На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Славянское братство  
Версия для печати

Об актуальном, универсальном и провиденциальном

Неразделимая слиянность Беларуси и России

По поводу актуального – происходящего и тревоги вызывающего – приходится как слышать, так и самому говорить часто. Соответственно, нелегко выбрать такой ракурс освещения темы, значимой для всех участников форума, чтобы не повторять того, что уже сказано другими, да и тобою самим. Учитывая это, слуга ваш покорный решил воспользоваться посылами, которые оставил приснопоминаемый митрополит Филарет (Вахромеев), многолетний Патриарший Экзарх всея Белой Руси и ее Герой. Такое решение обусловлено тем, прежде всего, что приближается годовщина упокоения незабвенного Владыки. В связи с этим возникает не только повод, но и потребность вспомнить о нем как являвшем высокий пример служения Богу и Православной Церкви, а также единству белорусского общества и братских народов. Невозможно, в частности, обойти вниманием то, что он, великоросс по происхождению, четыре десятилетия несший послушание на белорусской земле и здесь упокоившийся, олицетворял неразделимую слиянность Беларуси и России. Причем в его поведении это никогда не проявлялось как принятая на себя миссия, а тем более роль по обязанности. Все было совершенно естественным. Сейчас, пытаясь осмыслить упомянутое, приходишь к выводу, что, он, призванный духовно окормлять белорусов на крутом повороте истории, как никто другой понимал то, что в свое время было афористически сформулировано русским религиозным философом: “Народ – не то, что он думает о себе во времени, а то, что Бог думает о нем в вечности”. Точнее, наш архипастырь осознавал актуализированную суть этого – вроде бы, исходно понимаемого и большинством принимаемого – мнения. Но в том-то и дело, что его необходимо было воспринимать именно в исторической конкретности, т.е. в проекции на происходившее после развала огромной и могущественной страны, когда белорусам, как и украинцам и всем другим гражданам бывших советских республик, было попущено самим, на основе свободного выбора, определять, способны ли они постичь, что же Бог думает о них в вечности…

Обратимся к тем суждениям владыки Филарета, которые непосредственно касаются обсуждаемой нами проблематики. В частности, двух важнейших моментов: «Мыслимо ли, чтобы верующие русские, белорусы и украинцы делили Собор Всех Святых на «своих» и «чужих»? Можно ли представить, что Псково-Печерские отцы станут «чужими» для православных в Белоруссии, что к отцам Киево-Печерским русские не поедут, потому что они «не наши», а украинцы забудут святыни Белой Руси по политическим мотивам?»; «Политики разных государств могут делить всё, что угодно: ресурсы и собственность, интересы и сферы влияния, историю своих государств и дивиденды от политических манёвров... Всё, кроме одного: кроме истории святости своих народов». Однако процитированное нами вряд ли предстает во всем охвате содержания, если его рассматривать в отрыве от еще одного (на первый взгляд, упрощенно-катехизационного, а на самом деле – глубоко историософского) вопроса с ответом, адресованного тем, кто готов отказаться от веры отеческой и самого отечества, а соответственно и от верных ориентиров в изменяющемся мире: «Что является высшим историческим авторитетом для верующего человека? Именно так! — жития святых. Потому что здесь в реальных судьбах и жизненных подвигах конкретных людей проявляется истинный смысл истории стран и народов».

Как раз это напоминание незабвенного владыки побуждает ко многим рефлексиям и конкретно к размышлениям относительно реализованных и нереализованных возможностей года уходящего. Оставляя в стороне текущую политику, несмотря на ее обострение, хотелось бы сосредоточиться вот на чем: в 2021 году провиденциально предоставлялись исключительные шансы для того, чтобы все мы по-настоящему задумались об «истинном смысле истории» России, Украины и Белоруссии – во всяком случае, о непреходящей значимости общей Купели крещения и общей Чаши причащения (исповедания) – в связи с 800-летием благоверного князя Александра Невского. Ведь этот святой обладает особым правом почитаться как покровитель нашей общности. Во-первых, он своими родословными и семейными узами объединял земные пределы нас, имеющих одну корневую систему и единую веру, но в последнее время безоглядно обособляющихся. Во-вторых, не личные и не удельные, местнические интересы отстаивая, Бога он просил: «Суди, Господи, обидящим меня и возбрани борющимся со мной, приими оружие и щит, стани в помощь мне». В-третьих, как благоверный князь-воин, сам исповедовал и нам завещал: «Не в силе Бог, но в правде». В-четвертых, как последовательный исповедник Православия и защитник Бога Правды, искусителям западным твердо отвечал: «Сии все добре сведаем, а от вас учения не приемлем»…

