На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Славянское братство  
Версия для печати

Великая душа

Лидии Петровне Жуковской – 85! (5 апреля 1920 – 7 января 1994)

Жуковская Лидия ПетровнаЛегче всего было встретить Лидию Петровну   Жуковскую в рукописных отделах библнотск. У нее был дом, семья, но это почти не имело значения для понимания ее жизни и личности .

Она   родилась в городе Мещевске Калужской губсриии, но школьные годы прошли в Москве, здесь же она окончила филологический факультет Педагогического института. Подготовка к научной деятельности началась в 1943 г. под руководством проф. Р. И. Аванесова, крупного специалиста по фонетике и русской диалектологии. Несколько лет ее жизни были отданы работе над Атласом русских народных говоров. Защита кандидатской диссертации состоялась в 1953 г., когда Л. П. была уже сотрудницей Ииститута русского языка Академии наук. Темой диссертации было палеографическое и фонетическое описание русской рукописи 14 в. Вскоре Л. П. выдвигается в ряд крупных специалистов по исторической палеографии и фонетике. В дальнейшем именно под ее руководством вышел в свст Сводный каталог славяно-русских рукописных книг, хранящихся в СССР: ХІ-Х III вв. (Москва: «Наука», 1984). Часть ее работ была посвящена новгородским берестяным грамотам, которыс стали поступать в научный оборот с 1951 г. В число ее трудов входит издание Мстиславова Евангелия 12 вска и исследование Пролога. Библиографический список ее работ превышает 200 номеров.1 Докторская диссертация была защищена в 1970 г., тема ее была сформулирована, может быть, не совсем корректно с лингвистической точки зрения: Древнерусские пергаменные рукописи как лингвистический источник, словно писчий материал (пергамен) и история языка внутренне связаны между собой.

В действительности диссертация посвящена была типологии славянских рукописей Евангелия, но по условиям времени об этом нельзя было говорить прямо. Между тем, научной заслугой Л. П. Жуковской, которая останется за ней в истории славянской филологии, является именно разработка проблем славянского текста Евангелия.

Следует напомнить, что после революции 1917 г. научные работники оказались поставлены в невыносимые нравственные и бытовые условия. Все силы уходили на добывание средств для физического поддержания жизни. Уменьшилось число научных журналов, качество публикаций в них стало ниже допустимого уровня, политическая цензура все больше оказывала влияние на содержание работ. В начале 30-х гг. большая часть славистов подверглась физическому преследованию, многие из них погибли в тюремном заключении и ссылках (Бенешевич, Дурново, Ильинский, Лихачев, Перетц и др.). Коммунистические власти видели в славистике источник религиозного влияния (из-за исследования древних рукописей церковного обихода) и оплот фашизма (из-за интереса к генетическим связям славянских народов в ущерб классовым). Возобновление историко-филологических исследований стало возможным лишь после окончания Второй мировой войны, в ходе которой власть слегка изменила свое отношение и к славянским родственникам, и к церкви, оценив их самоотверженное участие в борьбе с гитлеризмом.

Интерес к славянским древностям был допущен все же в узких пределах исторической палеографии, кодикологии и лингвистики. В 50-е годы возникла и расцвела школа исторического источниковедения. Ее центрами были Московский и Санкт-Петербургский (тогда Ленинградский) университеты, Институт русского языка Академии наук в Москве. В русле этой школы Л. П. вначале занималась палеографией и исторической фонетикой на материале древнерусских списков Евангелия, а затем перешла к типологическому их изучению.

Работы чикагской школы учеников и последователей Э. К. Колвелла (Е. С. Со1 we 11) по изучению типологии греческих служебных рукописей Евангелия, начатые в 30-е гг. и завершившиеся в 60-е – были тогда в России неизвестны. Л. П. сама проделала от начала до конца полную классификацию громадного количества рукописей Евангелия. Это были древнейшие списки. Число знакомых ей рукописей 11 – начала 15 веков дошло до 500. Их каталог был дважды опубликован ею, причем в разных вариантах расположения материала, что придает ценность обеим публикациям.2 Сегодня этот каталог является единственным и незаменимым пособием по изучению славянского Евангелия в его рукописной форме.

