На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Статьи  
Версия для печати

Пуп Земли

Паломничество ко Святой Земле

Александр Сегень Каждый православный христианин мечтает побывать в Иерусалиме. Особенно на Пасху. Иначе и быть не может. Иные стремятся попасть туда и прилагают все усилия, копят деньги для поездки, тщательно готовятся. Другие напротив, не прикладывают никаких целенаправленных усилий, полагая, что если Бог сочтет их достойными, Он в какой-то день найдет способ направить их в Святую Землю.

«Пуп Земли» - выражение, известное нам с малых лет. Чаще всего мы запоминаем его как знак какого-то порицания, когда про кого-то говорят, что он или она считает себя пупом Земли. И мало кто знает, что с древнейших времен Пуп Земли является географическим понятием. Еще язычники определяли его в зависимости от того, где по их понятиям располагалось главнейшее жилище верховного божества. Со времен Иосифа Флавия и Аристея, с первых лет Средневековья так стали называть Иерусалим, основываясь на словах псалмопевца: «Бог же царь наш прежде века содела спасение посреде земли», а также на словах пророка Иезекииля: «Сей Иерусалим посреде языков положил его и страны яже окрест его». В Талмуде евреи определяют как Пуп Земли гору Мориа, на которой располагался храм царя Соломона. Греки, чуть ли не со времен царицы Елены стали указывать Пуп Земли прямо напротив входа в пещеру Гроба Господня. Тогда же это место сделалось символическим христианским центром Земли, местом спасения всего рода человеческого.

Сейчас Пуп Земли находится внутри храма Воскресения Господня примерно посередине между алтарем кафедрального храма Иерусалимского Патриарха и Кувуклией - прекрасной часовней из розового мрамора, построенной над Гробом Господним (от греческого слова Кувуклион - «покой, опочивальня»). Чтобы обозначить местоположение, здесь ставят символическую невысокую каменную чашу, внутри которой - шар, одетый в крест. Пред ней ставят такой же невысокий светильник со множеством свечей. Это и есть Пуп Земли. И так уж сложилось, что на всем белом свете только уборщицы могут передвигать центр Земли с места на место - когда они моют полы в храме Воскресения, то ненадолго смещают Пуп Вселенной, но потом возвращают его туда, где ему положено находиться.

 

ПАЛОМНИКИ

Настоящий паломник идет в святые места пешком. Таковы были паломники в Средние века. Таков был наш первый ходитель в Святый Град - игумен Даниил, посетивший Иерусалим через семь лет после того, как город был захвачен крестоносцами. Сейчас любое путешествие к местам паломничества, совершаемое православными людьми в сопровождении священника и даже без него, стало принято именовать паломничеством.

Тогда на каждом шагу паломников подстерегали опасности, их могли избить, ограбить, взять в рабство или даже убить. Сейчас опасность путешествия в Палестину заключается в полете над Украиной, которая не так давно подбила израильский самолет, ну, и, конечно, в том, что идет война между израильтянами и арабами. Случай с украинскими ракетчиками вызывает лишь недобрые шутки, типа: «Главное - пролететь над ридной нэнькой, а там - все нормально!» Арабо-израильский конфликт придает паломничеству дополнительного веса. Особенно, когда, явившись рано утром в Свято-Данилов монастырь, ставишь свою подпись под документом, в котором сказано: «Мы знаем о том, что в Израиле идут боевые действия, и всю ответственность полностью принимаем на себя».

И вот мы ставим свои подписи - Куличкин, Лощиц, Сегень, отец и сын Лыкошины. С этой минуты мы, хоть и не такие полноценные, как игумен Даниил, но все же - паломники. Нас подключают к общей группе, довольно большой. В прошлые годы на Пасху в Иерусалим прибывало от шестидесяти до восьмидесяти паломников. В этом году хлынул целый поток - 260 человек.

Американцы просто запретили своим гражданам приезжать в Израиль. Европейцы не рекомендовали. А русские втрое увеличили число паломников. Едут с радостными лицами: «Есть возможность побывать там и не видеть ни американцев, ни европейцев! Красота!»

Можно сказать, что наше путешествие ко Гробу Господню началось гораздо раньше, не в этот день 30 апреля 2002 года, а в середине ноября 2001-го, когда мы были в Дамаске и там познакомились с архимандритом Елисеем. Он возглавлял Русскую духовную миссию в Сирии. Мы выступали в его храме перед прихожанами, исповедовались ему и причащались в день Архистратига Михаила. А весной этого года архимандрита Елисея перевели из Дамаска, он стал начальником Русской духовной миссии в Иерусалиме. И тотчас пригласил нас встречать вместе с ним Пасху.

Только, в отличие от осени 2001 года, сейчас с нами не было Эдуарда Федоровича Володина, раба Божия Иадора, нашего незабвенного друга, покинувшего мир сей. Как же он мечтал побывать в Иерусалиме!..

Теперь мы едем впятером, без нашего дорогого Федоровича. Отец Иоанн, высокий, с орлиными бровями, с длинной и серебристой бородой, похожей на меч, дает нам благословение. Мы садимся в автобус.

 

ЗЕМЛЯЧКА

Первая встреча с Израилем происходит еще до того, как самолет приземлится в аэропорту Бен-Гурион. И не во время полета. И даже не в тот миг, когда вы ступите на борт самолета. Еще раньше. Прямо в аэропорту Шереметьево. Здесь нас распределяют между собой представители израильских спецслужб. Они обязаны выявить среди пассажиров возможных террористов. Вдруг кто-то из нас приставит нож к горлу стюардессы и скажет:

- Меняем курс! Летим не в Сочи, а в Израиль!

Впрочем, мы и так летим в Израиль, и потому надо выяснить, дозволенное ли количество взрывчатки лежит у нас в чемоданах. Мне достается пышнотелая представительница лет тридцати, она слегка нервничает, но всем своим видом показывает, что ей о тебе известно почти всё, а что не известно, так она сейчас тут прямо и разузнает. На карточке имя - Елена Самойловна Залкинд. По всему видно, что пятерку по русскому на выпускных экзаменах она получала в советской школе. Подробно разведав всё о содержимом моего чемодана, она переходит на более лирические темы:

- У вас есть в Израиле родственники, друзья, знакомые, любимые женщины?

- Только один знакомый человек - архимандрит Елисей.

- Это еще кто такой?

- Начальник Русской духовной миссии в Иерусалиме.

- Важная птица, ничего не скажешь!.. А где вы будете жить?

- Там, в миссии.

- Стало быть, вы тоже паломник?

- Именно так.

- Ладно, кончайте морочить мне голову! Я понимаю - эти безумные старухи, которые лезут и лезут к своим так называемым святыням. А вы-то - внешне вполне цивилизованный молодой человек. Вы что, скажете, что и впрямь во всё это верите?

- Верю.

- Свихнуться можно!.. Александр Юрьевич! Ну не забивайте мне баки!.. Ладно, продолжим. Скажите, почему вы выбрали именно это время для поездки в Иерусалим? Почему не приезжали раньше?

- Так Господь дал.

- А нельзя ли получить более вразумительный ответ?

- Куда уж более вразумительный! Я всю жизнь мечтал побывать в местах земной жизни Спасителя, и вот теперь, надеюсь, мечта моя осуществится.

Закатывает свои черные, как маслины, глазки:

- Офонареть можно!.. В каких арабских странах вам приходилось бывать?

- В Египте, Сирии, И... и - всё, - чуть было не назвал я Ирак.

- Ну и чем же вы занимались в Сирии?

- Посещал христианские святыни.

- А они что, там есть?!!

- Разумеется. Глава Иоанна Крестителя, монастыри в Маалюле и Сейднайе, всё, что связано с апостолом Павлом, Лаодикия, монастырь Симеона Столпника...

- И эти дикари всё это не разрушили?

Я только развожу руками.

- Так, ладно. А кто вы по профессии?

- Книги пишу.

- Книги пишут писатели.

- Вот я и есть... Уж не обессудьте...

- Ну-ка, расскажите мне содержание.

- Содержание чего?

- Ваших книг.

- У меня их много. Например, я описывал крестовые походы.

Далее становится легче. Я увлеченно рассказываю ей о Ричарде Львиное Сердце, о Готфриде Бульонском, о взятии крестоносцами Иерусалима, у нее начинают слипаться глаза, и наша землячка в итоге вынуждена признать меня не самым опасным пассажиром «Божьих авиалиний». Допрос окончен. Бедная Леночка! Она родилась так поздно. Ну почему ей не достались сладостные двадцатые годы двадцатого века, почему я не белогвардеец и не попал к ней на допрос в Крыму!..

А впрочем, быть может, это лишь мое пылкое воображение, отравленное чтением книг о русской истории минувшего столетия.

 

EL-AL

Израильские авиалинии так и называются Божьими. EL - это Божьи, а AL - это Air Lines. EL-AL. Ласковое такое, колыбельное слово - эляль. Пролетев туда и обратно, я признал израильскую авиакомпанию одной из лучших в мире. Необычайно вежливые, улыбчивые стюардессы. Правда, слегка напуганные. В полете предлагают вам всё, что пожелаете. Ножи, вилки и ложки не пластмассовые, чего я терпеть не могу, а железные. Еда очень вкусная, а главное - только здесь меня впервые в жизни спросили, желаю ли я обычный обед или постный. И когда я ответил постный, на сиденье мне приклеили бирку, чтобы не перепутать с кем-то, кто не постится в Страстную неделю.

Нигде такого не бывает! У нас в России этого нет. Только представьте, что вы летите из Москвы в Петербург, а по радио вас оповещают:

- Дорогие братья и сестры! Мы помним, что идет Великий пост, но среди пассажиров могут быть люди, которые по здоровью своему или по иным причинам не в состоянии соблюдать посты, установленные Святой Православной Равноапостольной Церковью. Просьба к таким пассажирам заблаговременно оповестить стюардесс, чтобы те предложили им скоромный обед.

