На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Славянское братство  
Версия для печати

Глаза боятся, а руки делают

Это было 30 лет назад

«Откуда взять такие деньги? Да и строить никто сейчас так не умеет... При наших темпах строительство растянется ми­нимум лет на пятьдесят... А кирпич, а раствор? У нас нету теперь ни такого кирпича, ни такого раствора... И еще: тысячи церквей разорены, вот-вот развалятся, а вы что затеваете?..» – Кто из нас не слышал (или сам не при­водил) подобных доводов против идеи вос­становления Храма Христа Спасителя? И все же при всей их видимой трезвости и рассудительности доводы эти диктуют нам когда робость, когда лень, когда от­чаяние, что, как известно, хуже самой смерти, а когда и лукавство.

Начать с того, что на Руси еще ничего путного не воздвигалось от великой сы­тости и от избыточной деньги. Деньга, по­нятно, штука подлая. Так и сяк вертит она человеком, пока он перед ней рабо­лепствует. Он за ней – она от него. Но лишь он научится ее презирать, деньга начинает заискивать, лезет к нему кумиться. Эту подлую, лебезящую мистику деньги хорошо раскусила русская сказ­ка; богатство достается не тому, кто его алчет со скрежетом зубовным, атому, кто его в грош не ставит.

Ждать, покуда появятся для нужного де­ла «такие деньги», можно еще тысячу лет, аони все равно не появятся. Триллионы проедятся и рассеются по ветру, улетят со свистом в сторону Плутона и Мерку­рия. Надо строить по благодати, а не по финансовому закону и расчету. Тогда притечет в свой черед и деньга, никуда не денется.

Насчет неумения строить. Конечно, если делать это, извиняюсь, «по-советски», то есть долго-строить, тяп-ляп-строить, то лучше и не приниматься. Стро­ить надо быстро, ловко, прочно, взрывонеподдаваемо. как умели и во времена киевской Софии, и во времена Ивана Великого, и во времена Исаакия (тоже ведь на фоне наших темпов быстро-строй).

На отсутствии у нас нужного покачеству кирпича и раствора не хотелось бы и останавливать­ся. Затем, что довод сей очень уж ленив. Подай, мол, то, не знаю чего... Нужда научит работать с качественным материалом, а не с кирпи­чом, который превращается в пыль, еще, так сказать, «не выехамши» с завода-по­ставщика.

Не много ли шучу? На это так отвечу: строительство – дело веселое, радостное. Душевное веселье, радость сердечная ви­дятся мне во всем добром, что у нас наземле построено было заметного и заме­чательного, будь то архангельский пяти­стенок или Василий Блаженный. Кстати, когда смотришь на кадры кинохроники, запечатлевшей Храм Христа Спасителя накануне взрыва, становится ясно, что это светлое ликование стен и куполов также не могло быть сотворено людьми, кото­рые не умеют радоваться и веселиться в духе. Когда же людям бывает скучно и неинтересно строить, то и появляются в Москве мрачный саркофаг «Националя» или клыкастый зевок Нового Арбата.

Но все же как обойти невеселый – не, в бровь, а в глаз – довод о тысячах церк­вей, сиротствующих по лону русской земли? Ведь нужна поистине целая армия реставраторов-строителей и громадные суммы денег, если мы не хотим потерять все это в течение одного-двух десятиле­тий. Вправе ли мы строить заново Храм Христа Спасителя, жертвуя при этом тысячами еще существующих церковных и монастырских зданий? Оправдает ли нас подобное «спасение» перед потомками, которые вырастут на сельских пустырях, у заросших лебедой руин? Не пустим ли всему миру политическую пыль в глаза, украсив Москву грандиозным новоделом, в чьей громадной тени под шумок уйдут в небытие церковные силуэты целой стра­ны?

Да, такая опасность вовсе не шуточна. И все же довод, на ней основанный, не бесспорен. Ведь эти тысячи беспризор­ных, полуразрушенных церквей не будут разрушаться медленней оттого, что народ не начнет восстанавливать Храм Христа Спасителя. Пока люди живут и действу­ют, что называется, без царя в голове, они будут метаться от церкви к церкви, подпирать то там, то здесь стены, латать крыши, лезть в долги и в итоге – нигде и ни в чем не успевать. Это, похоже, то же самое, что укреплять забор свежим шта­кетником, забыв заменить вначале под­гнившие угловые столбы – авось и без опор, на одних штакетинах удержится.

В деле невиданной по масштабам вос­становительной работы необходима стерж­невая идея-символ, центральная мысль. Этой стержневой идеей-символом в на­шем случае может быть только задача спасения всего Русского Неба, всего церковного горизонта России, над кото­рым вырастут вновь пять куполов Мо­сковского Христова Дома. Спасать и вос­станавливать нужно не то или другое на выбор, а то и другое вместе, осознав всю полноту и неотвратимость задачи, не упуская из виду ни подробности, ни глав­ное, стержневое.

Не утопична ли такая задача?

Вопрос тоже уместный: нам ли не знать, какими уродливыми последствиями разрешались геополитические и геохозяй­ственные мечтания, заквашенные на со­циальной маниловщине? Не витает ли ро­зовое облако маниловщины и над пресло­вутым бассейном у Кропоткинских ворот?