В центре научных исследований Л. П. Жуковской оказался полный евангельский апракос, на который пришлось двести рукописей в каталоге. Л. П. выявила несколько типов этого вида текста: в одном из них счет дней недели начинался с воскресенья, в другом – с субботы, в третьем – с понедельника. Ее внимание привлекли также рукописи с дополнительной неделей перед началом великопостного цикла. До сих пор греческая палеография не располагает подобной классификацией рукописных источников Евангелия, и это обстоятельство затрудняет историческое изучение славянского материала. Невозможно решить, что в этой типологии, созданной Л. II . Жуковской, воспроизводит греческие образцы, а что возникло в результате самостоятельного развития на славянской почве.

Энергично и последовательно Л. П. разъяснила своим коллегам, сколь важно при лингвистическом и филологическом изучении Евангелия учитывать тип рукописи. Один и тот же евангельский стих может иметь те или иные формальные особенности в зависимости от того, встречается он в синаксарной или месяцесловной части рукописи Евангелия, помещен он в начале чтения или середине его. Сегодня эта истина усвоена славистами в России в полной мере, тридцать лет назад ее не знал никто. Лишь М. Н. Сперанский взялся было в свое время за рассмотрение этого вопроса, но так и не довел до конца за отсутствием необходимых сведений.3

Под влиянием мыслей Г. Л. Воскресенского, знаменитого издателя славянских библейских текстов и, в частности, Евангелия от Марка по 112 рукописям,4 Л. П. склонна была думать, что полный евангельский апракос появился в русской письменности в 12 веке. Ей не хотелось соглашаться с М. Н. Сперанским, который достаточно убедительно доказал, что полный апракос возник уже в 10-м веке в Болгарии, откуда перешел в сербскую и русскую письменности.5 В те годы Л. П. разделяла всеобщую патриотическую веру в особое призвание русской культуры.

В 1963 г. Л. П. впервые описала фактически неизвестный науке тип сверхкраткого апракоса, в котором соединены чтения из Апостола и Евангелия.6 В отличие от краткого апракоса в этом типе цикл от Пасхи до Пятидесятницы содержит чтения лишь на субботы и воскресенья, опуская чтения будних дней. В греческой рукописной традиции Нового Завета такой тип рукописи не описан. Л. П. высказала предположение, что это и есть первоначальный литургический текст, переведенный св. Кириллом. С этой мыслью едва ли можно согласиться. Рукописи сверхкраткого апракоса поздние, лишь одна относиться к 13-му веку, остальные принадлежат 14 и 15-му векам; все они, кстати сказать, сербского происхождения и все различаются составом чтений. Похоже, что каждая из них возникла независимым путем, а не списана с оригинала этого же типа. Вероятно, они были созданы для литургических потребностей малых сельских приходов, в которых отправлялось воскресное и праздничное богослужение.

При исключительной любви к русской национальной культуре, особенно в ее церковной форме, Л. П. не обладала всеми необходимыми сведениями, чтобы двигаться в своих работах безошибочным путем. В частности, ей не хватало знакомства с историей православного литургического устава, почему ее объяснения наблюдаемых фактов не были достаточно убедительны. Справедливость требует сказать, что в русской историко-филологической науке никогда не было, как нет и теперь, компетентных знатоков этого предмета. Разрыв русской культуры с историческими корнями, ставший особенно болезненным в советскую эпоху, всегда отрицательно сказывался на исследованиях по истории культуры и письменности. Л. П. была одним из немногих лингвистов, кто всерьез обратил внимание на проблемы текстологии, которые с большим успехом разрабатывались в 50-е гг. литературоведческой школой акад. Д. С. Лихачева. Она первая объяснила историкам языка, что факты, наблюдаемые в одной рукописи, должны сопоставляться с другими рукописями этого же текста, что их верная оценка может быть сделана лишь в результате текстологического исследования большую ценность представляет составленный ею список лингвистических элементов, обладающих значимостью в аспекте текстологии.7 В России при богатстве рукописных собраний эти идеи получили успешное развитие в историко-лингвистических исследованиях. Свидетельством этого является, в частности, серия сборников по историческому источниковедению русского языка, изданная Институтом русского языка при активном участии Лидии Петровны. Ей самой, правда, не удалось справиться с текстологией Евангелия, и не удивительно, потому что методика работы с произведениями так называемой «контролируемой текстологической традиции» сложилась позже, в компьютерную эпоху.

