На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Богословие, святоотеческое наследие   
Версия для печати

Знамя христианское

Голос пастыря во дни смуты

ЗНАМЯ ХРИСТИАНСКОЕ*

 

Спаси, Господи, люди Твоя и благослови

достояние Твое, – и Твое сохраняя

Крестом Твоим жительство.

 

На языке славянском, церковном, слово «людие» имеет не то значение, что на языке русском. Оно не означает множества людского, не означает человечества. «Людие» – это только верующие, принадлежащие Богу не только по праву Его творения, но, главным образом, и по праву нашей веры в Него, добровольной Ему принадлежности, и по праву искупления нас Сыном Божиим. Отсюда верующие и называются Божиим имуществом, «достоянием», именуются и Божиим «жительством», то есть жилищем и пребыванием. И вот это жительство Свое охраняет Господь Крестом Своим: «Спаси, Господи, люди Твоя и благослови достояние Твое, – и Твое сохраняя Крестом Твоим жительство!»

Что это значит? И что такое в этом смысле Крест Христов?

Ведомо нам, что «людие», верующие, достояние Божие и Божие жительство, все вместе взятые, иначе называются – Христова Церковь. Церковь же есть на земле духовный воинский стан, где постоянное воинствование со злом, внутри и вне нас живущим и действующим. Зло сильно; зло организовано; зло преисполнено вечной и смертельное ненависти к добру, а добро вечное и высшее и отстаивает Церковь. Ибо Добро верховное есть Бог, и все то, что от Него, от Его воли исходит.

Мы с вами, пока на земле, находимся в Церкви воинствующей, и, по слову апостола, должны сражаться и злострадать, как Добрые воины Иисуса Христа (2 Тим. II, 3).

Воистину нужно знамя. Где же оно?

На заре христианства Симеон Богоприимец, пророчески созерцая будущее Церкви, в словах, обращенных к Богоматери при встрече Ее с Богомладенцем во храме, указал Церкви ее Знамя: «Се лежит, сказал старец, – се лежит Сей на падение и на возстание многих во Израили, и в знамение пререкаемо», то есть в знамя спорное (Лк. 2, 34).

Итак, Христос есть наше вечное Знамя.

Как около знамени во время сражения ведется обыкновенно самая лютая сеча, так и около Христа идет и будет идти постоянная и самая воодушевленная борьба: верующие и добрые «людие» будут отстаивать Его, неверующие и злые будут бороться против Него; одним Он будет на возстание, другим – в падение.

Нет с нами теперь Христа видимо, нет пред очами внешними этого нашего вечно живого Знамени. Но в Церкви есть Его символ, Его видимое, вещественное знамя, которое сразу и верующим и неверующим, и врагам и почитателям напоминает Христа, – и это знамя есть Крест. На нем распятся Христос, на нем пригвоздися Бог плотию, подая мир и спасение душам нашим.

И вот сегодня с особою торжественностью и с особым знаменованием возвещаем

мы вам, братие, безмолвно, но действенно и громче кликов и слов – величайшее поучение: мы износим пречестной Крест на всеобщее поклонение и этим, как принято ныне говорить, – «манифествуем» и «прокламируем» христианство.

Да, изнесением Креста Церковь напоминает нам с особою настойчивостью об этом знамени, как военачальник пред сражением обращает взоры воинов на воинское знамя, которое и всегда они видят пред собою, на которое, однако, в этом случае как бы с особым углублением мысли и чувства должны они смотреть, чтобы иметь силы защитить его, хотя бы ценою смерти.

Всегда нужна такая защита христианства. Но время, в которое мы теперь живем, есть по преимуществу борьба против христианства, и многие из тех, которые, по-видимому, не говорят совсем о вопросах религии, в сущности, по выражению апостола, поступают как «враги Креста Христова» (Флп. III, 18). Теперь такое время, когда часто нужно судить о людях не по тому, о чем они говорят, а по тому, о чем они умалчивают. Теперь время, когда исполняются слова Христа: «Кто не за Меня, тот против Меня» (Мф. XII, 13). Оттого-то часто мы слышим слово за веру оттуда, откуда мы этого и ожидать не могли, и, наоборот, наблюдаем полное и безусловное молчание о вере там, где должны бы ожидать твердого и властного слова в защиту ее… Но, если молчащие предают Христа и Его знамя, Крест Господень, и поступают в сущности, по слову апостола, «как враги Креста», то мы с вами, «людие» Божии, должны, наоборот, обосновывать все свое поведение, все свое мировоззрение и настроение сердца на другом слове апостольском: «А мне да не будет хвалитися, токмо о Кресте Господа нашего Иисуса Христа, им же мне мир распятся, и аз миру!» (Гал. VI, 14). Мы, христиане, теперь уже гонимы, но наступают дни, когда это гонение усилится, когда принадлежность к вере будет уже рассматриваться, как некое государственное преступление, скрывающее под собою государственную опасность. Вот мы наперед говорим вам об этом.

