На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Славянское братство  
Версия для печати

Косово! Удары НАТО

Впечатления о поездке в Югославию

Между поездками в Польшу (на XII съезд славистов) и Югославию (первоначально — только на небольшую научную конференцию) не было особенной связи, их связала сама жизнь, в результате чего небольшая на­учная командировка превращалась уже как бы в “поступок” вроде тех, от которых люди "благоразумные" обычно советуют воздержаться. Не хочет­ся говорить о политике, всем и так памятен неприятный ажиотаж во всем, особенно в западном, мире вокруг Югославии. Более одиозного примера двойной морали, двойного стандарта припомнить вряд ли удаст­ся. Словом, в начале октября, когда все СМИ с садистским наслаждением трубили о массовом выезде иностранных граждан из Белграда (Косово! Удары НАТО с воздуха!), мы (Г.А. Богатова и я) отправлялись именно туда, по приглашению сербских, черногорских коллег.

Собственно говоря, первоначальной задачей было проследовать 7-го октября через Белград в Черногорию, где Черногорская академия наук и искусств проводила 8-9 октября так называемые "Дни Бошковича", уже ставшее регулярным (4-е) мемориальное заседание памяти слависта, проф. Радослава Бошковича. О старинных своих симпатиях к Югославии, к Сербии, которые лишь окрепли на фоне ее мужественного противо­стояния всевозможным "санкциям"; могу даже не говорить, для меня это, если угодно, составляющая моей порядочности. Ранее я бегло упомянул о ''научных" экспериментах, которым порой приносят в жертву православ­ную Россию. С православной Сербией это делается по-своему еще более нагло.

Начало поездки складывалось трудно, мы оба простудились и забо­лели. В стране экономический кризис, но как бы поверх всего, боль­шими буквами выписанный, навис югославский кризис. Недалеко было и до полного срыва поездки, и если бы не помощь, на каждом шагу, наших югославских, сербских друзей, все бы сорвалось, все вышло бы иначе, начиная с билетов, которых вдруг не оказалось, да и кончая всей программой поездки. Как добрые ангелы, нам помогали cy пруги и Радмило и Милена Мароевич. Благодаря их усилиям гостеприимная Черногория ока­залась для нас еще более гостеприимной. Не зная еще, как все сложится дальше, мы уже в черногорской столице Подгорице, в Академии, среди знакомых и незнакомых коллег. Все очень камерно и трогательно. Прези­дент Черногорской академии, хирург-уролог, открывает конференцию, исправно сидит на первом заседании. Доклады, кулуарные беседы. Я в Черногории впервые, но приезд мой сюда не случаен. У меня доклад, где я развиваю идеи покойного Бошковича о древней истории славянского (сербохорватского, словенского и т. д.) словообразования. У других участ­ников свои конкретные темы (лексика, лексикография, диалектология). Не стану здесь в это углубляться. Я ни на один день не забывал там о сверхзадаче, которая, как мне все больше казалось, привела нас сюда. Кое-что из этих мыслей и чувств я сообщил там, начиная свой доклад, сказав о своей любви к Югославии в это неспокойное время, Сербии и Черногории, а к последней — чуть ли не с детства, потому что еще до войны, в Сталинграде, читал в хорошем русском издании "Черногорские сказки и легенды". Но не только это, конечно. Этот уголок земли давно привлекал меня не только как слависта, потому что еще до того, как стать одной из сердцевинных областей сербского государства, равнинная Чер­ногория, Подгорицкое поле, была античной Зетой. Zeta , Duklja — древние реликты и имена, принадлежавшие местным иллирийским племенам. Их происхождение, связь той же Дулии с другой Дуклей далеко на севере, в Карпатах, и многое другое из этой области далеко и живо интересовало меня как индоевропеиста. Жаль, не хватило времени и сил в этот приезд — походить бы, посмотреть античные памятники. Изнуряющая простуда брала свое, и на несколько дней нас отправили побыть на черногорском приморье, в Будве. Мы дышим морским и горным воздухом, греемся остатками теплого солнца, а подспудная память этимолога напоминает, что название Будва, античное Butua на давно мертвом иллирийском языке значило что-то вроде "жилье, жилое место". Быстро проходят и эти дни, и вот нас везут кружным путем (дивный Котор, каменные поля, Ловчей с мавзолеем поэта-владыки Негоша, княжевско-королевское Ценитье) обратно на подгорицкий аэродром. Летим в Белград. Страна все еще живет в тревожном ожидании натовских бомбардировок. В Черногории это ощущаешь чуть меньше. Западные силы и не очень чистоплотные поли­тики вносят посильный раскол даже в отношения Черногории и Сербии, хотя нет ничего ближе и роднее друг другу, чем черногорцы и сербы. Белград, столица, живет, естественно, более поляризованной жизнью, в которую мы и окунулись, прямого отношения к ней не имея.