Влияние Л. П. на историко-филологические исследования в нашей стране было чрезвычайно велико. Ее трудолюбие и устремленность служили достойным примером другим исследователям, вызывали к ней глубокий интерес со стороны начинающих. Она была заботливым и внимательным учителем и воспитала десятки научных работников, под ее руководством защищено 11 кандидатских диссертаций. Правда, созрев, ее ученики отдалялись от нее, характер у нее не был легкий. Для младших она была великодушным покровителем, к старшим могла относиться с благоговением (такое чувство испытывала она, например, к Н. А. Мещерскому), но с равными она как правило вступала в борьбу. Сегодня трудно понять эпоху, в которую она складывалась нравственно. ХХ век наложил свой суровый отпечаток на судьбы и облик людей, сформировавшихся в военную пору. В этих условиях Л. П. все же сумела сохранить главное – неординарный человеческий облик, и это привлекало к ней молодежь.

Трудно переоценить самоотверженность Л. П., с какой она взялась за работу по приведению в известность громадного материала рукописной традиции Евангелия; нельзя не восхищаться теми результатами, которые были добыты на таких необъятных просторах всего одним человеком. Ее вклад в русскую культуру выразился, прежде всего, восстановлением прерванной традиции славянской библеистики в России. Горько сознавать, что по условиям времени Л. П. не имела возможности прямо называть предмет своих занятий: библейские тексты она именовала «рукописями традиционного содержаниям, Мстиславово евангелие – «апракосом Мстислава Великого». Мы были благодарны ей за эти прозрачные эвфемизмы, под сенью которых незаметно возрастало новое поколение славянских библейских филологов. Посылая мне в подарок свою книгу 1976 г., она сделала на ней надпись: «Анатолию Алексееву с надеждой на рецензию – раньше или позже». Все мои работы, касавшиеся славянского Нового Завета, стали своего рода рецензией на эту книгу: усвоение этого наследия и его преодоление было необходимым этапом нравственного и научного развития. Теперь по прошествии почти двух десятилетий эти строки прощания становятся новой рецензией к новой встречей с Лидией Петровной Жуковской.

1. Список опубликован в   приложении к   биографической   статье, см. В. Я. Дерягин, И. В. Левочкин.   Лидия Петровна Ж уковская (к 70-летню со дня рождения). Записки Отдела рукописей [ГБЛ] Выпуск 49. М.: 1990, 249-262

2. Л. П. Жуковская:1) Типология рукописей древнерусского полного апрокоса 11-14 вв. в связи с лингвистическим изучением их. Памятники древнерусской письменности: Язык и текстология. Москва: Наука, 1968, 199-332; 2) Текстология и язык древнейших славянских памятников. Москва: Наука, 1976.

3 М.Н. Сперанский. К истории славянского перевода Евангелия. Русский филологический вестник. Том 41. Варшава 1899, 198-219.

4. Г. А. Воскресенский. Евангелие от Марка по основным спискам четырех редакций. Москва 1894.

5. М. Н   Сперанский. Разбор сочинений Г. А. Воскресенского. Записки Академии Наук по историко-филологическому Отделению. Том 3, № 5 Санкт-Петербург, 1899.

6. Л. П. Жуковская. Об объеме первой славянской книги, переведенной с греческого Кириллом и Мефодием. Вопросы славянского языкознания. Выпуск 7. Москва: Наука, 1963, 73-81

7. Л. П.Жуковская. Лингвистические данные в текстологических исследованиях. Изучение русского языка и источниковедение. Москва: Наука 1969. 3-26

Анатолий Алексеев, Slovo № 44-46 (1994-1996)


 
Ссылки по теме:
 

  • Жуковская Лидия Петровна

  •  
    Поиск Искомое.ru

    Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"