О таком можно только мечтать на страницах журнала «Новая книга России» или газеты «Русь Державная»! А между прочим, ничего особенно дерзкого в таких мечтаниях нет. Ведь могли бы на израильских авиалиниях спокойнейшим образом не учитывать, постишься ты или не постишься. Не хочешь - не ешь. Скажем, семь лет назад летел я в Иорданию, и точно так же шла Страстная седмница. Я робко спросил, есть ли вегетарианский стол. Мне ответили, что есть обычные обеды и есть отдельно для евреев - кошерные. Как всё перепутано в этом мире!

Итак, насладившись произведениями соево-овощной израильской кулинарии, мы благополучно пролетели над Украиной и приземлились на Святой Земле.

 

ИЕРУСАЛИМ - РУССКИЙ ГОРОД

Чтобы убедиться в этом, нужно для начала поселиться в гостинице «Holy Land» - «Святая Земля». Это очень хорошая гостиница, она расположена напротив Цветочных (Иродовых) ворот Старого Иерусалима, в Восточных, а стало быть, арабских, кварталах города. В арабских кварталах Иерусалима спокойнее, чем в западных, еврейских. Здесь террористы не взрывают дискотеки, макдональдсы и автобусы. К тому же, здесь нет ни дискотек, ни макдональдсов, да и автобусов очень мало.

Вы входите в холл гостиницы, здороваетесь:

- Ас-салям аллейкум ва рахмат улля ва баракят!

- Уа аллейкум ас-салям, издравствуйте! - улыбаются вам в ответ, а вскоре вы узнаёте, что в гостинице живут только русские. В основном - паломники, приглашенные Русской духовной миссией. И покуда продолжается Великий пост, здесь тоже готовят вкусные постные блюда. К религиозным русским арабы относятся с особым уважением. Внимательно смотрят и слушают, когда священник оглашает молитву перед вкушением пищи, держат перед собой супницы с таким видом, будто это священные сосуды, и после того, как стол осенен крестным знамением, трепетно бросаются разливать по тарелкам суп.

Но чтобы окончательно убедиться, что перед Пасхой Иерусалим стал в полном смысле Русалимом, надобно незадолго до полуночи отправиться в Старый город, заблудиться в его древних мощёных улочках и на каждом шагу встречать только соотечественников.

Ночной Русалим полон таинственности и кажется огромнейшим лабиринтом. Днем он становится меньше, его весь можно обойти за пару часов по всем улицам. А ночью так и чудится, что ты заблудился и будешь отныне до конца дней своих плутать по этим хитросплетениям. Вдруг очутишься перед оградой Госпиталя, того самого, от которого взяли свое название рыцари ордена госпитальеров. И уже чудится, что вот-вот откуда-нибудь из-за угла выйдет, позвякивая доспехами, сам рыцарь-госпитальер. Или тамплиер. Или сам Иуда Искариот, пересчитывающий свои проклятые серебряники...

Но нет, вместо них из-за угла выходит русский батюшка в окружении своих прихожан и что-то рассказывает им тихим и ласковым голосом.

Таков и наш архимандрит Елисей. В храме он - величественный, огромный, как башня, грозный и торжественный. А в своем кабинете поздно вечером, сидя перед нами в подряснике, становится домашним, уютным, говорит чуть слышно и все время хочет подбодрить, доказать, что всё хорошо и будет хорошо, словно мы сами о том не ведаем.

 

СЛОМАННЫЕ ФЛАГИ

В России украшают флагами города в дни больших праздников. Предположить, что Православная Пасха признана в Израиле государственным праздником, было бы слишком дерзко, все равно, как если бы день бомбардировки Хиросимы объявить национальным японским празднеством. И тем не менее, куда ни кинь свой взор, всюду на столбах и на домах можно было увидеть то самое полотнище, которое мы у себя в Москве чаще всего видим в качестве сжигаемого. По всей видимости, работники наших ОРТ, НТВ и РТР настолько ненавидят государственное знамя Израиля, что редко когда показывают его просто так, предпочитая издеваться над ним, все время являя нашему взору, как арабские экстремисты обливают его бензином и жгут, жгут, жгут! Надобно приехать в Израиль, чтобы не видеть этого, а смотреть, как белый стяг с двумя голубыми полосками и голубой звездой Давида свободно развевается на каждом шагу.

У израильского флага есть примечательные особенности. Во-первых, древко у него не прямое, как у флагов во всем мире, а погнутое, словно переломленное пополам. Полагаю, это символизирует изломленность всей исторической судьбы еврейского народа. Во-вторых, на всех автомобилях, принадлежащих евреям, непременно трепещут два израильских флажка, слева и справа. На арабских машинах можно увидеть палестинское знамя где угодно - в Сирии, в Иордании, в Ираке, в Египте, но только не в Израиле. И третья особенность принадлежит бело-голубым знаменам, прикрепленным к патрульным машинам израильской армии и полиции, - они не белые, а черные от копоти, их не стирают. Я старался объяснить себе причину такого отношения к государственной символике и не сразу догадался, что таким образом они дают понять, как часто им приходится выезжать на боевые задания - даже постирать флаг некогда.

Что касается прочей символики, ее тоже хватает. Поскольку тротуары грязны и ты все время смотришь себе под ноги, то часто видишь канализационные люки с гербом Иерусалима, на котором изображен лев в окружении пальмовых ветвей. В лифтах обязательно бросится в глаза металлическая табличка с названием фирмы, которая сразу навевает воспоминания о знаменитом фильме Стивена Спирберга - «Schindler». Большинство автомобилей украшены звездой Давида, составленной из голубых сердечек. На многих машинах можно видеть и пятиконечную звезду, перевернутую одним концом вниз, как в американских ужастиках про служителей сатанинских культов.

Над синагогами непременно возвышается девятисвечная или семисвечная менора - герб Израиля. Ее же можно увидеть на печатях, обертках, даже на заборах. Но на заборах чаще встречается перечеркнутая звезда Давида и надпись «Bin Laden». Свастику я видел лишь дважды. Первую - на стене дома в Старом городе, на улице Муджахеддинов, а вторую - куда более древнюю, высеченную в камне на одной из стен Иерусалимской крепости.

 

ВАРВАРА И ВЕРОНИКА

Монахине Спиридонии лет двадцать пять, не больше. Раньше она была насельницей в Мункачевском монастре на Украине. Теперь, вот уже семь лет она инокиня Иерусалимского Горненского монастыря. Сам Иерусалим расположен на горах и окружен горами и долинами. В мае они особенно живописны, когда много зелени. В июне, по словам Спиридонии, трава выгорит, и всё, что сейчас зелено, к началу июля станет желтым с зелеными крапинами. Но в мае - пышность тропическая. Спиридония поставлена Елисеем нашей сопровождающей, а мы пятеро подключены к большой группе паломников с Украины. И прежде всего мы, после обзорной экскурсии по Иерусалиму, едем в Горненскую обитель.

Здесь, на горах около Иерусалима, Богородица встретила свою родственницу, праведную Елисавету, которая сказала ей: «Благодатная Марие, Господь с тобою. Благословенна ты в женах и благословен плод чрева твоего, яко Спаса родишь душам нашим!» Женский монастырь основан в конце ХIХ столетия. В последнее время он постоянно пополняется насельницами. Здесь во время эпидемии холеры было явлено чудо с Казанской иконой Богородицы, которая остановила мор среди монахинь.

Обитель являет собой райский цветущий сад, где каких только нет цветов. На монастырском погосте особенно украшены две могилы. Таблички гласят: «Монахиня Вероника. Мученическая кончина 19.5.1983», «Монахиня Варвара. Мученическая кончина 19.5.1983». Монахини Варвара и Вероника - мать и дочь, они оставались одни в монастыре 19 мая 1983 года, когда все насельницы отправились в монастырь Марии Магдалины на берег Геннисаретского озера, в гости. Двое в масках проникли в монастырь и набросились на Варвару и Веронику. Связав монахинь, изуверы долго наслаждались муками своих жертв, изрезали их тела крестами, выкололи глаза, залили всю обитель кровью и в конце концов перерезали мученицам горло. Потом негодяи были схвачены полицией, признаны невменяемыми и отпущены на волю.

Мир ничего не узнал тогда об этом и не знает по сю пору. Зато теперь мир знает полковника Буданова, убившего снайпершу, застрелившую немало русских солдат в Чечне. Зато мир беспрестанно верещит об угрозе русского национализма, о русских скинхедах, о «зверствах» нашей армии на Кавказе. У мира двойной стандарт, и с этим надо смириться, поскольку мир не признаёт Христа, а стало быть, живет по волчьим, хищническим законам.

Полтора года то и дело в Израиле звучат взрывы. Не исключено, что один из убийц наших монахинь сидел однажды в ресторане, пожирал свой биг-мак, и не сразу понял, что произошло, когда вдруг взорвалась бомба и душа изувера прямиком полетела во ад.

Ритуальные убийства православных монахов совершались в Израиле несколько раз. Только в последнее время, когда разгорелась интифада, мозги фанатиков переключились на исламистов. Католиков не трогали никогда. Католичество не кажется опасным для чересчур горячих приверженцев талмудизма. И это очень многое разъясняет, в чем разница между папством и Патриаршеством.

 

ЛЮБОВЬ

Украинская группа, к которой нас подключил о.Елисей, оказалась вся составлена из замечательных людей. Здесь были милые сестры-близнецы, всю свою жизнь неразлучные, здесь была учительница Таня, встретившая среди израильских полицейских своего бывшего ученика, здесь был инвалид Виктор, который с трудом передвигался, и часто приходилось его ждать, но никто на него не сердился; сердился он, когда кто-то начинал его опекать - он хотел сам, без посторонней помощи пройти всюду, залезть во все пещеры, каких бы страданий это ему ни стоило. Но примечательнее всех, конечно, были две Нади. Первая - женщина лет сорока с лишним, при ней - заботливые муж и взрослый сын. Вторая - бодрая и бойкая старушка в очках.