Но как бы ни было тяжко наше положение, в чем бы нас ни обвиняли, в чем бы ни заподозривали, какие бы скрытые планы нам ни приписывали, – о, выше и выше поднимайте знамя наше, выше и выше несите Знамя христианства, несите Крест Господень, и очи веры пусть читают под ним надпись, выведенную некогда святым и равноапостольным Константином: «Сим победиши»!

Пусть мы будем выброшены из общества торжествующих и ликующих, пусть станет имя христианина поношением и унижением: «Да исходим к Нему вне стана», –говорит апостол, – «да исходим к Нему, ко Христу нашему, вне стана, поношение Его носяще – этот Крест Его, – ибо и Иисус, дабы освятить людей Кровию Своей, вне врат пострадать изволил» (Евр. XIII. 12–13). «Я язвы Господа моего Иисуса Христа на теле моем ношу», – вот до какой преданности Пострадавшему доходит святой апостол! (Гал. VI, 17).

Мир преходит, и похоть его… (1 Ин. II, 17; 1 Кор. VII, 31). История человечества движется к своему концу. Растет зло, но растет и добро. Пшеница и плевелы растут вместе. Тайна беззакония в действии… (2 Сол., II, 7). Близь и Господь, при дверех… (Мф. 24, 33). Усиливается неверие, но растет и вера. Бойцы стана Христова, смотрите на Знамя ваше, на Крест Христов. Пусть высится он над глазами нашими, пусть стоит пред очами нашими, пусть не меркнет его свет и его сияние!...

И будет торжество наше победное и здесь на земле, – оно, ведь, и теперь, и сейчас, в наших сердцах, согретых верою и любовью, ибо даже в муках земного ада можно иметь рай в сердце, как, наоборот, грешник и невер будет мучиться и в самом рае.

Но окончательное победное торжество наше увидим мы тогда, когда вострубят трубы вестников скоро грядущего вечного мира, когда небо прорежет молния пришествия Сына Человеческого, – и явится знамение Его на небе, Крест Христов (Мф. 24, 30) и тогда восплачут все племена земные… Но Христос примет Церковь Свою, Кровью Его искупленную, под знаменем Его воинствовавшую, как Невесту верную и непорочную, и песнь наша земная сольется с вечною песнью неба: «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и святое воскресение Твое славим!» Аминь.

 

*В праздник Воздвижения Креста Господня 14 сентября 1917 г. (Прим. Иоанна Восторгова).

 

 

ПРЕДКРЕСТИЕ*

 

Крест и Голгофа сегодня пред нами. Крест и Голгофу созерцают наши духовные очи...

Но всегда, по заповеди Христовой, по велению и закона нашего духа, мы обращаем Крест Христов в поучение и приложение к себе самим: «Кто хочет за Мною идти, да отвержется от себя, пусть возьмет крест свой и следует за Мной»... Так, у каждого из нас есть и свой собственный крест.

И точно так же всегда, если уж находится крест у каждого отдельного человека, то находится он, по нашему сознанию, и у каждого отдельного народа...

И вот, поэтому-то теперь мы часто слышим, что наша Родина, что Россия – в крестном подвиге, что Россия обречена на крест и Голгофу. Что же? Станем и мы пред этим сравнением. Вникнем в него. Вдумаемся глубже в его смысл.

