На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Славянское братство  
Версия для печати

Воссоединение Украины и России начинается с музыки

Свиридовские встречи в Харькове

В эти дни вполне подтвердилось объединительно-связующее высказывание Александра Белоненко, племянника великого композитора Г.В. Свиридова, о южнорусском крае, прозвучавшее в стенах Харьковской консерватории: «Мой отец родился в Сумах, я ведь — наполовину хохол, украинец, а мать, Тамара Васильевна Свиридова, родная сестра Георгия Васильевича, — русская, из Курска. Курянин Свиридов прекрасно понимал, что он — южнорусский. Это трудно передать, и никакой музыкальный аналитик, теоретик не сможет это объяснить, но музыка Свиридова очень тесно связана с особой, слобожанской, южнорусской культурой. Кстати, он обожал Николая Леонтовича. «Щедрык» – одно из любимых сочинений Свиридова, вошедшее в плоть и кровь его слуха».

Харьков всегда был местом, где часто звучала музыка Свиридова. Но теоретическая конференция как своеобразное приношение композитору была проведена здесь впервые.

«Свиридовские чтения в Харькове» проходили 3-4 ноября в Национальном институте искусств им. Котляревского, куда мероприятия перекочевали из Курска. Инициатором чтений стала кандидат искусствоведения, докторант ХНУИ Оксана Александрова, прочитавшая доклад «Музыка Г.В. Свиридова как объект современной музыкальной науки»; она же составила и провела большой концерт.

Центром внимания хоровиков, музыковедов и харьковских любителей музыки стал кандидат искусствоведения А.С. Белоненко – президент Национального Свиридовского фонда, заслуженный деятель искусств России, директор Свиридовского института, начавший конференцию часовым сообщением «Творчество Г.В. Свиридова и современный музыкальный процесс».

Приведем несколько суждений А. Белоненко, высказанных на конференции, которые, быть может, помогут нам лучше понять свиридовского «внутреннего человека». «Что сделал Свиридов? – восклицает А. Белоненко. – Поняв, что симфоническая форма находится на излете, он обратился к короткой форме, к разработке в ней одной мелодии. Он говорил: “Я больше не могу слушать симфонии. Для меня это как плохой детектив, я уже знаю, по законам жанра, что будет дальше”. Но никто никогда не заменит мелодию, лад(выделено мной. – С.М.). Массовое музыкальное сознание остается ладотональным. А чтобы сохранить, удержать мелодию, лад, необходимо сжать форму. Единственный жанр, который выживает в современных условиях – это песня, короткое вокальное сочинение. Неудивительно поэтому, что и из рок-музыки сегодня ощущается живое движение, а никак не из того, что сегодня называется «авангардной музыкой».

Как же сильно удивился В. Астафьев, когда Свиридов сказал ему, что некоторые рок-музыканты (пресловутые «волосатики») сегодня являются проводниками мирового мелоса и лада, ретрансляторами космического музыкального кода.

А. Белоненко продемонстрировал харьковчанам уникальную аудиозапись начала 1990-х, на которой сам Г. Свиридов исполняет под фортепиано свое сочинение «Тёмно в комнатах и душно» А. Блока. Музыковед подчеркивает, что ни Пушкин, ни Есенин, ни кто либо другой не оказали на Свиридова-композитора столь большого духовного влияния, как Блок. На слова Блока у Свиридова больше всего написано отдельных песен, циклов, поэм, кантат, ораторий (а также неоконченные «Двенадцать» и «Песни о России»). При прослушивании вот в таком, авторском, исполнении без голосовых прикрас, свойственных певцам с профессионально поставленными голосами, как-то еще более остро понимается величие, грандиозность «простого» мелоса Свиридова. И становится понятным, что «простота» его музыки совсем не проста. Это – сложные современные произведения, зачастую элегического, молитвенного свойства, созданные современным человеком, живущем в вавилонском аду, а меж тем душа взыскует горнего Иерусалима. Восприятие свиридовской музыки требует немалой культуры, душевных трат, духовных усилий.