Первая Надя обратила на себя внимание в Горненской обители, когда все прикладывались к чудотворной иконе. Она трепетно склонилась пред ней, но вдруг зарычала, стала биться и стонать, исторгая неясные хулы. Мне приходилось не раз видеть так называемых одержимых, но столь мощной одержимости я не встречал ни разу. Она билась и рычала мужским голосом над каждой сильной святыней, к которым мы приходили на поклонение ежедневно по нескольку раз. Раньше бы про такое сказали: «В ней сидит бес». Во всей нашей группе не нашлось ни одного человека, который бы позволил себе произнести эти слова. Все старались помогать Наде, горячо молились о ее спасении, страдали вместе с ней и лишь изредка, бывало, кто-то прошепчет: «Господи, какой же сильный ее мучает!»

На могиле недавно усопшего патриарха Диодора, двадцать пять лет встречавшего Благодатный Огонь при Гробе Господнем, Надю колотило особенно. Мужской голос из нее кричал: «Любовь? Какая еще любовь! Ненависть! Ненавижу! Это ты, Диодор, привел сюда эту глупую!» Говорят, Надя очень почитает Диодора и после его смерти много молилась о его блаженном успении. Ломало Надю и в храме обретения честной главы Иоанна Предтечи, и в узилище апостола Петра, и в месте произрастания Честных Древ Креста Господня, и на месте Вознесения Христова. Когда в ночь перед Чистым Четвергом выносили Святые Дары, сидящее в Наде существо свирепо требовало: «Дайте плюнуть! Куда там плюнуть?»... Нет сил вспоминать все эти страшные, изнуряющие несчастную и всех нас, сцены беснований. Но у всех хватало сил, чтобы мысленно и душевно оказывать Наде помощь. Саша, сын Нади, постоянно находился рядом с матерью, и невозможно было без слез смотреть на то, как трепетно он за нею ухаживает, как терпеливо переносит несчастье, хотя казалось, вот-вот - и он сорвется. Даже муж Нади иной раз не выдерживал и отходил в сторону. А сын стоял при родной матери, как верный страж на боевом посту.

И всякий раз после тяжкого приступа, Надя медленно приходила в себя и ничего не помнила. Она улыбалась чистой, блаженной улыбкой, зажигала свечи, крестилась, пела вместе со всеми тропари, читала молитвы, подходила к елеопомазанию, смиренно исповедовалась и даже причащалась.

И чудо стало происходить на наших глазах. Еще при явлении Благодатного Огня, когда улюлюкали в своем диком восторге арабы, Надя громко и душераздирающе кричала. Но когда в Великий Понедельник, после свершившегося Светлого Христова Воскресения, мы поднялись на гору Фавор, Надя стонала уже не мужским, а усталым женским голосом, и этот голос больше не исторгал никакой брани. «Кровь моя чистая!» - стонала почти в восторге Надя. А когда мы расставались в Магдале, я не выдержал и сказал теплые слова Саше, пожал ему руку и добавил: «Много претерпевшим, вам будет большая награда!»

 

ШЛЁП-НОГА

Вторая Надя отличилась совсем по-другому. В Страстной Четверг во время крестного хода по Пути Скорби она упала в том самом месте, где упал Спаситель, и где Симон Киринеянин подхватил крест и немного пронес его. Споткнувшись на этом месте, бедная сломала себе в двух местах ногу. Ее увезли в больницу. Никто не ожидал увидеть ее после этого до самого конца паломничества. Однако Надя появилась в тот же день. Нога ее была загипсована, в руке появился костыль, но бодрая старушка отнюдь не собиралась отлеживаться. Она продолжала всюду ходить наравне со всеми, и вскоре получила забавное прозвище - Шлёп-нога.

В ночь с пятницы на субботу, когда все мы пребывали в волнующем ожидании завтрашнего явления Благодатного Огня, я ходил по Храму Гроба Господня и вдруг увидел нашу Шлёп-ногу. Она лежала, свернувшись калачиком на каком-то немыслимо узеньком выступе в стене, и мирно спала, свесив загипсованную ногу. Потом, в течение ночи, доблестные израильские полицейские несколько раз гоняли ее с места на место, испытуя прочность Надиной веры. Она всё претерпела, а в субботу несколько часов подряд простояла в давке неподалеку от самой Кувуклии. Гипс у нее треснул во многих местах и стал «живым», торчащие из него пальцы ноги жалобно посинели. Но лицо старушки не выражало ни тени страдания или изнеможения. Она ведь и приехала сюда, чтобы всё претерпеть.

И когда, наконец, Благодатный Огонь явился, наша страдалица оказалась одной из немногих в храме, у кого свечи вспыхнули сами собой.

И потом она без устали ходила всюду, опираясь на свой костылик, купалась в водах Иордана, побывала на вершине Фавора. Она ни разу не сказала: «Пожалуй, это я пропущу и посижу один разок в автобусе».

 

СТОПОЧКА

Именно так принято ласково называть часовню Вознесения. Так наименовали это святое место русские. Сама часовня принадлежит арабам, а это всегда означает, что за вход надо платить. И вовсе не означает, что на полученные деньги владельцы как-то заботятся о святыне. Скажем, в глубокой пещере Лазаря владельцы святого места, получающие по доллару с каждого посетителя, даже не удосужились ни разу покрасить перила лестницы, и выходишь наружу с ладонями, перепачканными ржавчиной.

В часовне Вознесения лежит камень, на котором за долгие столетия обозначился след Господа нашего. Потому и называется - Стопочка. След не такой, как отпечатки рук и ног голливудских знаменитостей на их дурацкой «аллее звезд». Он не сразу и становится очевидным, и лишь когда вглядываешься, вдруг отчетливо видишь, что это и впрямь причудливый след человеческой стопы... Божьей Стопочки.

И дрожащим голосом наша Спиридония сообщает нам:

- Заметьте, что стопа повернута на север. То есть, дорогие мои, в миг своего Вознесения Господь наш Иисус Христос стоял лицом к России!

Какой восторг!

Все выходят взволнованные и счастливые...

Что могло нас после такого из очарованного небесного состояния скорейшим способом вернуть обратно на грешную землю? Только глоток хлорпикрина. Пока мы собирались в стенах обители, чтобы ехать дальше, за каменной оградой, на улице, произошла какая-то заваруха. Мы только слышали два хлопка и ни о чем не подозревали. Вдруг внезапно охватило такое ощущение, будто глотнул столовую ложку крепкой русской горчицы. Дышать нечем, из глаз слезы... Первая мысль - только бы успеть встать лицом на север, в сторону России!

Вмиг все столпились в маленьком помещении привратника и стали молиться. Газы вскоре развеялись, и, выйдя наружу, мы вновь дышали свежим воздухом. Самую малость, но нам дали глотнуть арабо-израильского конфликта.

 

МОЩИ НОВОМУЧЕННИКОВ

Если стоять спиной к воротам Святого Стефана, перед тобой - Гефсимания. Гора Елеонская. В мае она вся зеленая. Из пышных кущей величественно возвышаются купола Русского Православного монастыря Марии Магдалины. Здесь покоятся мощи новомученников в Земле Российской просиявших - инокини Варвары и великой княгини Елизаветы Федоровны. Зверски умученные в Алапаевске в 1918 году, Варвара и Елизавета были сброшены в шахту. Потом, когда белогвардейцы ненадолго отбили Алапаевск у большевиков, останки были извлечены. Чудесным образом они через Китай привезены были сюда, в Иерусалим, и упокоились в монастыре, находившемся некогда под особым попечением Великого князя Сергея Александровича и Великой княгини Елизаветы Федоровны.

Греческий храм Святой Пелагии хранит мощи мученицы Анастасии. Если пристойно так выразиться, это, возможно, одни из самых «свежих» нетленных мощей в Православном мире. Анастасия была матерью настоятеля храма. 8 июля 1991 года люди в масках ворвались в храм и стали истязать настоятеля. Ему удалось вырваться и сбежать. Тогда они начали резать на кусочки его престарелую мать Анастасию. И мучили долго, покуда она не испустила дух. Теперь ее мощи лежат в одном из приделов храма Пелагии в стеклянном гробу. Их можно видеть. Они нетленны.

Храм Святой Пелагии состоит их двух частей. Верхняя находилась на горе чуть повыше нижней. Израильтяне разрушили ее бульдозерами. Греки построили рядом с развалинами макет бывшего храма. Примечательно, что во время разрушения храма бульдозеры постоянно ломались, и в итоге полностью разрушить здание так и не удалось - часть алтаря уцелела.

На нашем телевидении то и дело поминают «бульдозерную выставку», когда по приказу Хрущева бульдозерами разгоняли художников-извращенцев. Спроси любого - каждый хоть что-то, да слышал об этой «трагедии». А вот про бульдозеры, которые совсем недавно в Иерусалиме сносили православный храм, не знает никто. Как никто не знает о гонениях на православных, постоянно чинимых в Израиле.

Еще один объект нападок - Греческая духовная семинария. Она расположена на горе Сион, и потому ее с особым рвением хотят уничтожить. В 1979 году израильские экстремисты зверски замучили и убили здесь архимандрита Филумена. Голову мученика крестообразно разрубили на четыре части и потом закопали. Когда через несколько лет произошло обретение мощей Филумена, открылось чудо - разрубленная голова его срослась. Благоуханные мощи новомученика лежат в гробу подле написанного на стене образа Успения Богородицы. Сам образ несет на себе отметину от пули. Рассказывают, что однажды солдаты израильской армии вошли сюда, и один из них, весело поигрывая автоматом, решил пошалить - стрельнул в образ Богородицы. Пуля отскочила от стены и, угодив озорнику прямо в сердце, сразила его наповал. Тем и закончился этот импровизированный «клуб веселых и находчивых». Товарищи убитого в ужасе разбежались кто куда.

