. Обычно по периметру участка разрубают путик – тропинку для установки капканов. На расстоянии ходьбы одного светового дня для ночлега ставится юрта – низкий, обычно в четыре-пять венцов сруб, покрытый лиственничным корьём. В середине юрты очаг, сложенный из камней, над которым крыша не закрывается – дымоход. На своей территории охотники никогда не стреляют самок, закладывают солонцы и зимой рубят осину и иву для подкормки диких животных. Здесь они ведут заготовки различных ягод и  ореха. В выданную  егерем тетрадь охотник заносит данные о количестве добытой дичи и ведёт учёт наличия различных зверей. 

– Стреляем для сдачи сто-двести рябчиков, когда морозы начнутся. Голову нужно завернуть под крыло, иначе низшим сортом пойдёт. Зайца мы не стреляем, а ловим в петли. План по этим шкуркам тоже дают, но мы её не сдаём – возни много, а платят очень мало. Лося без собаки скрадываешь. Собаку он  далеко может увести. Подходить  к нему надо не раскачиваясь Он  видит плохо. Услышит шорох, стоит, шевелит ушами, но не уходит. В самом верховье ключа отстой – скалы недоступные для волка. Там зверь и летом от гнуса спасается – продувает.  Когда увидишь след кабарги, сразу зовёшь Верного. С этими словами, он тихо произнёс: «Верный, ищи!».

Эти слова я, сидевший рядом, еле расслышал. Но реакция спящей по другую сторону костра  крупной чёрно-белой сибирской лайки была мгновенной.  Она вскочила, и начала активно искать след.

– Белку в этом году будет выгодно добывать – повысили стоимость до трёх рублей. В прошлые годы платили по пятьдесят копеек. Соболя тоже много. Ставим капканы. В капкан кладёшь приманку и насыпаешь свежих перьев рябчика. Он любит копаться в перьях, редко, но  попадается. Чаще ищешь по следу с собакой. Иногда по три дня его гоняешь, ночуешь на снегу у места, где он спрятался. Если в норе, раскладываешь костёр и выгоняешь дымом. Если в дупле, то выгоняешь стуком, а иногда и рубишь дерево.  На сезон дают до тридцати лицензий, но это штатному охотнику, у кого и участок хорошо содержится. Приезжим, которые охотятся на чужих участках, дают по две – три. В другом распадке есть второе зимовье. Туда на сезон приезжает из Иркутска майор – пенсионер. Он не штатный охотник. За зиму добудет двух штук, так очень рад. В прошлом году чуть не замёрз. На лыжах ходит плохо. Упал и подвернул ногу. Не мог развести огонь. Я с собакой его случайно нашёл под валежиной, еле отогрел. В этом году опять приедет. Летом по плану заготавливаем сено, потом ягоду. Здесь много брусники, черники и смородины.

Мы, как и все, кто приезжает в Сибирь впервые, особенно интересуемся много ли он добыл медведей. Для местных жителей это не представляет какой-либо экзотики. Каждый охотник, а тем более штатный, имеет на своём счету такой трофей. Специально на медведя охотятся очень редко. Обычно это случайные встречи, или по заданию, когда требуется кому-то шкура, как сувенир. В неурожайные годы появляются медведи-шатуны, представляющие серьёзную опасность. Бывают случаю нападения медведей на домашний скот. Таких зверей специально выслеживают и отстреливают.

– Первого я добыл, когда мне было пятнадцать лет. Мы с отцом били шишку, и, когда шли по лесу, собака погнала зверя. Он встал и начал от собаки отбиваться. Мне отец говорит: «Стреляй, только в собаку не попади».

– Я стрелил. (ударение в этом слове местные охотники всегда ставят на «е»). Он заревел, побежал за пригорок и там пропал. Отец меня похвалил. Зверь большой был, жирный. Теперь уже не помню – может тридцать, может тридцать пять стрелил.  Вот вы шли сюда по тропе. Видел на повороте в этот распадок кострище?

