На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Славянское братство  
Версия для печати

Горести и надежды

О взаимоотношениях славянских народов

Эдуард ВолодинНе первый год проходит в стране Праздник славянской письменности и славянских культур. Начинался он в атмосфере относительного спокойствия и робких надежд на возрождение, а разбушевавшаяся в последнее время национальная и политическая стихия штормовыми тучами уже закрывает полоску едва показавшегося острова умиротворении. Сегодня мы вошли в новую политическую реальность, и она обязывает понять смысл и возможность славянского единства, которое совсем недавно казалось достаточно прочным и укрепляющимся.

Наша славянская общность основывалась до недавнего времени на идейно-политическом единстве, которое в определенной мере интегрировало в себя и в не меньшей мере игнорировало славянское (как я иное другое) своеобразие. Идеология была наднациональна, что позволило ей распространяться в любой этнической, культурно-исторической языковой среде, делая ее подчиненной себе. Политическая общность возникала из идеологической концепции и оформляла ее в некую систему, где часть (государство, нация) была лишь повторением целого (политической системы, равно приложимой к любой своей составляющей), а целое стремилось стать монолитом, преодолевшим разнообразие частей, его составляющих. Такое “обобществление”, возможное в системе абстрактного теоретизирования, отменяло историческую традицию и своеобразие судеб народов и государств, чем только и живут сами традиции, государства и народы. Назревало, развивалось противоречие между идеологией и политикой, с одной стороны, и национально-историческим своеобразием — с другой. Оно и привело к развалу политической системы “лагеря социализма” и дискредитации идеологии, которую в течение десятилетий делали не столько инструментом познания действительности, сколько служанкой политиче­ского режима и оправданием амбиций властей предержащих.

Для славянских народов “идейно-политическое единство” обернулось забвением собственных традиций и собственного единства и своеобразия. С наибольшей полнотой это испытали на себе восточные славяне (русские, украинцы, белорусы), но и южным, и западным славянам довелось отведать и исторического нигилизма, и идеологического единомыслия, и этнического космополитизма, оформленного под интернационализм. Воинствующий атеизм становился новой формой государственной религии и с беспощадным фанатизмом обрушивался не только на религии, ставшие исторической судьбой славянских народов, но и на культуру славян, созданную на основе христианской духовности.

Современнику трудно понять, почему называлась наша земля красно украшенной, — десятки тысяч храмов были уничтожены и десятками, если не сотнями тысяч иконы бросались в костры и рубились топорами “воинствующих безбожников”. Пустым звуком стали имена Феодосия Печерского, Михаила Черниговского, Нила Сорского, Серафима Саровского, Иосифа Волоцкого. Из-под глыб духовной нищеты относительно недавно показалось “Слово о Законе и Благодати” митрополита Иллариона, а ты­сячи Слов, Поучений, изборников, летописей лежат в небрежении. И невостребованными остаются сокровища нашей ду­ховной музыки.

Переставая знать о себе, мы теряли знание о своих братьях-славянах. Исчезало представление об общности наших исторических судеб, о перекличке поля Куликова, Косова поля и Грюнвальда. Песни южных славян, словацкие разбойничьи песни, польские фрашки ушли из быта и культуры восточных славян, а наши были­ны и думы сделались недоступными южным и западным славянам. И откликается ли наша душа на имена Климента Охридского, Стефана Врачанского, Ивана Вазона, если вспомнить только братьев болгар? Да что там говорить, а у себя дома помним ли и сегодня мы, русские, возвышенное слово Григория Сковороды, иронию Котляревского, грозный пафос и задушевность “Гайдамаков” Тараса Шевченко? И сколь­ко лет назад у нас звучали по радио и на телевидении “Заповит” и “Реве тай стогне Днипр широкий”...

Вот почему нынешние проблемы взаимоотношений славянских народов являются следствием не столько развала “лагеря социализма”, сколько результатом взаимного отчуждения и самоотчуждения от своей истории, духовности и культуры. Этим во многом объясняется нынешняя разноголосица в стане славян. Русские соблазняются буржуазными прелестями и радикальным демократизмом; украинцам к белорусам самостийность предлагается в качестве снадобья от бед; поляки, чехи и словаки снова слышат о западном единстве; югославам сепаратизмом разрезали органическое единство страны; у болгар уже существующими пятьюдесятью партиями растаскивается целостность национального самосознания. Все перечисленное отлично, конечно, от недавнего прошлого, но само это отличие находится все в той же системе политизации и идеологизации национальной жизни славянских народов. Изменение полюсов политической жизни совсем не означает пробуждения националь­ного самосознания — скорее оно свидетельствует о мощности политических кли­ше и стереотипов, которые продолжают давить и искажать национальную самобытность.

И дружное шествие политических руководителей в царство буржуазной свободы, приватизации, фермерства и рынка тоже достаточно весомо подтверждает продолжение прежнего игнорирования национального опыта и самобытного развития хозяйственной и общественной жизни. Не берусь судить о других, но в России опять торжествует лозунг “догнать и перегнать Америку”. Только теперь по демократизму, сытости, массовой культуре, свободному рынку, чернухе и порнухе. На этом пути, в этой системе ценностей славяне безусловно превратятся в захолустье Европы. а Россия уже сейчас практически стала мусорной свалкой и сырьевым при­датком Европы и развитых капиталистических стран. Хотя, конечно, придатком плюралистичным и гласно-либеральным.