 

КТО НА КОГО ПОХОЖ

Жители Израиля по большей части - люди общительные. И арабы, и евреи, и армяне, и греки. Арабы чаще всего принимали нас за евреев. Иногда заискивающе, а иногда искренне дружелюбно помахивали руками и приветствовали нас по-еврейски: «Шалом! Шалом!» Пытались даже блеснуть перед нами знаниями иврита. Далеко не всем хочется участвовать в интифаде.

В другой раз приходилось сталкиваться и с проявлениями агрессии. А однажды стайка несовершеннолетних карманных воришек пыталась освободить нас от лишних денег и документов, а когда Лыкошин и Куличкин строго пресекли это нападение, один мальчик извлек из штанов данную ему от рождения авторучку и весьма ловко изобразил струей на асфальте шестиконечную звезду Давида, которую тотчас сам и растоптал. Но даже и за такое виртуозное искусство нахалюга не получил ни шекеля.

В еврейских магазинчиках нас охотно старались принять за поляков, чехов или хорватов. Однажды мы долго рылись в книжной лавке и нашли там Евангелие на сербском языке. Когда я подошел к продавщице, чтоб расплатиться, невольно разговорился с ней. Внешне она была очень похожа на скандинавку, из ее магнитофона лились звуки Генделя - «For unto us the Child is born», я заговорил с ней по-английски, и посмотрев на сербское Евангелие, она спросила:

- Это на каком языке?

- На сербском.

- Когда вы только вошли и заговорили, я сразу догадалась, что вы - сербы.

- Мы русские, - возразил я и тут же приврал: - Но большинство русских знает сербский язык.

Она удивилась и вдруг призналась:

- А я из Стокгольма. И знаете, когда я жила в Швеции, я все время считала себя еврейкой. Потом переселилась на землю своих предков, и вот парадокс - тут я чувствую себя шведкой. Очень скучаю по Швеции.

В одном кафе я купил у пожилой еврейки бутылку «Макавейского» пива. Она сразу сказала:

- Вы из Одессы.

- Нет, я из Москвы, - возразил я.

- Нет, я вижу, что вы не еврей, но вы из Одессы. Если кто заходит из России, то только одесситы покупают у меня пиво. Скажите же, как там наша Одесса? Можно ли туда возвратиться?

И совсем замечательный разговор состоялся у меня однажды утром на блок-посту возле Стены Плача. Я гулял рано утром по Иерусалиму и мне нужно было пройти через этот блок-пост, чтобы выйти сквозь Мусорные ворота за пределы Старого города. Поскольку говорящих по-русски встречаешь не всякий раз, я обратился к солдатам, сидящим на контрольно-пропускном пункте, по-английски:

- Good morning, boys! How are you? Have a nice day! (Доброе утро, хлопчики! Как вы тут? Желаю хорошо провести время!)

Они меня проверили, не нашли никаких бомб и пропустили. Но стоило мне сделать пару шагов, как слышу, один другому говорит по-русски:

- Вот счас бы этому гудмонингу взять да и садануть из автомата в позвоночник!

Я радостно оглянулся:

- Ребята! Из России? Откуда?

- Питер, - угрюмо промычал один из них.

- А я из Москвы. Молодцы, ребята! Я тоже не люблю Америку.

 

ДОБЛЕСТНАЯ ИЗРАИЛЬСКАЯ ПОЛИЦИЯ

Блок-постов по всему Израилю если не столько же, как у нас в Чечне, то, во всяком случае, ненамного меньше. Это не удивительно, если учитывать масштабы конфликта, развернувшегося в наше время на Святой Земле. Полиции на улицах Иерусалима куда больше, чем милиции в Москве. Израильская армия и полиция отличаются обилием в их рядах девушек. Каждый третий полицейский - девушка.

О внешнем виде еврейской полиции стоит сказать особо. Одеты все в очень красивую, строгую и элегантную форму. Стройные, загорелые, с орлиным взором. Невольно вызывают уважение. Невольно сожалеешь, что наша милиция не выглядит так же доблестно, особенно после введения летних картузиков, в которых милиционер скорее похож на бобика, чем на центуриона. Одетый вахлаком, страж порядка и взгляд имеет подловатый, а надень на него красивый мундир - он тоже будет соколом глядеть, не хуже израильского.

Однажды ночью нам довелось наблюдать, как израильские полицейские, выскочив из своего участка, преследовали кого-то, лихо щелкая затворами автоматов. Что примечательно - если днем они все ходят с американскими и израильскими автоматами, то ночью, все-таки, меняют их на наши «калаши».

Ни днем, ни ночью в Иерусалиме ты не подвергнешься никаким придиркам со стороны полиции. Особенно если ты не похож на араба. В целом, действия органов охраны порядка безукоризненны.

И все же...

Крестный ход в Великую Пятницу запомнился нам не только теми благоговейными чувствами, что переполняли нас накануне Благодатного Огня и самой Пасхи Христовой. Невозможно забыть и плохое. То, как полицейские не могли или не хотели правильно организовать толпу, допускали давку, и когда эта давка начиналась, они хватали железные ограждения и давили, а нередко и били ими людей. В нашей украинской группе оказалась одна учительница, которая среди особо рьяно орудующих полицейских признала своего бывшего ученичка и схватила его за грудки:

- Илюша! Чему я тебя учила! Я учила тебя добру, любви к людям, а ты что вытворяешь! Ты человек или нет? Как ты смеешь бить православных!

Илюше было явно стыдно. Краснея, он посматривал на смеющихся своих товарищей и робко отпихивал бывшую учительницу стволом автомата. Как мы потом выяснили, он имел полное право пристрелить ее за нападение на полицейского. Но он не воспользовался этим правом. Уроки любви к людям, все же, не прошли для него даром.

В храме Гроба Господня в Великую Пятницу и в Великую Субботу полицейских было примерно по одному на десять верующих. Ничего не скажешь - их присутствие необходимо, дабы избежать давки и возможных беспорядков, ведь кроме русских, белорусов, украинцев, сербов и греков здесь присутствовало немало армян, румын, арабов, православных и неправославных евреев. Но, наводя порядок, израильские полицейские почему-то уж очень хотели быть похожими на нацистов, какими мы привыкли их видеть в художественных фильмах про фашистскую Германию. Гоняя людей с места на место, они вполне могли объяснять им причины, по которым эти перемещения производятся, но вместо этого они подходили и с ненавистью выкрикивали: «Лэшам! Лэхоха! Лэшам!», что, вероятно, примерно соответствовало немецкому «Steht auf! Rau?! Steht auf!» (Встать! Вон отсюда! Встать!) При этом, как выяснялось, некоторые из полицейских, особенно девушки, прекрасно изъяснялись по-русски.

Но удивительно даже не это. Удивительно, что находясь в храме Гроба Господня и став очевидцами величайшего чуда и величайшего свидетельства бытия Христа Бога - Благодатного Огня, - они ничуть не уверовали и не испытали никакого трепета, будто ничего не видели, кроме беспорядка. Многие полицейские были оснащены маленькими ручными огнетушителями, и этими огнетушителями они гасили пылающие Благодатным Огнем пучки свеч! Вот ведь слепые!..

Ничего не изменилось со времен Иисуса Христа. Явись Он сегодня, Его распяли бы точно так же, как тогда. И точно так же плевали в Него и швыряли бы в Него камни, когда б Он снова шел по крестному пути Своему.

 

ХРАМ ГРОБА ГОСПОДНЯ

С какой бы стороны и через какие бы ворота вы ни вошли в Иерусалим, ноги сами приведут православного человека сюда - к храму Воскресения Христова, известному так же под названием храм Гроба Господня. Да и может ли быть иначе? Есть ли на всем белом свете более святое место?

Здесь находится географический «пуп земли».

Здесь под горой Голгофой был погребен Прародитель Адам.

Здесь, на горе Голгофе был распят Спаситель Иисус Христос, Сын Бога Живого.

Здесь Его сняли с креста, положили на камень Помазания и, умастив благовониями, спеленали.

Здесь Его погребли в небольшой пещерке в тридцати трех шагах от места распятия, чтобы здесь же Он и воскрес, являя миру спасение.

И здесь находилась древняя глубокая цистерна, куда был брошен и завален мусором крест, который потом чудесно обрела православная греческая царица Елена.

И всё это вмешает в себе огромный храм Гроба Господня.

Крестный Путь начинается от Стефановых врат и пересекает всю северную часть Старого Иерусалима, он идет мимо бывших стен Соломонова храма, через Преторию и Литостратон, делает повороты налево, направо, налево и еще раз направо. Здесь, на последнем повороте перед площадью Храма Гроба Господня, словно важнейшая веха, стоит Александровское подворье с храмом Александра Невского. Это самый близкий ко Гробу Господню русский храм. Вдоль него ведет улица прямо к арке, под которой мы проходим на ступени и по ступеням спускаемся на площадь. От нижней ступени до врат храма - тридцать три шага, по числу лет Господа. Перед входом - колонны, одна из них несет на себе глубокую трещину. К этой трещине прикладываются, в нее кладут записки с именами людей, о здравии или упокоении которых верующие просят Бога.

История этой трещины известна каждому, кто читал о Благодатном Огне. В 1579, когда Иерусалимом владела Османская империя, армяне подкупили турок, чтобы те в Великую Субботу впустили в храм Гроба Господня только их, а остальные христиане вынуждены были томиться у врат храма. Но Христос не явился к лукавым, решившим, что всё можно купить. В тот час, когда Огонь обычно появляется в часовне Гроба, превратная колонна с громким треском лопнула, и Благодатное Пламя вышло из нее - к тем, кто стоял при закрытых дверях. Среди них был и тогдашний Патриарх Иерусалимский.

