На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Славянское братство  
Версия для печати

Любовь и Ненависть

Пути преодоления

Сегодня ночью я воевала. За Донецкий аэропорт. Вернее – за то, что от него осталось… И это было так явно, почти осязаемо… Проснулась от липкого, удушающего страха.

А как же тем, кто на самом деле в окопах?

Так много сказано уже про Украину, так много передумано, перечувствовано перед телевизором в надежде понять – отчего же так? Как могло это произойти? И, казалось бы, давно пора найтись всем ответам на эти вопросы. И понять, откуда взялось столько ненависти.

Не получилось.

Я такая не одна. Очень многие испытывают вместе со мной такую же горькую, полынную печаль и не находят ответа.

Вместе рассуждаем – у нас, ведь, не только общая история, но и семьи по ту и другую сторону границы. Кровно связаны друг с другом. У нас прошлое – одно на двоих. От него – что бы там ни было – мы не открещиваемся. Потому что оно не только наше, но и мое, личное. А на днях под овации американцев украинский президент его взял и перечеркнул, назвав – ужасным.

Говорят – воспитали нас так по-разному новые времена, когда и хохлов и москалей отпустили, наконец, в «свободное плавание». И уже «отпущенные» в это плавание, мы накопили столько ненависти и гнева. Я – не копила. Не копили и те, кто вокруг меня и кто совсем далеко, за Уралом, в Казахстане и здесь, под самой Москвой – так разбросала судьба мой род по России. Я не знаю, не встречала еще того из нас, русских, кто нес бы в себе этот тяжкий груз ненависти к Украине и украинцам. А ведь и нас воспитывали времена не мягче украинских – меченые да беспалые. Но мы не скачем площадями и городами, доказывая этим миру свою национальную идентичность. И сколько же нужно сказать гневных слов, чтобы люди без устали стали скакать от ненависти к другому народу – родне?

Чуть более десятка лет тому назад в Сиднее свела меня судьба с киевлянкой, которая приехала на зеленый континент с сыном новую жизнь начать – с листа чистого и белого. Уже на второй день по приезду разыскала она адрес церкви украинской диаспоры и наутро пришла туда с сыном в надежде отыскать братскую помощь и поддержку во всех своих начинаниях. И, говорит, оробела – понравиться ведь всем нужно, кровь из носа. Боюсь не так ступить, не так слово молвить… Тихонько с сыном перешептываюсь, его впереди себя пропускаю – если что и не так сделаем, то с ребенка-то какой спрос?.. Служба еще не началась, скаутов много в церкви как раз было. Для вновь прибывшего – непривычно: и молодые, и старые, все как один в шортах и при косыночках на шее. Все на английском переговариваются. И вдруг один из них в её руку крепко так вцепился, в глаза смотрит с недобрым прищуром и спрашивает в одно дыхание, почти на чистом русском:

– Вы что это, мову свою предали? А?

И выгнали их из церкви.

Поначалу я ей не поверила. Разве можно из церкви выгонять? И как это – заявлять, что «мову» предали, и при этом говорить на английском? Не вяжется, правда? Объяснения киявлянки, что английский язык – не русский, не снимали всех вопросов. От такого объяснения у меня их становилось еще больше.

Потом была другая встреча. На курсах английского, когда две группы соединили для отработки программы «вопросы-ответы», встретила старушку, которую никто из студентов не желал брать себе в пару для оттачивания языка. Смотрю, в сплошном гуле «broken English», стоит наша, по всем статьям, бабушка, одна-одинёшенька, не по возрасту обиженная. Подошла к ней. А она подняла на меня свои глаза и говорит обреченно:

– Нема инглишь…

Я так обрадовалась! Наша!

Из-под Одессы бабушка была. К брату приехала еще пять лет назад, который (замялась немного) без вести пропал на фронте, а в перестройку объявился. Вызвал её к себе по гостевой, а позже исхлопотал для нее вид на жительство, в приложении к которому и положены полугодовые бесплатные курсы английского.

Она мне тоже была рада, наговориться не могла. Как перерыв, так ко мне. Все накопленные обиды на людей, о существовании которых я и не подозревала, высказывала. Трех дней со времени знакомства не прошло, как она мне сообщает, что хочет меня с братом познакомить, который привозил и увозил ее на учебу. Но чтобы я, не дай Бог, не проговорилась ему, что я москаль, а то в гости не разрешит ей меня позвать…

Можете не поверить, но я впервые услышала тогда это слово. В Казахстане у нас другие в ходу были. Рассмеялась, и не придала её словам ни грамма веса. Да и «гости» такие мне были вовсе не нужны.