А. Белоненко озвучил важнейшую для современной (и не только музыкальной) культуры мысль: «Что я хочу сказать? Что Свиридов – современный композитор! А не “консерватор“ и “архаик”!»

Добавлю: тем, кто сегодня занимается имитацией искусства, подменой, создает эрзац-культуру, удобно считать Свиридова и деятелей его направления глядящими назад. С одной стороны, эти лица и силы не в состоянии понять величия Свиридова, с другой -  у них отсутствуют дарования, позволяющие творить по-настоящему, без имитации. Ну и архиважен для нас (и для них) факт, что Свиридов – художник именно русский. Столь русский, что вобрал весь мировой музыкальный опыт предшественников, отозвался на него. И претворил этот опыт в современном песенном жанре. И это пока – последнее важное, что сказала русская музыка миру.

Свиридов осознавал себя продолжателем линии не Шостаковича или Прокофьева, а Рахманинова. Он был убежден, что опираться следует не на непосредственных предшественников, а гораздо глубже. Примечательно, что Свиридов считал себя «однобоким», работающим в узком направлении. Однако он и говорил: ну что же, однобокими были и Шопен, писавший лишь фортепианную музыку, и Вагнер, сочинявший лишь оперную. В новой русской музыке титаны ХХ века тоже разделились жанрово: за Шостаковичем осталась симфония, за Прокофьевым опера, балет и фортепианная музыка, а за собой Свиридов оставлял музыку хоровую и вокальную.

«Свиридов после Шостаковича – как Шуберт после Бетховена», – говорит музыковед Белоненко.

Свиридов утверждал, что Рахманинов пел свои скромные песни, предчувствуя трагедию России, тогда как Стравинский и Прокофьев писали «картонные скифы» (имеется в виду Скифская сюита Прокофьева, созданная  на основе музыки  его балета «Алла и Лоллий»), в том числе опиравшиеся на языческие, модерновые темы Серебряного века. Фактически в этом суждении о Рахманинове Свиридов говорил словно и о своей судьбе. Другой человек, другой художник и мыслитель не смог бы сказать, как Свиридов: «Падение России – как смерть Христа».

Показательна чистота мастера. Свиридов говорил: «Хочу написать “Мастера и Маргариту”, но я не могу изобразить диавола!»

* * *

Племянник Свиридова внешне весьма похож на своего дядю, и это даже немного смутило известного харьковского певчего, регента хора Трехсвятительского храма Игоря Сахно, который потом ошеломленно восклицал: «Захожу в музыкальный класс, а там Свиридов сидит!»

И. Сахно, как всегда блистательно и артистично, вызвав немалое оживление зала, исполнил под фортепианный аккомпанемент Елены Ровной три вокальных произведения Г. Свиридова: «Русская песня» («Подле речки на бережку тут сидели три красавицы. Говорила мне одна всё приятные слова: По какой же ты судьбе, ах, пришёл, миленький, ко мне?..»), «Ворон к ворону» («В чистом поле под ракитой богатырь лежит убитый…») и «Как яблочко румян, одет весьма безпечно…».

Обратил на себя внимание на конференции доклад студентки Харьковской консерватории Кристины Месмер – интересный проект магистерской работы «Поэзия псалмов в хоровой музыке Г. Свиридова».

А. Белоненко подарил консерваторской кафедре хорового пения и дирижирования партитуру «Курских песен» и новенький 21-й том собрания сочинений Г. Свиридова «Песнопения и молитвы». Интересно, что именно с него племянник и правонаследник композитора начал издавать пятидесятитомное ПСС.

Во второй день чтений А. Белоненко провел мастер-класс «Триумф или смерть классической музыки? Современная музыка на распутье», а вечером в переполненном Большом зале консерватории состоялся насыщенный свиридовский концерт, где многое пелось хорами и солистами – и на стихи Пастернака, Блока, Пушкина (из разных циклов), и целиком «Курские песни», и «Странное Рождество видевше».

Последним в концерте прозвучал, разумеется, свиридовский «Романс» из музыкальных иллюстраций к повести Пушкина «Метель». В Харькове в этот вечер хор Национального института искусств им. Котляревского исполнил переложение для хора Ю. Кулика. Существуют варианты с текстами к этой музыке, придуманными разными авторами, но сам композитор относился к ним критично.