В Белграде сразу по приезде узнаем о предстоящей встрече с делега­цией Государственной думы в так называемом Русском доме. Решили пойти туда. Дом этот удалось найти не сразу, хотя для русско-сербских отношений это место памятное; дом был выстроен до войны королем Александром в дар русской эмиграции. Идя туда, имели случай, впрочем, убедиться, что даже в Югославии, в Сербии, знающей и берегущей все свое, славянское, столичная молодежь все же захвачена этим модерновым безразличием к национально-историческим ценностям: вопроса “Простите, пожалуйста, где Русский дом?” — встречные юнцы просто не воспринимали, хотя задавался он по-сербски. Отвечали лишь старики. Пришли, видим: в президиуме — Бабурин, Лукин, Затулин (далее, как выяснилось, Мигранян, Пономарев). В зале — сплошь седые головы. Молодежь, увы, и здесь, похоже, “выбирает пепси”. Выступает Бабурин, передает инициативу Госдумы о проекте федерации России. Белоруссии и Югославии. Это встретило очень теплый прием, и мы, побывав там, по­нимаем это, пожалуй, лучше, чем это видится со стороны. Забегая вперед, скажу, что слышал от совсем рядовых сербов, знающих жизнь, от водите­ля автомашины, например, что, если бы не Россия, "то от Сербии ничего бы не осталось". Вот когда понимаешь, что такое щит для Сербии и как он нужен в нужный момент. Конечно, уверенно судить трудно, слава Бо­гу, что отвели опасность преступных ударов. Конечно, сербы народ очень гордый, у Югославии сильная армия, могли бы не только сопротивляться, но и постоять за себя, И все же дикость идеи ударов не только по Косову, по всем дислокациям армии, чуть ли не по Белграду, — страшно подумать, чем все это грозило прекрасно» стране.

  Возвращаясь к той встрече вопросов и ответов в Русском доме 16 ок­тября, можно сказать, что она оставила по себе смешанное чувство. Луч­ше всех говорил Затулин — честно, логично и убедительно, у него, оче­видно, были свои основания для недовольства новым главой нашего МИДа Ивановым, который согласился и в том расписался, что Югосла­вия выполнила "не все" требования Запада, оставив тем самым Западу carte blanche для возврата к агрессивным действиям. Лукин, этот самый скользкий "яблочник", выступал в обычном для себя стиле. Два осталь­ных персонажа были вообще на редкость бесцветны; чего стоит одно не­умное сравнение нашей России со шкурой дохлого верблюда — якобы во­сточное выражение, приведенное тем же Миграняном ни к селу, ни к го­роду и смутившее, кажется, его самого.

  Пребывание наше в Белграде не имело очень жесткой, научной, де­ловой программы. Мы, правда, имели встречи и беседы с коллегами из Сербской академии наук и искусств, на филологическим факультете Белградского университета. Я выступил перед студентами с двухчасовой лекцией-обзором о славистике на недавнем XII -ом Международном съез­де славистов, о чем я уже упоминал. Встречи и беседы с лингвистами-профессорами П. Ивичем, М. Ивич, Д. Чупичем, С. Стийовичем, С, Ре-метичем, Б. Терзичем, Р. Мароевичем, прогулки по Белграду, размышле­ния об увиденном и услышанном. Короткая экскурсия в Шумадию, на юг от Белграда, в обществе супругов Слободана и Рады Реметич. Не переста­ешь удивляться красоте этой земли и людей ее населяющих! Однако перспектива посетить еще и Косово, упоминавшаяся в мо­мент первоначального приглашения, кажется, не приближается, а, наобо­рот, рассеивается. Говорят, сейчас нельзя, там опасно. Обидно было услышать, что наша думская делегация все-таки там успела побывать. Но им, возможно, виднее... И времени, предусмотренного визой, остается в обрез. И вдруг в гостиничном телефоне вновь звучит голос милейшего проф. Стийовича: "Появилась возможность на день-два съездить в Косо­во. А визу стоит продлить на недельку..." Быстро промелькнула перед этим ближняя поездка под проливным дождем в Новый Сад, по пригла­шению общественной деятельницы и издательницы г-жи Наитии Дудащ, представительницы воеводинского русинского национального и культур­ного меньшинства. Разговор (пока безрезультатный) велся там вокруг пе­реиздания в Сербии моей книги “Этногенез и культура древнейших сла­вян”.