Конечно, я помню это красивое место, где ключ впадает в Ясытай. Там и навес из корья сделан, и даже дрова заготовлены и тоже под корьём, всегда сухие. Мы останавливались и пили чай.

– Я несколько лет назад сюда в августе шёл, что бы поправить зимовье, заготовить дрова на зиму и путики расчистить. Дошёл до этого места. Расчистил полянку, срубил выросшие деревца и кусты. Карабин повесил на дерево. Снял ичиги. Варю чай…

Многие охотники здесь ходят в высоких, мягких кожаных ичигах. Вместо портянок используют сено. Сухо и легко. Я пробовал носить, но быстро заболели подошвы ног – чувствуешь каждый камешек и веточку.

– Только в котелке закипело, как снизу от реки к моему шалашу выскочили два медвежонка. Меня увидели, завизжали и на дерево. Я сразу понял, что она рядом, вскочил – и за толстое дерево, а  она уже тут. Встала на дыбы – и ко мне. Обхватила дерево и пытается меня достать лапами с двух сторон.  Я нож выхватил и её по лапе. Она за мной. Крутится вокруг дерева, а я бегаю и всё по лапам режу. Она ревёт, кровью всё забрызгала. Потом отошла, стоит, лапы облизывает, на меня смотрит. Я подскочил к карабину и несколько раз стрелил. Поднялась и ко мне на задних лапах. Упала, я ещё стрелил. Медвежата с дерева спрыгнули и убежали. Когда спасался от неё, боли не чувствовал, а я бегал по пенькам от срубленных кустов. Все ноги разодрал, в подошвах дырки, кровь течёт. Стоять не могу. Понемногу грязь вымыл, рубашку разорвал, раны крепко затянул. Ноги очень опухли и болели. Ичиги на колени привязал, так на коленях и пошёл. Всё оставил, только карабин и нож взял. На третий день дошёл до парома через Чикой, там люди помогли. Две недели лежал. Даже орех не бил, только на белку пошёл (белку добывают с ноября).

Уже пора. Слегка  отдохнули, складываем все продукты в один рюкзак, помогаю Виктору поднять  на плечи тяжёлую ношу. Сейчас провожу его ещё метров двести до конца распадка и разойдёмся в разные стороны. Ему – прямо, мне возвращаться в свой временный лагерь. Вдруг сильный шорох и какое-то угрожающее рычание. Сбрасываем с плеч ружья и замираем на месте. Видим стоящего метрах в двадцати на задних лапах медведя, который не убегает, как обычно, а стоит, глядя в нашу сторону, и рычит. Затем зверь, отбежав на десяток метров, с угрожающим рыком стал кружиться вокруг нас.

Что ему нужно от нас? Мы его не трогаем, ну и иди себе, что в тайге места, что ли мало? Что делать? Вид постоянно появляющегося между деревьями и кустарниками зверя, обнаруживавшего себя угрожающими звуками в быстро сгущавшихся сумерках, не предвещал ничего хорошего. Не делаем ни каких резких движений, только вращаем головами. Помогаю Виктору снять рюкзак, медленно становимся за деревья. Нет, не уходит! Уже плохо видно, но когда стемнеет, будет поздно. Придётся стрелять, взводим курки наших «тулок». Шёпотом договариваемся – стреляем по счёту «три». Только этого нам не хватало! Теперь столько времени потеряем,  скоро уже и снег пойдёт, а у нас ещё работы не початый край!

Вот зверь остановился на открытом месте и, продолжая рычать, приподнимается на задние лапы, вглядываясь в нашу сторону. «Раз» – выстрел!  Медведь, отброшенный  назад, забился в конвульсиях, вырывая большие куски земли и мха. Через некоторое время затих, лёжа на спине. Виктор хоть и поспешил, но, значит, стрелял удачно. Медленно подходим. А что теперь делать?