На Голгофе исторической знаем мы не один момент. Мы знаем Предкрестие и Крест... Вот привели воины Осужденного Христа на Лобное место. Вот стали у Жертвы своей исполнители казни. Взяли Крест у Симона Киринеянина, положили его на землю, выкопали глубокую яму, чтобы потом удобнее Крест поставить и крепче его утвердить... Вот сняли со Христа Его одежды, обнажили, и растянули на кресте... Еще момент – и застучат молотки, и брызнет кровь, и пригвоздится к древу недвижимое Тело… Потом начнут медленно-медленно поднимать Крест с живою и страшною ношею на Кресте, – и этот миг, который длится для страдальца целую вечность, миг, когда тело повиснет на гвоздях, когда, увлекаемое собственною тяжестью, оно раздирает язвы гвоздиные, когда рвутся жилы, когда колеблется из стороны в сторону окровавленное тело, когда кости выходят из своих суставов, когда зияют все больше и больше раны, когда боли горят и сжигают страдальца нестерпимым огнем, – этот миг ни с чем не может сравниться по мучительности! Здесь – страдание неизъяснимое. А потом начнется долгое умирание. Раны воспаляются и горят, мучительная жажда палит все существо страдальца, язвы расширяются, в них начинается антонов огонь, от которого уже нет спасения; гаснут всякие проблески надежды на жизнь, смерть ясно представляется неизбежною, но страдание все растет, длится, и не видится ему конца, сознание же не омрачается, ибо самые главные органы организма целы и не повреждены... А кругом то любопытствующая, то злобствующая и злорадная толпа, кругом торжество врагов, которые, убивая Сына Человеческого, думают службу совершить всему человечеству...

О, Россия! В каком моменте твоей Голгофы ты теперь находишься? Дошла ли ты до вершины твоих мучений? Скоро ли конец, и последует ли твое воскресение? Страдание твое увенчано ли будет радостью возрождения и победы?

Всякое страдание тяжко, и страдалец думает, что оно – наивысшее и последнее.

 

И мы слышим теперь часто, что Родина наша все переиспытала и все перетерпела. И готов вопрос: когда же конец? Скоро ли сгинет эта ночь? Скоро ли свет воссияет?

Забывают при сравнении русского народа со Христом-Страдальцем, при сравнении положения России с Голгофой, – забывают, что Христос страдал невинно, а мы... А мы? ––О, Боже наш! Когда Твой Крест, руками верных и повелением Царицы Елены обретенный в земле, потом руками архиерейскими был воздвигаем, какую молитву твердил верующий народ? Краткою молитвою, две тысячи лет потрясающей сердца, народ тогда сретал всемирное воздвижение Крестного Древа, и одно твердил, и одно взывал: Господи, помилуй!..

И теперь Россия наша, – увы! – еще не на вершине страдания. Мы – только в предкрестии... Она обнажена, она раздета, она повержена, она опозорена, она осуждена, она окружена палачами и злобствующими врагами... Вырыта яма, готов крест, растянуто тело, подняты молотки, но еще не застучали они по гвоздям, еще не брызнула кровь, еще не поднят и крест... И чудятся впереди нас все ужасы, – впереди, а не позади. Кровь прольется, зарево пожаров озарит всю землю русскую. Тысячами будут считать убиенные жертвы, – и потеряют счет.

«Сторож, сколько ночи?» – спрашивал древний пророк, видя страдания народа, в ожидании избавления и Избавителя. «Сколько ночи?» – и получал ответ: «Еще ночь». (Ис. 21, 11).

Еще ночь и теперь. Еще ночь над нами. Но в нравственных процессах – рассвет, спасение, избавление, – все зависит не от времен и не от внешне-измеряемых сроков, как и самое пришествие Христа, – а от нашего нравственного созревания и состояния. И там же, у Креста Христова, мы видим, как вдруг один миг победил долгие годы, и мгновение покаяния разбойника дало ему сразу спасение: «Днесь со Мною будеши в раи».

И наше положение теперь то же. За дело, как разбойник, а не невинно, как Христос, страдает наш народ, страдаем все мы. И не со Христом бы надо сравнивать распинаемый народ наш, а с распятыми разбойниками. Будем ли поносить Христа и ругаться Ему? Тогда умрем и погибнем, как разбойник нераскаянный ошуюю Его. Будем ли сознавать свой грех, свою виновность, свои падения, будем ли обращать взоры покаяния, взоры и упования ко Христу? И тогда получим спасение, даже и в мгновение ока, – как разбойник одесную Христа.

Итак, и наша теперь молитва избавления одна, – молитва покаяния: «Господи, помилуй!».

Но слышится ли она в России? Подобны ли мы благоразумному разбойнику? Ответим по совести!

Не видим ли, наоборот, исполнение древнего библейского слова: «Сердце твое заговорить развратное»... И ты будешь, как спящий среди моря, и как спящий наверху мачты. И скажешь: «Били меня, и мне не было больно, толкали меня, и я не чувствовал. Когда проснусь, снова буду искать того же!» (Притч. 23, 33 – 35).