Войдя в храм, надо тотчас свернуть направо и подняться по ступеням на Голгофу. Теперь от горы ничего не осталось, ее превратили в особый храм, как бы такую антресоль внутри храма Гроба Господня. Она поделена на два придела. Первый придел - католический, на том месте, где Христос был прибит гвоздями к кресту. На стене - мозаика, изображающая это событие. Господь повержен и пригвожден, над ним стоит Богородица с пылающим сердцем.

Второй придел - православный, на том месте, где Господь испил чашу скорби до дна. Над алтарем - распятие, такое же, как в наших храмах. Множество лампад свисает с потолка. Здесь, в отличие от латинского придела, тепло, и молитвы сами собой рвутся из сердца. Каждый день мы поднимались сюда и тихо пели «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко...», а после явления Благодатного Огня - «Воскресение Христово видевше...»

Спустившись с Голгофы, оказываешься пред камнем Помазания, склоняешься перед ним, прикладываешься к нему губами, лбом, щекой. Он благоухает, всегда умасленный благовониями. Он холоден, как ничто на этом свете. Это удивительное чувство. Он холоден не как лед, не как снег, он холоден - как сама смерть. Ибо Господь Бог наш лежал на нем и был мертвее всех мертвых. Ибо что может быть мертвее, чем Сын Божий, принявший крестную муку и смерть! От камня Помазания идешь в ротонду самого Гроба. Посредине ротонды возвышается часовня Кувуклии, возведенная над скалой, в которой была пещера, и в той пещере лежал и воскрес Господь. Гуляя вокруг Иерусалима, то тут, то там обнаруживаешь дырявые каменные холмики, внутри которых такие же пещерки, и там вполне можно положить покойника. Возможно, и под Голгофой была не одна такая пещерка. Но сохранилась одна - самая главная могила в мире. Могила, из которой вышел Воскресший. И в ней каждый раз в православную Великую Субботу накануне Пасхи зажигается Благодатный Огонь. И нет ничего живее, чем воскресший Сын Бога Живого!

Сведения об истории строительств, разрушений и восстановлений храма многочисленны и противоречивы. Какую-то более или менее точную хронологическую картину воспроизвести очень трудно. После разрушения римлянами Иерусалима и Соломонова храма, здесь долгое время стоял храм Венеры, пещера Гроба была завалена мусором. В таком виде застала святое место равноапостольная царица Елена в 326 году, когда она прибыла в Палестину. Она тотчас приступила к разысканьям. Один старый иудей открыл ей тайну, что кресты Иисуса и двоих разбойников покоятся на дне древней цистерны под грудой мусора, а над цистерной как раз и находился храм богини любви. По приказу Елены капище разобрали, а камни отнесли как можно дальше. Вполне возможно, что уже тогда Голгофы как холма уже не было, но сохранялся камень, знаменующий собой могилу Адама. Над ним и был возведен храм Голгофы. Глубоко в расчищенной цистерне были обнаружены кресты и гвозди. Долго не могли определить, какой из крестов - Честное Древо. Шла похоронная процессия, стали прикладывать кресты к покойнику, и когда приложили третий крест, мертвец ненадолго ожил. Так и распознали. Сам Крест был установлен Еленой на Голгофе, а над камнем в пещере Гроба Господня, на коем Христос был положен после смерти, царица положила плиту из лучшего порфира.

Сын Елены, равноапостольный Константин, получив от матери часть Креста, продолжил строительство храма. При нем была одета в камень пещера Гроба, вокруг нее всё умощено камнем и обнесено портиками. Затем вокруг храма выросли стены, сверху поднялся купол. Освящение храма Воскресения в Иерусалиме состоялось 13 сентября 336 года, в честь этого события был установлен церковный праздник Воскресение Словущего. В 614 году во время нашествия персов храм подвергся частичным разрушениям. Затем византийский император Ираклий, отвоевав Иерусалим, восстановил храм. С 636 года на четыре с половиной века Иерусалим стал принадлежать арабам-мусульманам. Они относились терпимо к христианским святыням, тем более, что огромное число их соплеменников исповедовало христианство. Халиф Омар ибн-Хаттаб уже в 637 году подписал охранную грамоту, по которой Иерусалимский Патриарх попадал под особое покровительство всех будущих халифов. Таким образом, со времен царицы Елены православное богослужение прерывалось лишь на несколько лет, когда Иерусалимом владели персы.

В некоторых источниках можно найти ошибочные свидетельства о том, что, якобы, крестоносцы, захватив Иерусалим в 1099 году, застали здесь лишь развалины храма Воскресения. Конечно, это весьма выгодно католикам для того, чтобы показать, как много сделали крестоносцы для восстановления христианских святынь в Палестине. Но никто и не спорит, они и впрямь многое построили и во многом облагородили Святую Землю, они и не нуждаются в чрезмерной и излишней славе. Известно же, что когда они взяли Иерусалим и пришли к дверям храма Воскресения, то обнаружили на дверях тяжелый замок. И Готфрид Бульонский, вождь Первого крестового похода, своим мечом сбивал замок. Если бы храм лежал в развалинах, крестоносцы могли бы и так проникнуть на его территорию.

Судя по всему, крестоносцы застали храм Гроба Господня примерно в таком же виде, каким мы можем видеть его сейчас. Войдя в храм, они первым делом ознаменовали свою победу тем, что повсюду остриями своих мечей вырезали памятные крестики. Эти памятки крестоносцев и по сей день четко видны на стенах. Таковы средневековые «Здесь был я».

Кстати, надписей на стенах храма много. Они на всех языках, и, к счастью, меньше всего - на русском. Больше всего расстарались американцы. Может быть, поэтому в одном из путеводителей по Иерусалиму можно прочесть уважительное: «На стенах храма Воскресения видны граффити паломников».

Внутри храма крестоносцы увидели значительные разрушения, вызванные пожаром 1010 года. Обновлением интерьера и занялись в первую очередь перегринаторы Готфрида. С севера к храму Воскресения были пристроены католические приделы - Плачущей Богоматери и Явления Христа Богородице. Здесь же, в католической ризнице, до сих пор хранится меч Готфрида Бульонского, которым тот сбивал замок с дверей. Сам завоеватель Иерусалима, скончавшийся при весьма загадочных обстоятельствах, был погребен под Камнем Помазания, стоящим прямо перед входом в храм, на полпути от Голгофы до Кувуклии. По преданию, там же некогда находилась и гробница Мелхиседека, первого царя Салимского и первосвященика.

Сейчас над мраморной плитой Гроба Господня висит около сорока кандил - серебряных светильников. Когда Иерусалим был взят крестоносцами, висело только два кандила - над изголовьем было греческое, подвешенное самой царицей Еленой или ее сыном Константином, второе появилось в конце V века. Его повесил рядом с первым каппадокиец Савва Освященный, основатель монастыря близ Иордана. Готфрид Бульонский повесил третье кандило - латинское. Оно висело прямо над серединой порфирной плиты. В 1107 году над тем местом, где лежали ноги Спасителя, появилось русское кандило. Именно в этом году Пасху в Иерусалиме встречал первый русский паломник - игумен Даниил Черниговский. Король Иерусалимский Бодуэн I, родной брат Готфрида, проникся величайшим уважением к игумену Даниилу, пешком проделавшему путь от Чернигова до Иерусалима, и когда тот попросил разрешения повесить русское кандило, у Бодуэна не возникло никаких противоречий. И в Великую Субботу 1107 года, встречая при Гробе Господнем явление Благодатного Огня, король Иерусалимский поставил по одну сторону рядом с собой игумена обители Саввы Освященного, а по другую руку - игумена Даниила Черниговского. Тогда католики еще признавали Благодатный Огонь...

 

БЛАГОДАТНЫЙ ОГОНЬ

Это истинное чудо Господне впервые упоминается Григорием Нисским в IV веке. Затем о Благодатном Огне писал Иоанн Дамаскин и впоследствии описания или упоминания Огня встречаются часто. Случалось ли сошествие Огня Господня до IV века, приходится только гадать. Если, как считается, до царицы Елены пещера Гроба Господня была завалена мусором, то каждый раз в Великую Субботу этот мусор должен был воспламеняться... Но среди православных принято считать, что Огонь сходит не в качестве доказательства бытия Бога, а в награду тем, кто искренне и беззаветно верит в Христа, не нуждаясь в знамениях и чудесах. Потому можно предположить, что когда к пещере Гроба не стекались благоговейные христиане, Огонь и не сходил. Но опять таки, это лишь мои досужие и грешные предположения.

Почему при короле Бодуэне католики признавали Огонь? Очень просто - в те времена они, как и мы сейчас, пользовались Юлианским календарем и встречали Пасху тогда же, когда и православные. Лишь в 1582 году они перешли на Григорианский календарь, которым мы с 1918 года пользуемся в светской жизни. С 1582 года католики стали праздновать Пасху в другие дни, раньше, чем мы. Но Господь наш Иисус Христос не перешел на Григорианский календарь вместе с католиками. Он по-прежнему являет нам чудо Благодатного Огня в Великую Субботу перед православной Пасхой, то есть, именно тогда, когда это и совпадает с тем днем в году, в который Он воскрес и покинул Гроб. Католики обижаются на Господа и с 1582 года считают Благодатный Огонь неким фокусом.

