На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Статьи  
Версия для печати

Вкус к Отечеству

Он дорогого стоит!

Только попробовав на зуб апельсин, можно рассуждать о его вкусе. Особенно если фрукт – свежачком, прямо с дерева. Для меня, прожившей более десяти лет в Австралии, это имеет вполне законченный смысл: там я впервые съела апельсин с дерева и узнала его настоящий вкус. Там же я распробовала еще целую бездну самых разных «фруктов» и узнала их настоящий«вкус». В том числе и вкус Родины, заговорить о котором меня подтолкнула, приятная во всех отношениях, статья британца Джеймса Мэрри «Где мой дом?».

Мои знакомые, узнав, что я в Россию вернулась из Австралии, порой вскидывали брови: как, вернулась? Зачем? Их уверенность в том, что везде, кроме России, жить хорошо, мне была знакома. У этого пренебрежения к Отечеству, если присмотреться, корни тянутся от самого Петра, прозванного нашими и не нашими либералами «великим». Именно при нем, все русское  оказалось  не только ненужным, а, порой, и запретным.За ношение русского платья и бороды нарушителям грозила ссылка на каторгу и конфискация имущества. А уж в горбо-ельцинские мечено-беспалые времена это пренебрежение и вовсе не требовало доказательств, так безрадостно-безысходно было все вокруг. В то время без труда, по выговору, узнававшие во мне русскую, улыбчивые австралийцычасто восторженно приветствовали меня,словно стоя на баррикаде с поднятой рукой со сжатыми в кулак пальцами: О! Перестройка! Горбачев!

Эти слова у них от зубов отскакивали, почти без акцента.

Но это – австралийцы, «одноутробные» британцам и Джеймсу Мэрри. Как же русские? Их в Австралии много – послереволюционная волна выплеснула белоэмигрантов в Европу, Вторая мировая погнала по миру дальше. В пятидесятые Австралия приютила всех «безродных» – от харбинцев и трехреченцев из Китая до спасшихся из Льенца… Воспитанные в любви к  России, много пережившие, построившие в зарубежье церкви, монастыри, дома престарелых, прицерковные школы, – к ним, русским эмигрантам первой волны, попала я однажды за праздничный, обильный стол, где меняспросили:

– Что Россия? Неужели  не поднимется?

И все сидевшие вокругразом замолчали, замерли, вглядываясь в меня, - чужую, советскую, уверенную в том, что да, конец. Какое возрождение, когда  даже в Москве беспризорники и нищие повсюду, когда проститутки толпами  вдоль дорог, когда бабушки выносят своё, на смерть приготовленное, на продажу, когда бандитские разборки при свете дня, когда мат по телевизору как норма общения?..Но я всего этого им не сказала. Не смогла. Мямлила что-то вроде – пока цела, вот связи  с Европой налаживает, с Америкой дружит…

И мы тогда все вместе помолчали.

Экзотика быстро надоедает – голубые эвкалипты, крикливые попугаи, яркие  цветы… А встретишь березку или сирень, впору обниматься.Разливанное море человеческого равнодушия, сдобренного дежурными улыбками, за которыми абсолютно ничего нет, действует на тебя неожиданным образом: будто начинаешь вспоминать самого себя.

Жизнь в свободной стране очень свободна. От ухабистых дорог и мусора на обочинах, от перебоев с водой и электричеством, от откровенного хамства чиновников, от долга перед родителями, от боязни греха, от собственного достоинства… Это западное обустройство, разумеется, имеет и оборотную сторону. Плати за аренду жилья неделя в неделю, иначе вместе с вещами полиция выставит на тротуар. Чтобы заработать - всюду контракты и три месяца испытательного срока, в которые тебе ничего не положено, кроме минимума оплаты за твой труд, и по истечении этого срока, как правило, контракт с тобой не подписывают. Не потому, что ты плохо работал, а потому, что,взяв тебя напостоянку, работодатель  обязан платить еще и страховки: пенсионную, медицинскую и так называемую Workcovercompensation - обязательное страхование работников от несчастного случая на работе. А когда ты испытуемый – он умывает руки.

Образование? Забудь, либо переучивайся, разумеется, платно.

Умения и навыки? Без диплома из TAFE(что-то вроде нашего ПТУ) и лицензии (то и другое платно) не можешь даже класть кирпичи. Страна – плати. 

Всеми челюстями заулыбаешься, только бы работу получить.

Жизнь в чужой стране – это не туризм, акак в том анекдоте про ад: когда  ты турист, тебе на огоньке веселые фокусы показывают, а когда попал на постоянное жительство – сковороду  горячую лизать  будешь.

Русские люди, куда бы их ни занесли трагические события, в первую голову церкви возводили. Стоят красавицы и скромницы по всему нашему горестному пути. И в Австралии для меня самым надежным пристанищем стала церковь и люди русские. В той пустоте, что упаковывает иммигранта, в большинстве своем атеиста, он жадно ищет свои корни. И так жаль становится -уже даже не себя, а свою русскую землю, свой народ, много раз обманутый, столько вынесший, что слушая во время литургии молитву о страждущей ЗемлеРусской,обливаешься слезами горючими, словно разом оплакиваешь и старушек, стоящих с пучочками зелени  возле рынков, куда им вход запрещен, и девочек, выставляющих себя на продажу, и сбившихся в стаю беспризорников, и брошенные деревни, и опустелые военные городки…  И понимаешь, как чужеродна, как непонятна твоя боль тем, кто так радуется перестройке.