То, что в подвижнической судьбе князя Александра – как исповедника, а также полководца, мудрого правителя и дипломата – должно вразумлять нас, могло бы перечисляться и дальше. Но суть дела в ином – в том, что к невероятно значимым для общей нашей истории делам и спасительным для нынешнего состояния заветам святого князя мы относились тепло-хладно; есть основания говорить, что и в восприятии самой восьмисотой годовщины по преимуществу ограничились ритуально-праздничным планом. Реакция каждого из нас, понятно, зависела от среды, в которой пребываем, от поощряемой или наказуемой степени активности и т. д. Однако следует быть самокритичными и признать, что даже в условиях без явных ограничений этот великий юбилей все-таки недостаточно использован в просветительском плане с четко обозначенной задачей – чтобы в полной мере восстанавливать адекватные представления об исторической Руси, о едином этнодуховном пространстве, о провиденциально обеспечивающемся братском сосуществовании в этом грешном мире.

Не без оснований разговор на эту тему часто сводится к вопросу о патриотизме. А мудрствование лукавое делает основным – неопровержимый и необратимый, вроде бы – факт совершившегося государственного разделения и, дескать, фактически объективного размежевания. Что поделать, на протяжении трех десятилетий, и не только, в сознании наших суверенизированных народов закреплялся стереотип, который так или иначе навязывал разновекторность устремлений. Между тем, если уж все упирается в такое толкование сути патриотизма, не будет лишним учесть то, как его понимают другие народы. И в этом плане, как нам представляется, весьма показателен и назидателен пример братьев-сербов. Так вот, у них заимствованному слову-понятию не удалось вытеснить слова извечно свои – родољубивост, родољубље (т.е. родолюбивость, родолюбие) со всеми производными. А в данных словах, как-никак, выражается одновременно и неотделимость от питающего корня, и преемственность, а в то же время и понятийная универсальность. Подчеркнем: их значение связывается не с местом-территорией, даже не с государством, какая бы значимость мы ему ни придавалась, а с родом. Корнем и основой – как в грамматическом, так и в содержательном плане – является род. Соответственно, и родословие, которое соединяет в единую цепь поколения предков, родителей и потомков, а также в народ как общность. Но ведь и в нашем языковом сознании то же самое! Более того, семантический-ассоциативный ряд у нас даже несколько шире, поскольку он включает и такие однокоренные слова, как родина, родичи/родня, родимый (край), родовое (имение), родственные (связи), породниться, сородичи и др.

При более обстоятельном рассмотрении затронутого вопроса, который в последнее время либо игнорируется, либо намеренно запутывается, так или иначе напоминают о себе противоречия, обусловленные сменой вероисповедания. Как ни парадоксально, к примеру, нынешние униаты-белорусы и украинцы безоговорочно объявляют себя патриотами бόльшими, нежели их сородичи православные, при этом (якобы из патриотических соображений) настаивая, что последних такого права априорно лишает принадлежность к Патриархату с центром в далекой во всех отношениях Москве. Политесные соображения не всегда позволяют нам уточнять, откуда же есть пошли эти самые униаты, то есть от кого приняли Крещение их предки, которым именно «русская вера» обеспечивала «самость» или идентичность, как сейчас говорят. Между тем, напоминать о юрисдикционной зависимости их от кажущегося близким Рима все-таки следовало бы.

Вряд ли уместно также вразумлять их указанием на четкую последовательность того, что составляло патриотизм для гражданина времен минувших: Вера – Царь (Власть) – Отечество. Массовое сознание белорусов и украинцев, нужно признать, больше сохранило не столько главные пути истории, сколько ее зигзаги. Это, в частности, и отразилось на отношении светских властей Украины к 800-летию князя Александра Невского. Но ведь и при всем этом невозможно опровергнуть правильность утверждения: «На основе единства «русской веры» и выросло русское национальное сознание – все тверичи, москвичи, рязанцы, полочане, новгородцы, черниговцы, киевляне и т.д. сознали себя единым русским народом, прежде всего потому, что все они исповедовали единую «русскую веру» (И.А. Ильин). Кстати, поддержать это сознание у белорусов предоставляется дополнительная возможность в связи с 1030-летием Православия на белорусских землях. Хочется верить, что ее мы используем как следует.