Решаем оставить здесь продукты и идти в наше зимовье. Завтра я возвращаюсь разделывать зверя, а Виктор идёт к геологам, постоянная база которых расположена выше по нашей речушке километрах в десяти. У них есть вездеход. Обменяем часть мяса на продукты, в которых у нас уже дефицит. А у них чего только нет – свежий хлеб, различные паштеты, компоты и даже чеснок в тюбиках. Заполночь пришли к своей палатке. Разводим костёр, кипятим чай. Из зимовья выходит Михаил Иванович. Рассказываем о происшествии.

– Наверное, вы его отогнали от добычи или здесь был медвежонок, говорите, что медведица?

– Да, медведица.

– Утром  подходите осторожно. Рядом может быть другой медведь, который на кровь придёт. Хотя в этом году шишки много и они сытые. Бывает, добудешь зверя и рубаху оставишь для запаха, и гильзы, а утром придёшь, а он уже всё разодрал, часть прикопал и лежит рядом – охраняет. Без собаки подходить опасно.

– Нам только  этого и не хватало!

Утром отправляемся в разные стороны – один к геологам, другой на перевал. Часам к двум пришли Виктор, водитель вездехода и ещё один рабочий. У меня уже почти всё готово. В два захода выносим мясо к вездеходу. При свете фар двигаемся домой. Дважды на камнях спадает гусеница, но удивительно быстро водитель устраняет неисправность. У зимовья, разделив мясо,  прощаемся.  У нас праздничный ужин. Свежатинка, хорошие продукты – сосисочки, копчёная колбаска, чесночок, хлеб. Охотники предупредили, что варить медвежатину нужно не менее трёх часов, иначе расстройство желудка, при чём сильнейшее, обеспечено. Завтра Виктор идёт к рабочим, я в другой угол нашего таксаторского участка.

На второй день возвращаюсь к зимовью. Устал, конечно. Очень крутые склоны. И ночью не особенно отдохнёшь.  Таскать тёплую одежду не хочется, а уже заморозки, спать холодно, хоть и делаешь навес из толстой плёнки под углом к огню. Ложишься –  жарко, потом прогорает, становится холодно, приходиться вставать и поправлять нодью.

Проходил недалеко от базы геологов – четыре рубленые избы, баня, навес под различную технику, дизельный генератор для освещения. Уже вечерело, решил не тратить времени и обошёл выше по склону.

У  нашего зимовья уже горит костёр. Мужики готовят ужин. Они скоро  возвращаются домой. Весь чердак и почти половина  зимовья заставлены мешками с орехом. Как только подморозит, они приедут на вездеходе и вывезут их, заодно забросят продукты для зимнего промысла белки и соболя.  Верный услышал меня и начал лаять, но потом, узнав, подбежал и, кружась вокруг, сопровождал до зимовья.

– Виктор, к тебе здесь вчера приходили геологи. Они  были очень рассержены. В тот день вечером они привезли мясо, быстро его отварили: «Горячо – сыро не бывает». И под водочку свежатинка хорошо пошла. А ночью всех прохватило.

– А я с собой отварное брал – очень хорошее. Сытное. Даже рябчиков на ужин не стрелял. 

– Наверное, спешили, поэтому и не ждали, когда оно поспеет. Вот и ……  весь лес.  Целый день как Щукари ползали вокруг своей базы. Мы им ещё раз рассказали, что мясо очень хорошее, но его надо долго варить. Ты вон, себе варил весь вечер и на ночь оставил в ведре над костром. А они сразу закусывать начали, да ещё водичкой родниковой запивали. Удивительно, что на второй день некоторые уже смогли сюда дойти. Видимо, это те, кто не запивал водой. У нас раньше были случаи, когда после мяса с водой в кровь исходил человек, даже водка не спасала. Сами виноваты.  Мы им рассказывали, когда они на вездеходе мимо ехали, как надо готовить дикое мясо.

Правильно я сделал, что не зашёл к ним на базу,  ругани бы не избежать. Теперь у них будет занятие – уборка территории.

Ну, картина, наверное, была! А у них там ещё и женщины!

(Продолжение следует)

Виктор Нефедьев


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"