У нас ведь сотни тысяч людей не защи­щены пока от последствий Чернобыля. V нас погибают на глазах великие реки. У нас химией заражены целые области, даже республики. У нас переполнены детские приюты и интернаты для умственно от­сталых детей. Миллионы людей у нас жи­вут в убогой тесноте, в режиме вынуж­денного вегетарианства. У нас громадные долги. У нас целые своры подпольных хищников, которые скорей дадут миллион на публичный дом, чем рубль на храм. У нас нищая церковь-побирушка, живущая на старушкину лепту. И замусорен­ные по уши города при самодо­вольных градоначальниках – тоже у нас. И воровство с ложью – тоже наше роди­мое добро, и его хоть отбавляй – снизу, сверху и с любого боку. К тому же нам не доверяют, нас боятся, нас на любом шагу норовят объегорить любезный передовой Запад и улыбистый Восток. А иным, вишь ты, фана­там не терпится поскорей восстановить Храм на месте общественной купальни! Впрочем, ничего-то они не восстановят. А если даже соберут деньги, то их быст­ренько разворуют строители, они теперь на это великие мастера...

Да, такое приходится слышать чуть не каждый день. Общество наше поневоле возлюбило свою боль. Его приучили вни­мать страхам. Кажется, если завтрашний день окажется невозмутимо солнечным и не запятнают его ни одно убийство, ни од­на катастрофа, ни один политический скандал, то многие просто возопят: «Это – дезинформация! Опять они от нас скрывают!.» Словом, общество как будто готовят к тому, чтобы заживо укладываться в гроб.

Как достойнее вести себя под таким на­пором?

Да просто отойти от скользкой тран­шеи, вырытой то ли для укладки громад­ных труб, то ли для нас с вами. Вспом­нить о том, что русские люди во все не­выносимые времена искали и находили утоление своих печалей в одном-единственном месте – в церковном доме. В труде молитвы. И просто в любом достой­ном человека труде, приносящем в мир хоть немного радости и устойчивости. Да только ли русские?..

В начале нынешней осени оказался я в югославской столице. Солнечным утром вдвоем с моим приятелем, известным сербским историком Веселином Джуретичем, подошли к под­ножию Врачарского холма. Врачар – ме­сто в Белграде особое, отмеченное судь­бой. В XVII веке османами-завоевателя­ми были здесь сожжены мощи великого сына Сербии – святителя Саввы. А в кон­це прошлого столетия, по народному во­леизъявлению, решили соорудить на вер­шине холма новый дом Савве – гранди­озный храм-памятник, равного которому по размерам еще не было ни в стране, ни вообще на Балканах. Строительство поневоле растягивалось на десятилетия. Осо­бенно помешала вторая мировая война. При гитлеровской оккупации на строй­площадке размещались гаражи. Под хо­зяйственные нужды использовалась она и в послевоенное время – вплоть до 1985 года. Именно тогда правительство наконец вернуло холм церкви и разреши­ло возобновить строительные ра­боты. Их возглавил архитектор Бранко Пешич, имя которого се­годня знают и сербские дети.

Может быть, глагол «возобно­вить» не самый здесь удачный. На тот день каменная кладка стен поднималась на высоту все­го от 7 до12 метров. Бранко Пе­шич попросил благословения на свои труды у главы Сербской православной церкви патриарха Германа. 12 мая 1985 года «в стенах» храма при громадном стечении народа состоялась тор­жественная литургия. Патриарх же благословил и новый проект – Пешич решил работать на совер­шенно иной, чем первоначальная, технической основе: строить с помощью бетонных конструкций. Такое ре­шение обеспечило прежде всего ошеломительный выигрыш во времени. Достаточно сказать, что сегодня все стены уже под­няты на проектную высоту и колоссальный по размерам центральный сферичес­кий купол увенчал здание. А ведь храм не девять метров превышает «чудо света» – знаменитую константинопольскую Софию. В праздничные дни в стенах Святого Саввы одновременно сможет разместиться до 50 тысяч человек.

Бранко Пешич любезно согласился про­вести нас внутрь здания. Впечатление от вытесняющих друг друга массивности и воздушности, казалось, доведет меня до головокружения. Где-то на недосягаемой подкупольной высоте, будто спичка, вспы­хивал огонек электросварки.

– В этом го­ду, объяснил Пешич, – закончим все основ­ные строительные работы. В следующем, 1990-м, будем облицовывать мрамором на­ружные и внутренние стены, водружать колокола и кресты на боковые купола (оглавный крест уже парит над Белградом). И еще два года займет последняя, четвер­тая фаза работ: обустройство всех много­численных интерьеров, в том числе созда­ние иконостаса и мозаик.

– Бранко, а достанет ли денег на все это? – спросил я,

– Нам помогает вся Сербия. И сербы, живущие в рассеянии по всему свету. Нам хватит денег.

А ведь Сербия, подумал я про себя, вряд ли богаче, чем Россия. И сербское зарубежье вряд ли богаче, чем русское.

– Бранко, – попросил я. – У меня есть с собой свечка из русской церкви. Нельзя ли ее тут сейчас зажечь?

Конечно. Я зажгу ее у святого Сав­вы.

И он пошел к алтарю, к неглубокой ни­ше, в которой с самого начала работ сто­ит единственная пока на весь пустой храм икона.

– Спасибо, дорогой Бранко, – сказал я, когда он вернулся. – Я привез вам номер «Литературной России» со статьей о нашем Храме Христа Спасителя. Речь идет о его восстановлении. И ваш пример, ваш опыт – дли нас большая поддержка. Так что, когда вы закончите здесь все работы, не удивляйтесь, если вам поступит пригла­шение из Москвы.

По-моему, он не воспринял мои слова как комплимент или шутку.

– Это очень хорошо, – сказал Бранко Пешич. – Бог в помощь в таком деле.

 

* «Литературная Россия». 24 ноября 1989 г. № 47 (1399)

Юрий Лощиц


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"