Георгий Васильевич хотя и сокрушался, что любители музыки помнят преимущественно его «Метель», написанную в 1964 г. («Им подавай “Вальс” из “Метели”», – говорил он), но без этой визитной карточки композитора слушатели обойтись уже не могут. Эта музыка стала частью содержания наших сердец и делает нас русскими подобно музыке Рахманинова, которого когда-то называли «самым русским композитором». В безбожное время у Руси оказался последователь Рахманинова Свиридов – словно прорытый монахами-печерниками лаз из предреволюционной эпохи в рубеж ХХ и XXI веков.

Всенародная пушкинская «Метель» вышла преображенной из музыкального осмысления ее Свиридовым. Если в прозе Пушкина, в «нашем всём», русская мысль о мире-метели оставалась хотя и, казалось бы, всеми прочитанной, но в известном смысле прикровенной (так хранятся не поднятые из глубин, из-под спуда, мощи святых, невидимые, но несомненно освящающие и просвещающие нас), то Свиридов допроявил и дооформил огромную мысль о вечной, трагической русской метели, возведя величественную, но и тонкую, музыкальную космическую сень на основе пушкинского полотна, на основе пушкинской мысли (пророчестве?) о России. И теперь именно в таком виде это послание предъявлено Господу.

Знаменитая русская певица Надежда Плевицкая (тоже, кстати, из «курских соловьев», как и Свиридов) писала: «Русская песня не знает рабства. Заставьте русскую душу излагать свои чувства по четвертям, тогда ей удержу нет. И нет такого музыканта, которой мог бы записать музыку русской души: нотной бумаги, нотных знаков не хватит».

Не вспомню, чья была мысль, в подхват суждения певицы: может быть, Свиридов явился именно таким музыкантом, которому удалось казавшееся невозможным.

Это становится всё более внятно спустя 15 лет по кончине русского музыкального гения и в преддверии грядущего столетия со дня рождения в 2015 г.: Свиридов – столп русского духа и посланец мировой гармонии.

А. Белоненко, впервые посетивший Харьков, выступил после концерта с кратким словом. Музыковед высказал важную мысль о корневой привязке творчества Свиридова: «Обожаю Крым, как любил его и Георгий Васильевич. Я не раз проходил ялтинскую яйлу, поверху, там есть места, где растут сосны прямо из камней. Совершенно непонятно, как стоит такая сосна, растущая словно из скалы, над пропастью. Но она стоит, и ветры ее обдувают… Это символ музыки Свиридова. Сильная корневая система!.. Свиридов весь зиждется на песне. Дело не в том – фольклор или нет. Он весь – в почве! Вот эта его почвенность – его колоссальная сила. Это держит его музыку, и она живет и продолжает жить, несмотря на все жизненные бури, на изменения моды».

Воистину: по-прежнему Русь ощущает отсутствие Свиридова как невосполнимую потерю, для многих людей, никогда лично не встречавшихся со Свиридовым, его уход стал личной трагедией, зияющей раной.

Примечательно, что на чтения в Харьков А. Белоненко прибыл с Белгородчины, которая, помним, когда-то входила в состав Курской губернии. И всё это, вместе с Харьковщиной, Сумщиной и частью других областей, и составляло когда-то Слободскую Россию.

Сегодня, когда политики пытаются всячески рассорить народ, харьковские Свиридовские чтения стали узелком кристаллизации единства посредством звучащей красоты. И символично, что встреча прошла в Харькове в дни празднования Иконы Пресвятой Богородицы «Казанской», которые с недавнего времени осознаются и днями русского единства.

Кто-то из харьковчан воскликнул: «Нынешнее воссоединение Украины и России начнем с музыки»! Я бы добавил: с музыки Свиридова. И уточнил бы, что рассоединения – на уровне людей, на уровне культур – и не было; это политики разделяют и властвуют.

Воистину, как говорили древние, лишь великие песни делают народ достойным процветания.

Станислав Минаков


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"