Брат моей новой знакомой для своего фронтового возраста выглядел очень даже молодо. Галантно за ручку со мной поздоровался, согнувшись как для поцелуя. А я, припомнив развеселившее меня слово, легкомысленно представилась:

– Москаль…

И бровью не повел. Улыбнулся, попрощался со мной, словно ничего не произошло. Но никогда более, заезжая на курсы за сестрой, встретившись лоб в лоб, даже ради приличия не здоровался, демонстративно отворачиваясь. И тогда я до конца поверила в рассказ про «мову» и церковь. Но рассудила все это легко и просто – таких мало, и все они некий рудимент. Аномальное, в общем, явление…

А потом Майдан… И «москаляку на гиляку»… И за «москаля 100000»…

Разве можно было такое представить и в такое поверить до Майдана?

А сегодня оно есть. Есть и куда более страшное, чем гиляка, – тяжелая артиллерия, запрещенные виды оружия, мины и растяжки против «недочеловеков», «колорадов» и «террористов». Есть пытки, пленные и – бесконечные угрозы и обвинения в адрес России, когда единственным ее оружием является слово.

И многих из нас не отпускает, не дает покоя этот вопрос – откуда столько ненависти? Пытаемся себе это объяснить, внимательно прислушиваясь ко множеству высказанных на эту тему версий – и про учебники, и про взращенное на них молодое поколение (а старшие тогда на чем взросли?) … И про то, что мало денег давали (но, как выясняется, не только давали, а даже очень давали, да не афишировали, в чем лично я вижу громадный наш просчет: ведь, про «завышенные» цены на газ весь мир знает), и про «ущемленное самолюбие», и про потерю общих духовных ценностей, когда только евро в кармане влияет на побуждения людей.

Но разве нельзя выбирать новых друзей без ненависти к старым, даже если общих ценностей нет?

 На днях показали кадры украинского телевидения. На чисто русском языке молодой человек в военном камуфляже, насупив брови, откровенничает:

 – Самое страшное, что сапог москаля топчет нашу землю…

Можно сколь угодно рассуждать о том, что и почему между нами произошло и что еще происходить будет, очевидно пока только одно – волна ненависти накрыла Украину, ненависти ко всему русскому. А ненависть – это болезнь. Ее первые признаки – уничтожение собственной памяти. Но разве уничтожить память нации не значит уничтожить и саму нацию?

Киевский майдан стал именем собственным нового времени, стал предвестником катастрофы, от которой никак не убежать. И ясно это было с самого начала: мы вступили в новую реальность, где от прежних, наработанных миром, международных норм и правил, от этих базовых и, казалось даже, незыблемых принципов уже не осталось камня на камне. Над миром поднялся зверь, способный стравить брата с братом. Дать в руки каждому оружие. И смотреть, как они убивают друг друга, оставляя ему, зверю, добровольно зачищенную территорию.

Все маски сняты. Европа, внезапно воспылавшая безоглядной коллективной любовью к Украине, поддерживает её во всех действиях, и каждое из них попирает устои западной демократии – хотя, какие это теперь устои? Причина той любви – в ненависти. Отвечая на любое стремление России защитить свои интересы голословными обвинениями и санкциями, упорно не замечая реалий, нам ясно дают понять, чтоб мы преклонили колени. Мы хорошо знаем, перед кем: старушка Европа, эта виновница возникновения двух мировых войн, давно находится в рабстве у банков и администрации Соединенных Штатов, и очень старается выполнять поставленные перед ней задачи. Сегодня её задача – доказать миру, что Россия враг номер один.

В желании достолбить новый миропорядок, под который уже легла западная Европа, но все еще никак не укладывается Россия с её стапятидесятимиллионым населением, для Штатов и околоштатовской своры, Украина вовсе не предмет любви, а повод. Повод для войны. Она, братская и соседняя, родством и хозяйством связанная, стала инструментом насилия над Россией. Из нее делают заточенный на ненависти таран, которым Запад пробивает брешь для насаждения своих интересов от Балтики до Охотского моря. И при таком раскладе у кого болит об Украине голова? У Обамы, что ли?.. Разве есть у кого сомнения, что раздатчики майданных булочек отвечать за украинские последствия не будут.

Горький вопрос – что остается делать нам, не принимающим эту «братской ненависть» взамен братской любви? Без нашей воли ввергнутым в межгосударственный кризис, полный западного цинизма и вранья?

Я думаю, мудреть. И крепче держаться за руки. У нас сегодня появилась возможность, возможность на вес золота – заново ощутить в себе эту древнюю истину: мы русские – какой восторг! Без яда либерализма, без страха, без оглядки хоть на запад, хоть на восток – почувствовать, что мы – нация. Что у нас есть национальная гордость. Без которой нет любви к своей стране. Будет эта любовь – и нас ждет экономический рывок. Будет эта любовь – у нас будут работать законы. Будет это любовь – нас будут любить наши друзья и уважать – наши враги.

Без этой любви останется только ненависть.

Елена Пустовойтова, член Союза писателей России


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"