  …И вот ранним октябрьским утром мы мчимся в автомобиле вместе со Светозаром Стийовичем, и через четыре часа мы уже и городе При-штине, административном центре Косова. Среди плодородных, холмистых равнин стоит странный город, смесь модерна с провинциальными чере­пичными кровлями и десятки минаретов. Мы попали прямо с дороги на заседание в сербском культурном центре. Шла конференция о Старой Сербии после Берлинского конгресса 1878 года. В программу из докладов по истории последних веков вклинились и наши импровизированные вы­ступления, принятые, впрочем, очень тепло, как и слова сопро­вождавшего нас С. Стийовича, особенно о том, что желание наше при­ехать, повидать Косово не поколебали даже известия о том, что "там стреляют". Пришлось также (вместо доклада) сказать немножко о себе, о своих научных занятиях, о том, что меня интересует давняя история балкано-дунайского региона, "'когда тут еще не было никаких турок". Дело в том, что по стечению обстоятельств наш приезд совпал с юбилеями ряда дат национальной истории: освобождение от турецкого владычества, осу­ществившееся в этих краях довольно поздно, от болгарской оккупации и, наконец, празднование годовщины действительно героического прорыва сербами солунского (фессалоникского) фронта в 1918 году. Невесело де­лается при сообщении, что все это вызволение официально празднуется только последние два года, при Тито сербская национальная слава была не в чести, вспомним эту партийно-государственую догму. "Плохо для Сербии — хорошо для Югославии"... А тем временем для несчастной Сербии опять стало плохо, сказалась губительная национальная политика титовской Югославии, принудительное выселение тысяч сербских семей, покровительство и без того неудержимой албанской инфильтрации. Среди албанцев — огромная рождаемость, через границы нищей Албании бегут и лезут на цветущую сербскую землю, дающую два урожая в год... Пример­но так же с другой стороны чуть не вплавь бегут, спасаются от нищеты албанцы в Италию. Но крутые итальянцы, которым, видно, не чужды собственные национальные интересы, бесцеремонно заворачивают и воз­вращают этот поток обратно в Албанию... Албанский элемент, критически возросший на этой земле древней сербской государственности, уже давно синонимизировался с терроризмом, насилием, наркомафией. И сербам почему-то препятствуют вести борьбу с этим, нормальную для госу­дарства, чуть ли не понуждают уйти! Это все равно, что предложить США отдать обратно Мексике Калифорнию (завоеванную, кстати, в ходе за­хватнической войны) на том единственном основании, что последняя опять мексиканизируется (испанизируется), из бедной Мексики бегут к богатому соседу. Я что-то не слышал подобных предложений. Сербы де­лают, что могут в этих условиях. Приобщают к патриотической тематике совсем зеленую молодежь, детей. Но процент сербского населения прак­тически тает, а стихийная албанская инфильтрация ползет и ползет на восток, уже до Ниша.

Встреча с нами продолжалась также на более высоком уровне, на ве­чернем заседании в Приштинской городской и университетской библио­теке, выстроенной в непередаваемом ориентально-модернистоком стиле. Амфитеатральная аудитория собрала довольно многочисленную публику, в том числе от ректората и с филологического факультета местного уни­верситета. Здесь пришлось выступить более пространно. Выступление было передано в Белград. Хорошо, что я, предвидя это обстоятельство, подготовил небольшую речь (по-сербски). Несколько слов о себе, о пути в науку, о своем видении непростой серб­ской этнической и государственной эволюции, о гуманистических тради­циях славистики (пришлось вспомнить слова св. Кирилла Константина, сказанные им еще в IX веке на диспуте с римскими треязычниками: “Разве не идет дождь равно всем?). Основная идея та, что и дождя, и солнца, и земли на свете хватит всем... Ну, и в заключение эти трагиче­ские символы — параллели из нашей и их истории XIV века — о сражениях славян с мусульманским Востоком не на живот, а на смерть, примерно в одно и то же время и оба раза — на ”птичьих полях, в 1380 году — на Куликовом поле у нас, в эпоху Сергия Радонежского, в 1389 году и с трагическим исходом — на Косовом ("Дроздовом") поле у них... Факт приезда, выступления и его огласки тепло были восприняты сербской общественностью и в Косове, и в столице. O б этом нам с удовольствием рассказывали по возвращении в Белград.