Встреча с Благодатным Огнем - заветная цель паломничества в Иерусалим. Ради этой встречи надо прибыть в Святую Землю заблаговременно, исповедоваться и причаститься в ночь с Великой Среды на Великий Четверг, в Чистый Четверг днем присутствовать на площади перед храмом Воскресения на чине омовения ног, который совершается Патриархом Иерусалимским, и потом вечером отстоять чтение двенадцати Евангелий, в Великую Пятницу совершить крестный ход ко Гробу Господню, а в ночь с Пятницы на Субботу пробыть при Гробе, испытав на себе все гонения со стороны католиков и израильской полиции. Надо с восторгом промучиться всё утро Субботы до появления в храме Патриарха и только после этого встретить пришествие Чуда.

Чин погребения Плащаницы в храме Воскресения начинается в полночь. По московскому времени это час ночи. Чин совершается со всей присущей этому скорбному событию торжественностью, крестный ход по храму продолжается более часа, и все время красиво и со страданием поют «Кирие элейсон». Вокруг Кувуклии обходят медленно три раза. И лишь после этого вносят Плащаницу в пещеру Гроба. Потом наступает затишье.

Католики, не признающие Благодатного огня, вполне могли бы из уважения к христианским чувствам православных людей в утро Великой Субботы, которую они считают просто субботой, не устраивать мессу при Гробе Господнем, а отслужить ее в своем просторном храме Явления Христа Богородице. Но им хочется насладиться своим могуществом, и поэтому с пяти часов утра всех, кто успел разместиться поближе к Кувуклии, израильская полиция начинает изгонять из ротонды и спрессовывать в северном и южном крыльях храма.

Довелось и нам испробовать, что такое стоять в давке и наблюдать за католической мессой. Любви к католикам после этого, мягко говоря, не прибавляется. Два часа мы стояли спрессованные и ждали, когда же они начнут, ибо, как нам, в конце концов, объяснили русскоговорящие полицейские, это всё у них длится ровно час - ни минутой меньше, ни минутой больше. Я нарочно говорю «всё это», потому что назвать происходившее великим словом «литургия» не поворачивается язык.

Когда, наконец, часы пробили 7 утра, из католической ризницы вышли три францисканских монаха - негр, белый и китаец. Как и подобает францисканцам, на них были коричневые балахоны, схваченные по поясу веревкой, и сандалии на босу ногу, придающие им некий вполне пляжный вид. И этакой вальяжно-пляжной походочкой эти три монаха принялись расхаживать взад-вперед, перенося свою церковную утварь к Кувуклии. Затем появился пастырь в белой кружавчатой распашонке, исчез ненадолго в Кувуклии, потом вышел оттуда и некоторое время под звуки органа, поющего в храме Явления, он читал проповедь по-латыни. Кому? А никому. Самому себе и трем интернациональным монахам. Вряд ли кто-то из спрессованных знал латынь настолько, чтобы понимать смысл проповеди. Потом он принес облатки и вложил их в уста негра, китайца и европеоида. На сём «всё это» закончилось. Орган стал играть энергичнее, а под конец органист так увлекся импровизациями, что даже вплел в свой органный концерт мелодию «Боже, Царя храни!» Пляжные стали уносить свою утварь обратно в ризницу, а в начале 9-го ограждения сняли и нас пустили на свои места, где мы провели ночь.

Повторяю, никаких добрых чувств к католицизму и лично к папе Иоанну-Павлу «всё это» внушить не могло. Напротив, некоторые из особенно спрессованных не затрудняли себя в выборе выражений, типа: «Ну шо воны кота за хвист тянуть!», «Педофилы папские!», «Сколько у него там таблеток?» (это про облатки), «Цирк устроили!»

Надо сказать, что протестанты пошли еще дальше в своем удалении от Христа. Они не только не признают Благодатный Огонь. Они не признают и сам храм Воскресения как место смертельных мук и воскресения Христова. В 1867 году археологи обнаружили некое захоронение за пределами Старого Иерусалима напротив Дамасских ворот, неподалеку от Шхемской улицы. В 1882 году пещеру исследовал архитектор Шик. Было замечено, что пещера расположена у подножия холма, отдаленно напоминающего человеческий череп, и на этом основании английский генерал Гордон объявил, что сие и есть настоящее место Распятия и погребения Иисуса Христа. С тех пор она так и называется - не Голгофа Господня, а Голгофа Гордона. В 1910 году англичане открыли здесь огромный собор Святого Георгия Победоносца. Протестанты предпочитают здесь, около своей особливой Голгофы, праздновать свою Пасху. И это хорошо. А то бы нам еще пришлось протестантское шоу наблюдать в утро Великой Субботы!

Ближе к полудню в храм впустили людей с улицы, и сразу стало гораздо теснее, чем раньше. Некоторые, толкаясь локтями, стремились во что бы то ни стало протиснуться поближе к Кувуклии, какая-то неслабая женщина возмущалась нашим присутствием: «Гляньте! Это наши Иваны к нам из России припёрлись! Мы от них уехали, а они тут как тут пожаловали!» Вероятно, она вполне всерьез полагает, что как гражданка государства Израиль имеет свою долю собственности на Христа...

Всё это тоже надо было перетерпеть. И как можно смиреннее. Меня вытеснили, и я оказался гораздо дальше от Кувуклии, чем мои спутники. За спиной у меня стояли девушки и юноши с Украины, вошедшие в храм уже сейчас, любопытства ради. Они переговаривались о своем незамысловатом бизнесе и очень сетовали на то, что неведомо, сколько еще ждать этого Огня. Надо было старательно сосредотачиваться на молитве и не обращать внимания на окружающих. Но чем дольше, тем это становилось труднее.

Потом появились арабы-христиане. Прежде я уже читал о том, как они буйствуют перед явлением Благодатного Огня, и потому мне не показалось их разудалое поведение чем-то ужасным или оскорбительным. Они грохотали барабанами и улюлюкали. Наша бедная Надя кричала вместе с ними, стоя при муже и сыне где-то совсем близко от Кувуклии. Потом арабы стихли, и уже ничто не предвещало, что Огонь явится.

- Пийдемо в гостыныцю, там свий огонь запалымо, - сказала одна из украинских девушек за моей спиной.

В следующий миг высоко под куполом храма что-то зажглось и стало пульсировать, как пульсирует кровь, вырываясь из разрезанной вены. Затем на одной из стен стрельнула зарница, подобная фотовспышке. За ней - другая, третья, и вот уже по всему храму заиграли зарницы. Те самые, о которых писали со времен Средневековья, когда еще не была изобретена фотовспышка. Я посмотрел на часы - было 14-30 по московскому времени. Я полагал, что Огонь явится вот-вот, но ошибался. Зарницы, помелькав, исчезли, будто затаились, и вновь стали вспыхивать только минут через двадцать.

- Пиротэхника! Светомузыка! - раздалось у меня за спиной весьма скептическое замечание.

«Должно быть, так же теперь думают и католики», - подумалось невольно. Но эти мысли уже были как будто-то чьи-то не мои, потому что всё существо с каждым мгновением начинало всё больше трепетать в предчувствии самого главного события в жизни. Я оглядывался по сторонам и не видел лиц, потому что за лицами и очертаниями людей угадывалось гораздо, неизмеримо большее, чем сей мир.

Зарницы отныне не утихали, они вспыхивали то там, то здесь, то близко, то далеко, они играли в храме, складываясь в разные квадратики, треугольнички и кружки, мелькали и прыгали. И я стал тянуться в сторону Кувуклии своими пучками свеч, мечтая, чтобы у меня Огонь зажегся сам. Я более не думал ни о католиках, ни об украинках, ни о полицейских, ни о ком и ни о чем. Мечта тянула и устремляла всего меня туда - в сторону Гроба Господня, в который уже вошел Патриарх Ириней и двери которого уже запечатали кустодией - огромной восковой печатью.

Вдруг я увидел мальчика, который сидел на плечах у своего отца и трепетно тянул в сторону Кувуклии свои свечки. «Господи! Пусть не у меня, а у него зажжется!..» - пронеслось мигом в моей душе. Я посмотрел на часы. Они показывали 15-07 по московскому времени. В сей миг весь храм наполнился радостным и восторженным криком, зарницы продолжались, но уже родилось лиловое зарево - его вынес из Кувуклии Патриарх Ириней, его уже разносили во все стороны, и оно уже само отскакивало во все стороны, подобно ёлочным шарикам, и у многих сами зажигались пучки свеч, как сами зажглись лампады над входом в Кувуклию. Один шарик взлетел вверх и зажег свечи у монахов, разместившихся на втором ярусе ротонды. Быстро разносилось пламя по храму, и вот уже горят свечи у меня в руках, я стою и смотрю на них, не в силах оторвать взгляд; мне и радостно, и страшно, я провожу Огнем по лицу, Огонь горячий, но он не жжет и не опаляет, он ласковый и сильный. От него не чернеют фитили у свечек до тех пор, покуда он не начинает обжигать, то есть, покуда он не становится таким же, как любой другой огонь на земле.

- Е Бог! Е Бог! Е Бог! - крестятся и причитают за моей спиной украинки.

Я оглядываюсь - вид у них перепуганный, глаза сверкают. Кто-то зажигает свои свечи от моих. Человеческая река трогается с места и движется в сторону выхода. Я иду и несу перед собой Благодатный Огонь! Какое счастье!

Он уже делается горячим, мне кричат, что его надо тушить. Полицейские выступают в роли пожарных, гасят многим свечи из ручных огнетушителей. Лица у полицейских одновременно и сердитые, и растерянные, кажется, вот-вот, и они тоже станут креститься, приговаривая: «Е Бог!»

Мы выносим Благодатный Огонь на площадь. На площади - яркий солнечный день. Фитили на свечках начали чернеть. Огонь уже обжигает.

Слава Тебе Господи! Свершилось!

 

ХРИСТОС АНЕСТИ! ХРИСТОС ВОСКРЕС! АЛЬ МАСИХ КАМ!