Что же касается года истекающего, то – как литератор и литературовед, а также как белорус – не могу обойти вниманием пришедшуюся на него еще одну особо значимую дату – 200-летие со дня рождения Ф.М.Достоевского. Как бы то ни было, отношение к Достоевскому всегда подсвечивается и подпитывается коллективным сознанием той национальной, социальной и культурной среды, которая в итоге обеспечивает формирование либо его искренних почитателей, либо равнодушных (не)читателей, либо ярых ниспровергателей. У среды белорусской имеются все объективные предпосылки для того, чтобы принадлежать к первой категории. Вместе с тем, кажется, она так и не настроились в должной мере осмысливать, для чего Провидение послало миру великого писателя-мыслителя от “колена” литвинского (белорусского). Выходит, ее вполне устраивает возможность в нужный момент заявлять не без похвальбы: это у нас находится имение и село Достоево; это нами в нем организован музей; и об этом знают потомки писателя… Осознавать, что корни рода великого писателя питались от земли Литвы Белой Руси (и конкретно родного для меня Полесья), конечно же, приятно. Однако достаточно ли? Ведь все серьезнее и конкретнее встает проблема о желании, способности и готовности воспринимать Достоевского как феномен общерусской нераздельности. Особенно в связи с реальностью последних десятилетий, когда не в отвлеченно-образной форме, а в реальной насыщенности трагизмом, предстают вопросы, на которые он отвечал всем своим творчеством, да и всей жизнью. Так вот, и нам, как на духу, тоже следовало бы попытаться дать на них ответить. Скажем, признаться, насколько мы прониклись «Русской идеей», которая имела для Федора Михайловича сакральное значение, а также, в какой степени непосредственно нас касается проблема «Россия и внешний мир», неизменно его волновавшая и ныне актуализирующаяся с нарастающим драматизмом. Опять же, мы должны проявить полную искренность и принципиальную последовательность в патриотизме, который Достоевским засвидетельствован незыблемо – как духовный выбор со всей ответственностью за него и перед народом Божьим, и перед вечным Богом. В качестве отдельной темы надлежит обсуждать то, что в генетической памяти Федора Михайловича Коде) запечатлены все перипетии Западной Руси – с унией, шляхтой, и украинством в том числе; но почему-то для нынешних украинцев он, как и его род, имеющий прямое отношение к Украине, утратил и родственность, и значимость.

Известно, помимо прочего, что Достоевский с предельным вниманием и проницательностью относился к “славянскому вопросу”, активно реагируя практически на все события, так или иначе с ним связанные. Поэтому не случайно, что у славянских народов отношение к нему существенно разнится. И вот опять возникает потребность указать на сербов как позитивный пример. Они по достоинству оценили его братскую честность, равно как и мудрость, основывающуюся на исторической справедливости. Не случайно и переводить Достоевского на сербский язык стали с 60-х годов ХIХ века, и во время трагических событий конца века ХХ-го к нему обращались взоры, и в начале 1930-х годов издали 35 (!) томов собрания сочинений, и в конце ХХ века аналогичное издание повторили, дополнив. Опять же, поразителен диапазон и уровень сербского достоевсковедения. Чтобы не расширять этот аспект, приведем лишь небольшую цитату о мудрости великого русского писателя, которую глубоко постиг великий сербский богослов – преподобный Иустин (Попович): “Достоевский не всегда был современным, но всегда – со-вечным. Он со-вечен, когда размышляет о человеке, когда бьется над проблемой человека, ибо страстно бросается в неизмеримые глубины его и настойчиво ищет все то, что бессмертно и вечно в нем; он со-вечен, когда решает проблему зла и добра, ибо не удовлетворяется решением поверхностным, покровным, а ищет решение сущностное, объясняющее вечную, метафизическую сущность проблемы; он со-вечен, когда мудрствует о твари, о всякой твари, ибо спускается к корням, которыми тварь невидимо укореняется в глубинах вечности; он со-вечен, когда исступленно бьется над проблемой страдания, когда беспокойной душой проходит по всей истории и переживает ее трагизм, ибо останавливается не на зыбком человеческом решении проблем, а на вечном, божественном, абсолютном; он со-вечен, когда по-мученически исследует смысл истории, когда продирается сквозь бессмысленный хаос ее, ибо отвергает любой временный, преходящий смысл истории, а принимает бессмертный, вечный, бого-человеческий. Для него Богочеловек – смысл и цель истории; но не всечеловек, составленный из отходов всех религий, а всечеловек = Богочеловек».

А для того, чтобы завершить рефлексии на всем заданную тему, вернемся, как решили изначально, к еще одному посылу глубоко почитаемого митрополита Филарета (Вахромеева): «Сегодняшний мир болен. Но болезни его не от старости, и страдания его — не от внешних причин. Образно говоря, диагноз всемирной болезни составляет духовный склероз, то есть — затвердевание совести, уплотнение тонкой ткани религиозного чувства и её замена грубым полотном материальных земных забот. Лечение этой болезни человеческого рода трудно, но не безнадёжно. Оно под силу тому, кто сознает ценность чистой и чуткой совести, радость трезвого религиозного переживания и покой духовного здравомыслия».

Дай нам, Боже, того, что считал нужным для исцеления (и спасения) приснопоминаемый митрополит Филарет.

Декабрь 2021 г.

 

* Выступление на Конференции «Восточнославянская цивилизация: проблемы и перспективы».

Иван А. Чарота (Беларусь)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"