Добавлю, что в Приштине довольно крупный университет — четырнадцать факультетов, восемнадцать тысяч студентов. Албанцы из университета ушли, но это, скорее, их обструкция, а не сербская полити­ка. Прямо за окном университета возвышается импозантный албано-логический центр. Все предпосылки для мирного сосуществования и вза­имодействия есть, но они как бы не востребованы, взамен этого зреет свой вариант Чечни: похищение людей, убийства полицейских, нападения на полицейские участки. Днем, правда, вы этого ничего не видите; город на двести тысяч жителей живет нормальной жизнью. И на второй день, день уже нашего отъезда обратно в Белград мы вкушали эту жизнь; встре­ча у ректора, встреча у градоначальника, дарственные кипы книг (здесь много и хорошо издают, как, впрочем, и повсюду в Югославии).

Эти конструктивные усилия, это конструктивное строительство столь же очевидны, как и старание руководства Сербии и Югославии достойно разрешить пресловутый конфликт. Условия Запада выполняются, мы это успели увидеть сами. На наших глазах 23 октября, в сгущающихся сумер­ках из Косова уходила колонна зенитных, противовоздушных установок, еще раньше, видимо, ушли танки, оставив на асфальте дороги следы гу­сениц. Остаются необходимые полицейские силы и стационарно разме­щенные воинские части.

Последнее, глубокое косовское впечатление — посещение самого Косова поля, эти пологие холмы, суровая прямоугольная каменная башня — памятник косовским героям, князю Лазарю и другим павшим воинам, а на ней высечены эти грозные эпические слова ко всем сербам, кто при­шел или, упаси бог, не пришел на битву ( Kmo Србин и српскога рода. А не дошо на б oj на Косово,..). Героическое прошлое, эпика культуры пре­красно слились во внешнем облике этого красивого народа Средний рост мужчин — метр девяносто. Встречный людской поток на улице вообще гораздо более фотогеничен, чем в той же Германии или Америке.

...Вскоре наступило время покинуть Югославию. Она жила и про­должает жить спокойно, никакой внешней паники, никаких очередей за продуктами, о которых почему-то писали наши СМИ но, конечно, проблема sui generis ... Чувствуешь это, вернувшись и вновь окунувшись в наш мутный информационный поток. Конечно, и там есть патологические случаи вроде того режиссера, который в своем удивительно пакост­ном фильме "Црна мачка, бели мачор" (Черная кошка, белый кот) собрал, кажется, столько гнилозубых уродов, шизофреников и гнусных, бессмысленных ситуаций, которые и представить себе трудно в этой, повто­рю, прекрасной стране, среди этого красивого народа...

Что касается та­мошних СМИ, все же, думаю, они помогают своей стране, своему народу. Тогда как наши... Когда читаешь Максима Юсина, то так и ви­дишь, как его распирает эта одиозная ангажированность, но никак не же­лание проинформировать вас правильно: и Милошевич все еще что-то не выполнил, и НАТО еще вернется к вопросу об ударах... Но стремление всячески принизить все, что связывает Белоруссию и Россию, а возмож­но, свяжет с ними и Югославию, этому в Белграде якобы значения не придают, оттуда на белорусско-российскую межпарламентскую сессию якобы посланы второстепенные лица... И так далее, в том же духе. Ведь это даже не ангажированность, а порой просто ложь. Поэтому претензии к нашему телевидению, высказанные нашим премьер-министром Е. М. Примаковым 8 декабря сего года почти в этих терминах (он только назвал одностороннюю ангажированность “запрограммированностью”) как нельзя более своевременны. Не хочется этим кончать, дабы не замарать подлинный образ полнокровной, куль­турно насыщенной жизни, которой живет эта замечательная славянская страна. Ее сила — в ее особом умении выходить достойно из жестоких ис­пытаний (не у всех получается...) и достойно встречать новые, не менее жестокие. В эти же дни в Сербской академии наук и искусств проходила большая и яркая международная конференция "Восемь всков Хиландара (история, духовная жизнь, литература, искусство, архитектура)". Сербско­му Хиландарскому монастырю на святой горе Афон исполнилось 800 лет. И один этот факт лучше скажет о достоинстве народа, об уровне его куль­туры и жизни, далекой от провинциализма и столь поучительной, больше того — притягательной для нас, чем целый поток нечестных писаний.

*На основании фрагмента звукозаписи лекции 11 ноября 1998 года.

Осень, 1998 года

Публикация Г.А. Богатовой

Академик Олег Трубачев


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"