На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Статьи  
Версия для печати

Утоли моя печали…

Очерк

Иеросхимонаху Симону (Гаджикасимову)

 

Он был поэт-песенник. Но разве мало поэтов, что пишут слова к песням? Конечно, немало. Но мало песен, с которыми сроднилось столько людей: людей, которых он не знал и не узнает уже никогда. И в этом тоже нет ничего удивительного, ведь его песни звучали на всю страну.

Как много песен мы слышим за годы жизни! Но лишь немногие из них

остаются навсегда с нами, находят в сердце свой особый уголок, и живут в нем. Какими обвораживающе нежными, а порой неразрывно мучительными, путами они притягивают нас, становясь неразделимыми с выбранным ими сердцем, предопределяя его поступки и оставаясь верными ему до его последнего удара!.. 

Все было бы гораздо понятнее, если бы мы говорили о песнях, впитанных с детских лет с молоком матери, связанных с голосами родных нам людей. Но однажды ты вдруг натыкаешься на песню, которую поет совершенно незнакомый тебе человек, и с первых звуков и слов ты, еще мальчишка, не успевший прожить и десяти лет, каким-то недетским чувством осознаешь, что это та песня, которую ты втайне всегда ждал и желал услышать.

Наверняка с каждым из нас случалось такое. 

Так было и со мной, когда, ворвавшись домой после школьных уроков, я бросился включать недавно купленный родителями телевизор. Передачи тогда шли дневными и вечерними блоками, и я надеялся застать какой-нибудь интересный фильм.

Вот кинескоп, наконец, нагрелся, и появилось изображение. Я увидел бесконечную траншею окопа, по верхнему краю которого, как-то неуверенно ощупывая перед собою пространство, окутанное непонятным туманом, шел человек в распахнутой длиннополой «белогвардейской» шинели. За кадром чей-то голос с надрывом кричал: «Все назад! Газы!».  А человек словно не слышал этого, и, так же, походкой слепого, ощупывая пространство, шел по брустверу, наступая на брошенные тут и там «трехлинейки». Но вот он обо что-то споткнулся, нагнулся и поднял каким-то чудом оказавшуюся на его пути гитару. Пробежавшись перебором по струнам, взял первые аккорды и запел: «Ехали на тройке с бубенцами, а вдали мелькали огоньки…»

Я не помню даже досмотрел ли фильм до конца, но никогда не смог забыть ни голос, как будто певший в последний раз, ни эту песню – песню выброшенного на обочину жизни искалеченного войной человека в мгновения прощания со всем для него дорогим.

С какими вдали мелькавшими ему огоньками прощался он?

Какие огоньки вспыхивают для нас в минуты столкновения с долгожданной настоящей Песней? Куда они поведут за собой? Чьи бубенцы, из какой родной дали будут тревожить наш слух?..

По воле Господней Онегин пришел в жизнь в начале июня 1937 года. Какие бубенцы зазвенели для него в этот день? Но ведь какие-то зазвенели, и их звон он переложил в строчки своих песен, цепляющих каждое неокамененное сердце.

Сквозь весь сумбур слышимого с детства дворового полублатного «шансона», сквозь легкое пришепетывание разномастных патефонных пластинок, сквозь трансляции оперных арий и лившиеся из радиоприемников популярные мелодии, сквозь гром парадных маршей и уже пробивавшиеся в эфир страны голоса «западных» певцов, мы не только услышали песни Онегина: они стали неотъемлемыми нашими спутниками и в студенческие годы, и в годы зрелой жизни.

Сочетание «Онегин Гаджикасимов» лично я воспринимал вначале как фамилии авторов текста и музыки песен, не зная, что речь идет об имени и фамилии.

Тогда, в конце 60-ых – начале 70-ых, мы по-хорошему были избалованы настоящей музыкой: театр оперы и балета и театр музыкальной комедии, концертный зал консерватории, только что открывшийся киноконцертный зал «Космос» – сколько незабываемых часов проведено в их стенах, какие голоса звучали для нас! Немного неожиданным вначале было отсутствие задней стены в концертном зале Свердловской консерватории: вместо нее был плотный занавес, отделявший фойе от зала. Но именно здесь мы услышали песни Онегина в исполнении Валерия Ободзинского и Олега Ухналева. Именно эти песни мы пели за студенческими скромными застольями, в туристических походах и в строительных отрядах с обязательными «шефскими» выступлениями там, где мы строили сельские клубы и коровники. Нам было от семнадцати и больше, и почти каждый писал «в каждой строчке только точки после буквы «л». Кто-то решался прочитать написанное своей любимой, кто-то – нет, кто-то стоял в дождь под окном той, которую любил, кто-то не знал как быть, оказавшись в треугольнике «она – мой друг и я»…

Прошли годы, но те песни так и остались дорогими для нас. Именно с годами возникает желание сказать «Спасибо!» авторам песни, поклониться им издалека…

В конце восьмидесятых мне впервые пришлось присутствовать на постриге знакомого священника в малую схиму. Такое тоже забыть невозможно. Помню, как во время пострига я искренне завидовал ему и знал, что этот путь для меня невозможен: в переполненном страстями сердце не бывает смирения и чистоты помыслов. Сколько встреч потом у нас было с отцом Василием и в монастыре, и в других приходах, куда его направляли! Чувство Веры – особое чувство и каждый приходит к нему своим путем, через свои тернии.

О принятии православия Онегиным Гаджикасимовым, его постриге в малую, а затем и большую схиму, и об окончании его земного пути я узнал лет пять назад.

 Все вершится Произволением Господним, даже если мы противимся ему по слепоте своей. И каждое Прозрение – суть тайна прозревшего, оберегаемая от глаз чужих.

Сколько людей проходит через послушание, но гораздо меньше будет допущено к постригу. Само последование малыя схимы уже по определению монашеский подвиг. Есть ли для принявшего ее более высокая  награда, чем большая схима?

Один из поразивших меня фактов из жизни отца Симона. Вспоминает о нем одна из матушек, с которой он шел по переходу московского метро и вдруг остановился. Матушка спросила его, в чем дело. Отец Симон, не скрывая волнения, ответил: «А ведь сейчас мимо прошел мой родной брат и не узнал меня».

«…Избави мя от многих и лютых воспоминаний…», но как тяжело дается это избавление!.. 

Через какие лютые воспоминания шла его душа сквозь годы земного бытия? «…Аще убо вера, яже в Тя, спасает отчаянныя, се верую, спаси мя, яко Бог мой еси Ты и Создатель…».

Можно только попытаться представить с каким внутренним трепетом отзывались с иеросхимонахе слова молитвы: «…Сподоби мя, Господи, ныне возлюбити тя, якоже возлюбих иногда той самый грех, и паки порабобати без лености тощно, якоже поработах прежде сатане льстивому…».

 Он ушел в посмертие в День Всех Святых, 30 июня 2002 года.

«…От Бога имеем и бытие, и пакибытие, и все естественные свойства, все способности и духовные и телесные…».*

Он оставил слова своих песен, от которых, наверное, в чьей-то душе зазвенели новые нужные другим слова и вспыхнул огонек способностей духовных, огонек, что однажды приведет к подлинному Свету.

Но не нам взвешивать, что иеросхимонах Симон оставил верующим и неверующим. Мы можем в этот день только зажечь поминальную свечу и, «…дондеже утишатся вся чувствия…», прочесть  «Упокой, Господи душу усопшего раба Твоего…»

 

* Епископ Игнатий (Брянчанинов) «Правильное воспитание духа»

Николай Покидышев (г. Курган)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"