Повторю, Эти политиканство и политизация существенно влияют на разложение славянского единства и искривляют национальную жизнь, но они были и продолжают быть чем-то внешним для славянского мира, для славянских народов. Куда более серьезно движение к расчленению славянской общности и национального единства, идущее как бы изнутри соб­ственно национальной жизни славянских народов и государств. Обращу внимание на тенденции, усиливающие отчуждение народов славянского мира. Резко возрастает сейчас значение религии в духовной жизни народов и церкви в устроении этой жизни. Славяне-католики и славяне-право­славные веками разделялись этими ветвями христианства, но нынешняя политиза­ция жизни создает вообще непроходимое препятствие общению народов славянского мира. Как один из показателей непредсказуемости этого разделения можно привести экспансию униатства в Белоруссии и на Украине, раздирающую не только народы-братья, но разрушающую национальное единство украинцев и бело­русов. В самой Россия идет оживление сект западного происхождения, и кроме того, ясно видно, что Ватикан вновь готов к работе среди “схизматиков”. И здесь не надо путать свободу совести   как неотъемлемое право личности с содержанием и формой вероисповедания, которое является национальной судьбой и не может регулироваться, выбираться и рекламироваться в угоду политико-экономическим интересам какого угодно руко­водителя и правительства.

Еще одна проблема, особенно болезненная для восточных славян, — языковое обнищание. Украинские и белорусские писатели этот кризис назвали “русификацией”. Для самих русских его можно назвать примитивизацией языковой стихии. И корень бед у трех народов один — исчезновение народной культуры, вымирание диалектов, которыми только и живут народная речь и литературный язык. Для трех народов одно бедствие — при “усреднении” культуры средства массовой информации заменяют духовность и культуру, ограничиваются 3-5 тысячами лексических единиц для выражения богатства окружающего мира, используют ино­язычную лексику для уничтожения собственного национального определения мира. В нашей деревне теперь, вероятно, не ре­шают, когда сеять, а приходят к консенсусу а отношении старта аграрного бизнеса. И вообще на селе у нас не тяжелое положение и трудные обстоятельства, а критическая ситуация – село наше на грани уничтожнения.

Передовому и прогрессивному читателю, который уже вспомнил о мокроступах, ре­комендую сопоставить 140 тысяч слое литературного языка с 3—5 тысячами слов, используемых центральной прессой.

Стоит назвать еще одну проблему, прямо касающуюся состояния национального самосознания славянских народов. Я имею в виду искаженность исторической памяти и исторического сознания, без которых невозможно созидание национально-государственной жизни и принятие верного выбора исторической перспективы. В условиях “идейно-политического единства” каждая страна на свой лад расплевывалась со сво­им историческим прошлым или перекраивала его в соответствии с вульгарным пониманием классовой борьбы как двигателя общественного развития. Пример был подан в России, и его хорошо усвоили идеологи стран “социалистического содружества”. Затем у нас наступила эпоха гласности и плюрализма, и “прорабы духа” с прежней неистовостью стали оплевывать великое и трагическое последнее семиде­сятилетие. В теперь уже бывшем “содружестве социалистических стран” снова пошли по проторенному пути и крушат все, что было сделано правителями и народами за послевоенный период. Похоже, славянский мир в двадцатом веке тем и занимался, что испытывал на прочность историческое сознание, выработанное тысячелетиями истории народов славянской семьи, и каждый раз его заводят в болото исторического нигилизма, где ни зги не видно и все кружат по сторонам.

Несомненно одно. Славянская цивилиза­ция переживает кризис и находится на распутье. Диаволово искушение о камнях, могущих сделаться хлебами (Евангелие от Матфея, 4, 3), столь наглядно, что уже прельстило многих и сама цивилизация как будто готовится поменять духовность на физиологию. Дальше — пустыня.

Может быть, и пошел по нашей земле Праздник славянской письменности и славянских культур, что почувствовали мы грозящую катастрофу и поняли, что отступление смерти подобно. И, может быть, потому, что нужен был этот Праздник на­роду, тем более он разрастался и тем ши­ре шел по просторам эемель восточных славян, чем сильнее расшатывалось содружество и чем активнее колбасная философия пропагандировалась глашатаями перестройки, недавно служившими соловьями застоя. Праздник поворачивает людей к собственному историческому наследию и национальному достоянию. Он показывает, что существуют еще славянские культуры и есть их единство в общем историческом корне. Он утверждает идею единства народов на основе их собственной истории и собственной духовности.

Не будем переоценивать значение Праздника, не будем и преуменьшать его роль в развитии национального самосознания и исторической памяти славянских народов. Может быть, от него и пойдет народное движение по раскрепощению творческих сил и духовное выздоровление. И, утверждая значение национальной самобытности, будем помнить слова Федора Михайловича Достоевского:

«И вот когда у нас будет не на словах только, а на деле один народ, когда мы скажем о себе заодно с народной массой — мы, тогда прогресс наш не будет идти таким медленным прерывистым шагом, каким он идет теперь. Ведь тогда только и можем мы хлопотать об общечеловеческом, когда разовьем в себе национальное… Прежде чем понять общечеловеческие интересы, надобно усвоить себе хорошо на­циональные, потому что после тщательного только изучения национальных интересов будешь в состоянии отличать и понимать чисто общечеловеческий интерес. Прежде чем хлопотать об ограждении интересов всего человечества во всем мире, нужно стараться оградить их у себя дома. А то может случиться, что за все возьмемся и нигде не успеем».

Профессор Эдуард Володин


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"