Нет у нас на устах молитвы: Господи, помилуй! Не охватило воодушевление покаяния всю Россию. Не дошло до глубины сердца даже простое сознание тяжести положения, в котором мы находимся. И странно: правительство, министры, общественные деятели, газеты, книги, листки, различные глашатаи всяких обществ, всяких политических партий, проповедники церковные – все в один голос говорят, кричат, пишут: «Мы гибнем, мы гибнем, – мы уже погибли, мы в пропасти». А результат? «Били меня, и мне не было больно, толкали – и я не чувствовал!». Нет отрезвления, нет сознания близкой гибели. Царит какая-то непостижимая безчувственность!

Вера тает; храмы пусты, над христианством издеваются; церкви грозят обратить в театры. Надо плакать и молиться: Господи, помилуй! А мы молчим!..

Пороки растут; нет патриотизма; все грабят друг друга; никто никого не слушает; совесть и честь забыты; в стране царствует безвластие; всюду насилия, убийства, оскорбления личности, всюду взаимная вражда, ненависть; войска бегут от слабейшего врага... Измена, подкуп, провокация прокрались всюду. Надо бы воплем крепким вопить к Богу: Господи, помилуй! Мы молчим!

Наше государственное бытие, кажется; исчерпано до дна. Друзей у России уж нет; наши союзники справедливо нас презирают; враги считают ни во что; двадцать губерний заняты врагом; денег у нас нет; потери на войне ужасающие; мы преданы и проданы... мы накануне голода и холода; дороговизна растет; скоро не во что будет одеться; народ бедствует; на улицах безконечные вереницы несчастных, уже и за деньги не имеющих возможности купить себе предметы первой необходимости. Надо бы слезно слезить к Богу: Господи, помилуй! Мы молчим!

Может быть не нынче-завтра у нас гражданская война. Слышите: где-то уже точат ножи... Готовят оружие. Призывают эшафоты. Без утайки говорят о скорой резне. Мы накануне внутреннего междоусобия. Конец при дверях. Надо бы, кажется, одуматься, покаяться, сознаться в том, что все мы в ошибке, что все мы в заблуждении, в страшном грехе, что нет у нас никакой свободы, что мы в безмерно худшем состоянии, чем то, из которого мы вышли. Надо бы криком великим кричать: Господи, помилуй! Мы молчим!..

Но мы молчим только о покаянии. О чем же говорим? Даже когда умные речи говорим мы о том, что погибаем, – то говорим их как глупые: все же с гордыней, чрез каждое слово с похвальбой: что мы-де самые свободные в мире, мы – самая передовая демократия, мы завоевали свободу, мы углубляем революцию, мы идем к заре счастья, мы открываем горизонты и т.д., и т.д. все слова самомнения и самовосхваления без конца. Мы не видим, что за торжеством партии гибнет целая Россия, что останутся одни свободы, но не будет Родины, что сохранится революция, но погибнет народ…

Да, били нас и бьют, – а мы не чувствуем боли!..

И вот ныне, в день всемирного Воздвижения Креста, на котором умер Праведный за неправедных, на котором, как на жертвеннике, Сам Себя принес в жертву за грехи человечества Христос-Искупитель, – Священный Всероссийский Церковный Собор зовет нас на общее моление, зовет к покаянию. Нам напоминают о грехах наших.

О, Господи! Дай нам дух умиления, дай слезы о грехах наших, да плачем деяний наших лукавых! Дай нам слово Ты, Отчее Слово, одно нам слово даруй в нашем предкрестии страдания, – одно слово: Господи, помилуй! И если еще мало нам страдания в предкрестии, если суждено нам взойти и далее на крест, если еще кровью и кровью зальется Россия, – не отрини нас, и в самых лютых муках дай нам умиленное слово покаяния благоразумного разбойника, а не слово злобы и проклятия разбойника нераскаянного, – дай нам слово: Господи, помилуй! И сказанное от сердца всею Россиею оно сильно принести нам ответ: «Днесь со Мною будеши в раи», – оно сильно будет во едином часе принести нам избавление и спасение. Аминь.

(Продолжение следует)

 

*Слово, произнесенное 14 сентября 1917 г. пред всенародным покаянным молебствием на Красной площади в Москве и чтением послания Священного Всероссийского Собора. (Прим. протоиерея И. Восторгова).

Нужно ли отвечать? Не дает ли ответа наша совесть?

** "Знамя Христианское" и "Предкрестье" опубликованы в "Московских Ведомостях" (14 и 17 сентября 1917 г., №№ 202, 204).

 

<Церковность. № 338. 8-14 сентября 1917 г.>

 

Публикация Виктора Калугина

 

Священномученик Иоанн Восторгов


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"