Говорят, что в тот же вечер успевают привезти в Москву самолетом лампадки, зажженные от Благодатного Огня. А в Иерусалиме до вечера наступает блаженная тишина. На душе радостно и спокойно. С нами Бог, разумейте языцы!

Он снова воскрес, и в 11 часов вечера, немного поспав в гостинице, мы возвращаемся в храм Гроба Господня, чтобы отпраздновать Его Воскресение. Теперь народу немного, праздношатающихся любопытных туристов и вовсе нет, только верующие. В России ночь с субботы на воскресенье - главное событие Пасхи. Здесь главное событие - явление Благодатного Огня, и оно уже состоялось.

Так странно было прийти сюда ночью после всего, что мы уже пережили накануне. Храм Воскресения Господня стал для нас уже самым родным местом, особенно тот его уголок, где мы так долго ожидали сошествия Огня. И только теперь мы вдруг заметили, что совсем неподалеку от этого места висит старая почерневшая картина, изображающая Иерусалим и храм Воскресения, на который с небес льется поток огоньков.

Ночной крестный ход на Пасху совершается здесь не так, как у нас, не вокруг храма снаружи, а вокруг храма внутри. Потом все встают вокруг Кувуклии и начинается радостное возглашение. Сначала восклицают по-гречески:

- Христос анести!

- Алифос анести! - отвечает весь храм дружно и громко.

Потом по-русски:

- Христос воскрес!

И в десять раз громче и дружнее, весь храм Воскресения Господня отзывается:

- Воистину воскрес!

Потом возглашают по-сербски и по-арабски. Арабы вновь веселятся гораздо более бурно, скачут, бьют в барабаны, даже свистят. В первый раз услышав по-арабски «Христос воскрес! Воистину воскрес!», мы были крайне удивлены - нам отчетливо слышалось в их криках: «Зиг хайль! А-ха-ха!» И когда священник возглашал в очередной раз:

- Зиг хайль!

Мы со смехом кричали вместе с арабами:

- А-ха-ха!

Лишь на другой день в одной арабской лавочке нам растолковали. Оказывается, слава Богу, никакой не «зиг хайль!», а - «Аль Масих кам! Хакам кам!»

Потом из храма Гроба Господня мы отправились на Всенощную в Троицкий Русский собор, где до этого уже дважды стояли на службе - при выносе Плащаницы и при чтении двенадцати Евангелий. Здесь вновь были исповедь и причастие. Можно ли забыть, как я исповедовался отцу Иоанну в пасхальную ночь в Иерусалиме! Тому самому отцу Иоанну, который благословил нас в первый день, еще в стенах Свято-Данилова монастыря в Москве.

- Грешен, батюшка, - исповедовался я. - Вот стою в храме Гроба Господня, жду не чего-нибудь, а сошествия Благодатного Огня, а все равно думаю: «Эх, поскорее бы! Поскорее бы!»

- Что делать, Саша, - ласково говорил о.Иоанн. - Я и сам такой. Плоть наша немощна и сварлива!

- И гордыня проклятая охватывала меня. Думалось: «Хоть бы у меня первого зажегся Огонь! Да чтоб сам зажегся!»

- А как же, Саша! А как же! Это же Христос! Самое желанное, что есть у нас!

 

ГАЛИЛЕЯ

В воскресенье мы разговлялись. Как и положено русскому православному человеку - широко и радостно, ибо только враг Христа в это время года грустит и тоскует. А в понедельник вместе с нашей украинской группой паломников отправились путешествовать на север, в Галилею. Был солнечный, прекраснейший день, и если накануне все дни стояла прохлада, то теперь заметно потеплело, будто воскресший Господь согрел землю. Мы ехали мимо блок-постов и цветущих кибуцев, в которых воплотилась большевистская мечта о колхозах. Всюду роскошно цвели лиловые бугенвилии и сиреневые глицинии, целые разливы цветов. С транспарантов нам ласково помахивал ручкой главный любавичский раввин Шнеерсон, этот Ленин хасидизма. Странно, что нигде не видно было портретов Герцля или Троцкого, Голды Меер или Геннадия Хазанова.

Сельское хозяйство Израиля производит сильное впечатление. Особенно, если учитывать, что здесь собирают по три урожая, а некоторых культур - и по четыре. Жаль только, что при этом было полностью разрушено сельское хозяйство в России...

Город детства Иисусова, благословенный Назарет, очень красив. Еще в середине ХХ века это было захолустье. Теперь Назарет - цветущий город, вольно раскинувшийся на высоких холмах. Жаль, только, что общую картину города сильно портит довлеющее над ним гигантское здание, очень похожее внешне на вокзал или аэропорт. Некогда здесь, над пещеркой Благовещения, располагался скромный латинский монастырь. В 1969 был построен католический Благовещенский храм, высотою в 55 метров. Вот он-то и производит впечатление вокзала. Причем, это впечатление еще более усиливается, когда входишь внутрь. На потолке - какие-то мрачные бетонные балки, всюду ничем не заполненные пространства, ни икон, ни скульптур, одни темные витражи. Гранитный пол. Так и ждешь, что вот-вот прозвучит гулкое: «Объявляется посадка на поезд, следующий рейсом Назарет-Гоморра! Пассажиров просят пройти на перрон!»

И захочешь полюбить католиков, так они сами тебе этого не дадут, особенно когда ознакомишься с их современной архитектурой.

Но как бы они ни шикали на нас, а мы, все-таки, пропели «Богородице, Дево, радуйся...», стоя пред пещеркой Благовещения, в которую нельзя войти и приложиться к святым камням. Если бы храм Воскресения в Иерусалиме достался католикам, они бы и в него не пускали, или впускали бы только за деньги. А папа катается по странам мира, и ему рукоплещут на Украине и в Болгарии, в Румынии и Азербайджане. Понятное дело - в Европе верующих совсем не осталось, надо новую паству рекрутировать.

Православный храм Архангела Гавриила дарит утешение, и здесь забываешь о папёжниках.

Кана Галилейская расположена так близко от Назарета, что уже в ближайшие лет десять эти два библейских города скорее всего сольются воедино. Здесь, в православном храме Георгия Победоносца хранятся каменные водоносы новозаветных времен, один из которых почитается как тот самый, в котором Христос превратил воду в вино на браке Симона Кананита, единственного из двенадцати апостолов, похороненного на Русской земле - в Абхазии, в Новом Афоне. Сам Георгиевский храм построен на месте первого чуда Христова. Вино в Кане изготавливают в огромных количествах, ведь всякому приятно привезти несколько бутылочек из самой Каны Галилейской. Самый распространенный сорт вина производится из смеси виноградного, гранатового и финикового сока.

Окрестности Галилеи и Геннисаретского озера - самые исхоженные Господом места в Святой Земле. Если маршруты Его путешествий нарисовать на карте, то здесь цепочки Его следов выткут целую паутинку. И над этой излюбленной Господом местностью, посреди цветущей Ездрилонской долины, возвышается гора Фавор, место Его единственного прижизненного Преображения. Высота Фавора - 600 метров. На вершине - православный Преображенский храм с величественным интерьером. Белые потолки расписаны синими линиями, крестами и звездами, похожими на русские орденские. Здесь хранится чудотворная икона Богородицы, знаменитая многочисленными исцелениями. Особенность и редкость ее состоит в том, что она не писанная, это - гравюра.

В Святой Земле немало таких удивительных чудес. В Иерусалиме мы прикладывались к плащанице, из которой тихо-тихо доносится стук забиваемых гвоздей. Это была обычная плащаница, какие используются в обычных храмах в Страстную Пятницу, но в один прекрасный день из нее стали доноситься эти звуки и звучат непрестанно поныне.

Вид с горы Фавор такой, что дух захватывает от красоты. Говорят, ни один фотограф так и не сумел передать в фотографии эту величественную красоту. А русский человек непременно подумает и скажет, что наш Крым удивительно похож на Святую Землю.

Если про Благодатный Огонь при Гробе Господнем знают многие, то о чудесных зарницах на Фаворе в праздник Преображения Господня, мы и сами услышали впервые. Оказывается, здесь происходит то же, что в храме Воскресения перед самым явлением Огня. На Фавор спускается туча, и из этой тучи высверкиваются зарницы, которые затем можно наблюдать внутри нашего православного храма, особенно возле алтаря и в алтаре. В католическом храме, также расположенном на Фаворе, ничего подобного никогда не наблюдалось. Наша вожатая Спиридония со смехом рассказывала, как однажды двое неверующих рабочих трудились в храме и, застигнутые там зарницами, выбежали бледные, трясущиеся: «Мы... только что... это... Бога видели!..» Ну прямо как те украинки: «Е Бог! Е Бог!»

Спустившись с Фавора, мы отправились на Иордан. Здесь погружались в священные воды, текущие через пальмовые леса, омывали свою немощную и сварливую плоть теми самыми струями, которыми Иоанн Предтеча крестил людей и самого Господа. И это было как сон. Как дивный, сладостный сон...

Заканчивалось наше путешествие по Галилее в Магдале, городке, расположенном на берегу Геннисаретского озера, которое еще иначе называют Галилейским морем. По русским понятиям это ильмень, поскольку Иордан в него втекает, из него же вытекает и течет дальше. (У Даля: «Ильмень - озеро, особенно образующееся от широкого разлива реки, озеро, в которое впадает река и из него снова вытекает»). В Магдале родилась равноапостольная Мария Магдалина. Евангелие от Луки повествует о том, что Мария была одержима злыми духами. Быть может, такими же, которые на наших глазах мучили бедную Надю? Здесь, в Магдале, возле родонового источника Господь исцелил Марию. Теперь сей источник находится в стенах русского православного монастыря Марии Магдалины. Монахини угощали нас чаем, потом мы купались сначала в Галилейском море, а потом и в чудесном родоновом источнике. Дай Бог, чтобы после этого злые духи навсегда покинули Надю, вознаградив ее, мужа и сына за их стойкость и терпение!