Ненаучное определение волн русской эмиграции таково:

Первая, послереволюционная – буржуи недорезанные.

Вторая, послевоенная – буржуи перерезанные.

Третья – диссидентская – обрезанные. А последняя, перестроечная – колбасная.

Пренебрежение к колбасникам, что Родину оставили не оттого, что смерть грозила, а за ради куска посытнее, нескрываемо. И, скажу, много в забугорье тех, кто заслуживает «звания» колбасников. Встречала одну,кандидата наук, с гордостью рассказывавшую, что, спустившись по трапу самолета, руки крыльями расправила и закричала во всю мощь легких:

– Мама Австралия! Здравствуй!

Видела итаких, что всякое доброе, что есть в России, готовы с жаркой ненавистью опровергать, доказывая, что ничего хорошего тамбыть не должно и не может. Повидала и «невест» во множестве, прибывших к своим «женихам», словно бандероли, заказанные в интернет-магазинах. Пусть не поголовно, пусть с разной долей горечи, но русским за рубежом никак не избавиться отчувстваответственностии за «невест», и за нерусскую «русскую мафию», да и за саму страну.

Как только Россия вывернуласьиз-под тяжелой, разрушительной американскойпяты, ни один австралиец больше не удостоил меня того восторженного приветствия, на которое был так щедр в период горбачево-ельцинской смуты. Зато шум в прессе о «коварстве» и «непредсказуемости» Москвы, поначалу едва заметный, становился  все громче, все яростней. Удивлялась порой – где Австралия, а где Россия, ваше-то какое дело…

Но, так повелось, что у всего мира до нас  есть дело.

Свободная страна Австралия хороша, красива, ухожена, многое в ней приятного и для глаза, и для жизни. Но когда Россию обвиняют в том, что в ней  мало свободы, только  усмехнёшься. Её у нас столько, что она мешает нашему движению вперед: местная власть, едва прошли выборы, свободна от закона и совестии в ус не дует. И дальше и выше – по списку.

Нельзя ходить в школу  без униформы, пропускать урок сексобраза, возражать полицейскому, делать строгие замечания детям или ставить их в угол, выставлять на улицу мусорный бак в неурочные дни, мыть машину около дома, самому ловить вора, не ходить голосовать – за всеми этими и еще очень многими бытовыми «нельзя» стоят законы и штрафы. Что бы  кричала на это наша либеральная тусовка?

Австралийской свободывсего больше в области той, что ниже пояса. Лесби, гомо, транс и прочие сексуалы,аппараты, продающие презервативы в туалетах колледжей, секс-воспитание с первого класса… Ювенальная юстиция тожеочень даже помогает свободе – родители  не имеют права спросить девочку 13 лет, какого врача она посещала и каким противозачаточным средством пользуется: нельзя ограничивать свободу выбора ребенка. Нельзя ограничивать его право сидеть перед компьютером. Государство выплачивает стипендии детям, которые ушли из дома из-за того, что родители пытались ограничить их свободу. А если исполнилось восемнадцать –то и вовсе полная свобода от семьи: возвращать любовью за любовь уже не современно.

Незыблемым остается только древний закон менял: взял деньги – верни с процентами.

Знаете, при знакомствеавстралийцевинтересует вопрос - какую школу закончил их новый знакомый? Именно школу. Потому что есть школы для всех, там  ребенка только хвалят и никогда не заморачиваются тем, что осталось у него в голове. Есть TAFE, школа рабочих профессий. И есть элитные – за высокими заборами, со строгой дисциплиной,с униформой идорогими педагогами. Вот в этом и вопрос – кто ты такой? А всякие там университеты, где за деньги учат, это не столь важно, это уже - не тот сорт.

Австралийцы, действительно, люди улыбчивые, да и почему бы нет - у них все хорошо, ни революций, ни дефолтов не переживали. Но редко кто  из них способен на большее чем улыбка и дежурный вопрос - как дела? На который принято отвечать: «Хорошо. Спасибо».  Другой ответ ставит их в тупик.  На дежурные вопросы я стала отвечать правдиво: еще жива… Иные, после паузы, улыбались.Иные недоумевали и учили отвечать правильно.Но однажды мой неправильный ответ вызвал откровение:

– Вы, русские, не научились любить свою Родину, приехали к нам. Так чему же вы нас  хотите научить?

Спорить трудно – достоин уважения тот, кто любит Родину, и  большую, и малую. А чему может научить чужбина? О! Она дорогого стоит! Чужбина учит любить свою Родину.

Помните ответ  нашего писателя Федора Михайловича Достоевского на высокопарную и насмешливую реплику либерала в его адрес: мол,  легко  правительству сделатьчеловека патриотом, стоит только в каторгу сослать?..

– Вам в каторгу нельзя, – ответил великий писатель. – Вы там человеческое обличье потеряете…

И современная «свободная» чужбина, как ранее жестокая каторга,  своеобразный оселок на человеческое обличье, на любовь. Любовь к Родине. Без такого чувства человек мельчает, теряет очертания, словно медная полушка, истертая по чужим карманам.

Елена Пустовойтова


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"