На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Славянское братство  
Версия для печати

Маков цвет

Очерк

Евген…

Читаешь – имя звучно. Произносишь, оно вроде грубовато, не ласкает слух. Впрочем, его хозяин, о ком речь, именно в написании себя означил так:

Евген Плужник – поэт.

А в жизни он же был Женя, Евгений. В сельской православной семье, где он появился на свет на исходе девятнадцатого века – 26 (14) декабря 1898 года, почитали как святцы, так и книгу. Старшие братья и сёстры учились – в школе и гимназии, в университете и институте. Непременно, на полках стоял «Евгений Онегин». Из пушкинской плеяды – считай, земляк – Евгений Боратынский, написавший пророчески для многих:

Я возвращуся к вам, поля моих отцов,

Дубравы мирные, священный сердцу кров!..

Родился и рос Женя Плужник в слободе Кантемировке, на Воронежской Слобожанщине. Здесь на плодороднейших – родючих – чернозёмах веками живут русские и украинцы. Здесь на равных звучат русский и украинский говоры. Здесь вместе поют о Днепре широком и о батюшке тихом Доне. Потому неудивительно, что выпускник русской классической гимназии (а учился Евгений в Воронеже, Богучаре, Боброве), волею судьбы в годы Гражданской войны попавший на Полтавщину, а затем осевший на постоянное жительство в Киеве, легко обрёл себя в литературной стихии украинской мовы.

Время было трагическое. «Нелёгкая досталась доля» и Евгену, Евгению Павловичу. Рано осиротел, оставшись без матери и отца, терял родных братьев и сестер. Здоровье точил наследственный недуг, трудно поддававшийся лечению туберкулёз. Но трудился Плужник неимоверно много. В наследии – три поэтических сборника, роман, киносценарии и пьесы. Участвовал в составлении русско-украинского словаря деловой речи, который переиздается и поныне. Переводил на украинский Н.В. Гоголя, Л.Н. Толстого, А.П. Чехова, М. Горького. Успел переложить и три книги романа «Тихий Дон» Михаила Шолохова, который, чуть позже Евгения, учился тоже в Богучарской гимназии.

Работал – творил как каторжник, будто предчувствуя, что безжалостная судьба отпустит ему на вдохновение всего-то толику счастливых лет.

По злому навету Плужника незаконно осудят в декабре 1934 года. А в последний день января 1936-го он завершит свой короткий – в тридцать восемь лет – земной путь на больничной койке в лагерном лазарете. Его могила затеряется в земле Соловецкой.

На кладбище кустиком лебеды

Расцвету...

Так и сталось.

Но стих Плужника громаду лет прорвал. И на древней киевской улице Прорезной, уводящей от Крещатика к Золотым воротам, к высококупольной Софии, вдруг останавливает тебя мемориальная доска. Будто из расколотой вечной земной мерзлоты, будто из последних сил разорвав гранитную твердь, смотрит на мир светлый лик поэта.

 

Позабытое присловье «белый свет – маков цвет» точнее точного высвечивает его жизнь. Отцвёл, едва успев ярко вспыхнуть.

*  *  *

Когда в старом Киеве от Золотых ворот спускаешься в Крещатую долину, на Крещатик, по улице Прорезной, на стене дома увидишь бронзовую мемориальную доску. Она напоминает прохожему: на рубеже 20-30-х годов в шестиэтажке вековой постройки – под самой крышей «на поверси шостом» – жил и творил Евген Плужник – один из великих украинских поэтов ХХ столетия, поэтов шевченковской школы.

Поэт в одном ряду с Тарасом Шевченко – так, кстати, и заявлено во вступительном слове к книге его стихов. Правда, дотошный читатель такие оценки, хоть и напечатанные в авторитетных изданиях (украинская серия «Библиотека поэта»), высокие суждения не без оснований на веру с ходу не принимает. Сам пробует строку.

Написана же строка, как уже сказано, в далёкие двадцатые годы о тех же двадцатых.

Садилось солнце. Качались травы.

Пересчитал патроны – как раз на  всех!

А кто виновный, а кто из них правый  –

Из-под единых стрех.

 

Не будет боли, как пуля жахнет.

Не минет пуля – торчат цветки!

Передний, видно, ходил так, шаркал –

Скривил башмаки.

 

Скатилось солнце. Свежело помалу.

Пора б и росе.

А кто-то где-то во тьме генералу:

– Все.

(Перевод Юрия Кузнецова).

Согласимся: главное в его наследии – стихи горькой правды и трагического драматизма. Как сама жизнь – собственная и его современников.

Боль братоубийства на Гражданской войне близка шолоховскому «Тихому Дону», рождавшемуся в те же годы.

Побледнел и стиснул зубы.

Позади село пылало.

Р-раз! – прикладом в спину… Грубо:

«Вас немало!»

 

Сухо громыхнул наган.

(Первой нотой новой гаммы…)

Надвечерний лёг туман

Над лугами.

 

Кто-то засвистал матчиш.

На тачанки! – ищи, где знаешь!

              Поле, поле!

             Что ж ты молчишь?

             Не рыдаешь?

(Перевод Светланы Соложенкиной).

Тут же – как предчувствие «великого перелома» крестьянского хребта?

Как видно, снова будет недород:

Зима без снега, а мороз всё круче…

                Бледен небосвод

                        И обестучен…

 

Вечеря наша скудная грустна.

Всего – еды и слов – здесь понемножку.

Сдаётся, что сегодня не одна

Рука

     несёт ко рту пустую ложку…

 

Молчит и дед. То ль слов недостаёт,

То ль мысли все в разбег – куда попало.

Видать, гнедую город отберёт,

А пегая сама зимою пала…                 

(Перевод Евгения Новичихина).

Как провидение надвигающегося голода? –

На поле вышел – сомлел:

Реденький колос – считай!

Высохло сердце полей,

Кровью своей – через край!

 

Голос бессильно стих!

Только луна. Да глушь!

Замыслов сонм моих

Смута взяла, как сушь!

 

Поле, и город, и я –

Море родни моей! –

Кто-то из нас впрямь стоял

Над мученьями дней?

(Перевод Виктора Будакова).

И тут же – осенняя печальная песнь с проблеском, с зарницей надежды на лучшее.

Отпели арбы на дорогах тряских,

Свои мелодии пшеницам и овсам,

И осени задумчивые краски

Вот-вот овеют небо и леса.

 

Кочуя к морю, крыльями помашут

Над грустью сёл красавцы-журавли.

Последний кто-то во поле допашет

Полоску узкую сырой земли…

 

Да, может, с ветром, трубадуром шалым,

Споют поля, разбудят песней высь

О том, что в зёрнышке сокрыта малом

Иная жизнь!

(Перевод Виктора Беликова).

При переложении поэтического слова с языка на язык – даже кровно родственный, утраты неминуемы не только в «складности». Но ведь уже веришь почитателям поэта. Сам, основательнее вчитываясь в книгу, становишься его поклонником.

Ах, флейты голос над рекою –

Тот синий день, и даль, и ты!

Легко мне с юною такою,

По воле волн меж осокою,

Без вёсел плыть от суеты.

 

Пускай же чёлн вслед за водою

В раздолье голубых высот.

Какой восторг – быть молодою,

Какой покой – плыть за водою,

Безумство – жить куда несёт!

(Перевод Михаила Тимошечкина).

Не только у нас в России, на Украине до недавнего времени имя Плужника было, к горькому сожалению, широко известно лишь узкому кругу людей, его современников, кругу убывающему…

Пётр Чалый (Россошь Воронежской области)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"