На закате, простившись с украинской группой, которая уезжала в Яффу, мы возвратились в Иерусалим. Темнело быстро. В свете фар автомобиля было то и дело видно, как дорогу перебегают лисы. Здесь их очень много. Водитель-араб гнал с бешеной скоростью, и всего через два часа впереди показались иерусалимские огни. Кто-то из нас приободрил водителя, назвав Иерусалим так, как его называют арабы-мусульмане:

- Аль-Кодс!

Водитель немного смутился, затем по-английски объяснил нам:

- Нет, я - христианин. Для меня это - Иерусалим. Для мусульман он - Аль-Кодс, для евреев - Йерушалайим, а для христиан - только Иерусалим.

- В таком случае - Аль Масих кам! - радостно воскликнули мы.

- Хакам кам! - весело отозвался наш водитель.

 

ДЕНЬ ПОБЕДЫ

В 1999 году мне пришлось встречать День Победы в Каире, во время проходившей там всемирной конференции, посвященной двухсотлетнему юбилею Пушкина. В 2001 году я праздновал сей великий праздник Русского народа на берегах Евфрата в Ираке. И вот, так уж получилось, что в этом году мне довелось встретить День Победы в Иерусалиме. Что поделать, если Пасха в 2002-м едва не совпала с 9 мая.

И в этот день мы должны были улетать в Москву.

Я проснулся до рассвета и отправился гулять по утреннему Иерусалиму. Обойдя весь Старый город вдоль стены, встретил рассвет над Гефсиманией. Спустился в последний раз приложиться к гробнице Богородицы, из которой Она, воскресшая, была чудесным образом выведена своим Сыном.

В последний раз посидел в Гефсиманском саду, к которому примыкает еще один красивый католический вокзал - так называемый «храм всех наций». Потом я еще раз обошел весь Старый Иерусалим и долго бродил по храму Воскресения. Здесь уже совсем почти не было народу, и казалось странным, что в Великую Субботу тут могла быть какая-то давка. Камень Помазания сверкал и благоухал, только что смазанный свежими благовонными маслами. И всё в храме сияло торжеством и свежестью Воскресшего Господа.

Днем мы еще приходили сюда все вместе, молились, пели тропари, прикладывались к святыням. Потом отправились в Русскую духовную миссию, и тут невольно стали свидетелями праздника Победы. Старики-ветераны, евреи и еврейки, собрались на площади перед сценической площадкой, на которой играл оркестр. Старики-ветераны, такие же, как в этот день в любом городе России - в мундирах времен Великой Отечественной, сверкающие орденами и медалями Советского Союза. Тронутые их видом, мы поспешили к ним с поздравлениями и затем, встав в сторонке, смотрели, как они выступают. И, увы, постепенно наш трепет сменился недоумением. Выходя один за другим на сцену, герои войны ни словом не упоминали ни о России, ни о Москве, ни о блокадном Ленинграде, ни о Киеве, ни о Сталинградской битве... Складывалось такое впечатление, что все они вообще воевали где-то на Голанских высотах и там заслужили такое количество блистательных боевых наград.

- Дорогие друзья! Должен вам сказать, что этот день всегда будет для нас самым святым днем календаря. В этот день, 9 мая 1945 года, Израиль победил главного врага всего человечества - фашистскую Германию, - говорил один ветеран.

- Благодаря победе над фашизмом, которую еврейский народ одержал в 1945 году, Израиль получил свою государственность, - выступал другой.

- Воюя с гитлеровцами, народ Израиля спас миллионы своих соотечественников, для которых были уготованы крематории Освенцима и Треблинки, - утверждал третий.

Вот как! Мы всю жизнь были уверены, что именно благодаря народам Советского Союза был побежден германский фашизм. Правда, в последнее время все больше вдалбливается в умы, что благодаря Америке. А тут еще и третья трактовка истории - победил Израиль. Становилось грустно. Мы всё ждали, что хоть кто-то или скажет добрые слова о России, или хотя бы споёт одну из многочисленных прекрасных победных песен, ведь композиторами многих таких песен были советские евреи. Но не прозвучали ни «Катюша», ни «Бьется в тесной печурке огонь...», ни «Майскими короткими ночами...», ни «Враги сожгли родную хату...» Некоторые ветераны пели песни собственного сочинения. Они были безнадежно слабыми, как и стихи, тоже сочиненные в Беэр-Шеве, где в основном проживают бывшие советские граждане - ветераны войны 1941-1945 годов. Примерно такие:

Йерушалайим, родной мой город!

Плачу я и перед тобой стою!

За тебя с фашистами я воевал, мой город!

Слезы утру и еще постою!

На разных языках говорить приходилось.

Знал я русский, иврит учил.

Но ничего нет роднее, чем идиш,

Который с молоком матери я получил.

Иврит и идиш - это вообще, как видно, больная тема. Взрослому человеку очень трудно с нуля выучить иврит. К тому же, будучи семитским языком, иврит очень похож на арабский, а это для многих израильтян обидно, если учитывать, что мира с арабами никак не получается. Другое дело - идиш. В Средние века он искусственно создан на основе немецкого языка. Немецкий же, как ни крутите, это - Европа, а не какая-нибудь вам арабская Азия! Израиль должен быть частью Европы не только в качестве полноправного члена УЕФА...

Грустно нам было смотреть на бывших «наших» ветеранов. Грустно и странно. Неужели они сами не хотят ничего вспоминать о России, о своих боевых товарищах не евреях, о фронтовом, а не узко национальном братстве?.. Ведь и сколько великих фильмов о войне снято режиссерами-евреями, не только песни, и в этих фильмах почему-то не говорится о том, что Израиль победил фашистскую Германию.

Расходились ветераны, с гордостью неся израильские флаги, и внезапно подумалось: может быть, и над Рейхстагом было водружено не красное знамя с серпом и молотом, а белое с голубенькой звездой Давида? Глядишь, со временем подчистят с помощью компьютеров кадры кинохроники...

Не хотелось верить в виденное и услышанное. Как и теперь хочется верить, что это нам лишь приснилось в последнюю ночь перед отъездом из Иерусалима.

Ведь и не этим главным образом запомнился Иерусалим!

А все-таки, жаль...

 

ИЕРУСАЛИМСКИЙ СИНДРОМ

О нем нам еще в первый день говорил архимандрит Елисей. Он рассказывал, что бывают случаи, когда люди, несколько дней находящиеся в Иерусалиме, вдруг бывают ни с того, ни с сего подвержены вспышкам неоправданного гнева, ругаются на пустом месте, ссорятся, обвиняют своих лучших друзей во всех смертных грехах и так далее. С чем это связано - непонятно, но это так. Может быть, потому и арабы с евреями, ближайшие родственники по языку, не могут этот общий язык найти.

За десять дней в Иерусалиме и Галилее мы лишь несколько раз начинали ссориться между собой, даже не ссориться, а только спорить - правильно или неправильно идем, куда идти и зачем, но, предупрежденные отцом Елисеем, быстро спохватывались:

- Стоп! Иерусалимский синдром!

И споры утихали. И получалось так, как у тех двух легендарных монахов, которые всю жизнь прожили в одной келье и однажды решили поругаться, как ругаются люди в миру:

- Ты мне скажешь: «Это моя миска», а я тебе скажу: «Нет, моя!», а ты мне: «А я говорю - моя!» Так и поругаемся.

Стали спорить. Один говорит:

- Это моя миска.

- Нет, моя! - говорит другой.

- Ну, раз твоя, так и владей ею, - быстро не выдержал первый.

Мы много ходили и ездили по Святой Земле, и ни разу не возникло ссоры. Иерусалимский синдром на нас не подействовал. И я бы даже сказал, что иерусалимский синдром - это совсем другое. Я почувствовал его уже дома, в Москве. Началось с того, что, проснувшись однажды утром, я подумал: «Сейчас встану и пойду встречать рассвет в Гефсимании». В другой раз иду по Москве, и подумалось: «Вот иду, а ноги сами собой выведут меня к храму Воскресения!» И тотчас спохватился, что оно, конечно, и впрямь - ноги сами выводят к Гробу Господню и к Голгофе, но только это бывает в Иерусалиме, а не в Москве.

Иерусалимский синдром - это сладкая, томительная тоска, которая охватывает тебя, когда ты вспоминаешь дни проведенные там, где находится географический Пуп Земли. Когда начинаешь разглядывать фотографии. Или вот сейчас, когда я пишу эти строки. Я вижу Благодатный Огонь, и трепет снова охватывает меня. Он сидит на кончиках свечных фитилей и не обжигает их, не обжигает мои руки и лицо. Он исцеляет меня, мою душу и мою плоть, которая, по словам отца Иоанна, немощна и сварлива.

Я наливаю себе рюмочку вина из Каны Галилейской и медленно пью. Иерусалимский синдром разливается по моей груди сладким теплом. И я мечтаю о том дне, когда Господь вновь позволит мне оказаться там. И я увижу совсем другой Израиль, в котором арабы и евреи наконец-то найдут свой общий семитский язык, полицейские будут вежливы с христианами-паломниками, ветераны войны вспомнят добрым словом Россию, а в Шереметьеве вас не будут допрашивать с пристрастием, как не допрашивают, когда летишь в Дамаск или в Коломбо, в Дюссельдорф или в Каир.

Пусть иерусалимским синдромом для всего человечества станет тоска по Господу Христу, когда Его нет с нами в Страстную пятницу, и счастье Его Воскресения, когда Он, отвалив камень от своего Гроба, дарит нам Благодатный Огонь, пусть назовут иерусалимским синдромом желание всех людей радостно восклицать: «Христос анести!», «Аль Масих кам!», «Христос воскрес!»

Александр Сегень


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"