На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Статьи  
Версия для печати

Виражи

Как оказался в следственном изоляторезаместитель министра финансов Владимир Петров?

От тюрьмы и от сумы...

Без денег на Руси скучно, с деньгами - страшно. Но и рядом с ними находится опасно. Эта мысль, возникшая еще на заре перестройки, когда пионеров капитализма отстреливали, словно тетеревов на току, вспомнилась недавно, когда я прочел в короткой заметке о создании экспертного совета при Комитете по бюджету Госдумы имя его председателя: Владимира Петрова.

Как затейливо порой складывается судьба. Именно в этом комитете несколько лет назад депутаты насмерть схлестывались с Петровым в бытность его первым заместителем министра финансов во время ежегодной работы над бюджетом. А теперь он сам перед подобными схватками будет консультировать депутатов. Справедливости ради надо сказать, председатель Комитета Александр Жуков знал, кого поставить во главе экспертного совета - крепче Петрова специалистов по бюджету в России не было и раньше, нет и сейчас. Видно, думцы придерживаются того же мнения.

Но прежнего Петрова и нынешнего разделяет поток, в котором перемешались провокации, предательства, подлоги, самооговоры, доносы, взлеты и падения - все, чем так богата судьба русского чиновника.

...25 августа 1998 года, через восемь дней, после основательно потрясших карманы обывателей и всю экономику страны событий августа, первому заместителю министра финансов Владимиру Петрову позвонил генеральный прокурор РФ Юрий Скуратов. Поинтересовавшись здоровьем, он тепло поблагодарил Петрова за внимание к нуждам прокуратуры и выразил надежду на плодотворное сотрудничество в дальнейшем.

Петров не удивился звонку генпрокурора. Незадолго до этого он выбил дополнительное финансирование, которое позволило получить следователям, работающим над самыми запутанными делами, прибавки к небольшим окладам. О звонке он вспомнил уже в камере следственного изолятора ФСБ, куда был водворен через пять дней. Узнав, что постановление о взятии его под стражу было подписано в день, предшествовавший звонку Скуратова, подумал: "Интересно, нарком Ежов спрашивал о здоровье тех, кого ночью должны были доставить на Лубянку?". Аналогия понятна, поскольку следственные мероприятия по Петрову велись органами ФСБ, и, в конце концов, оказался он в известном СИЗО этого ведомства - в Лефортово.

К моменту своего ареста Петров проработал в Минфине 23 года. В течение ряда лет он возглавлял бюджетное управление, в 1993 году стал заместителем министра, а через два года - первым, оттеснив по положению другого первого зама Андрея Вавилова. Человеком, видимо, он был не конфликтным и знающим. И, несомненно, опытным. Потому как хороших специалистов много, но заместителями министра становятся не многие. Да и как без этого пережить столько министров: Гайдара, Барчука, Дубинина, Панскова, Лившица, Чубайса. На Задорнове список оборвался.

Круг задач, которые курировал Петров, впечатлял. Четыре департамента: бюджетный, капитального строительства и хозяйственных организаций, отдел экономической безопасности, казначейство и академию финансов. Он отвечал за разработку концепции бюджета Российской Федерации, за вопросы бюджетного устройства и организацию бюджетного процесса, проведение бюджетной и военной реформ. Не случайно он стал статс-секретарем своего ведомства - официальным представителем Минфина в Федеральном Собрании и отстаивал бюджет перед верхней и нижней палатами. Он легче других чиновников находил взаимопонимание с депутатами, которым помимо профессионализма импонировала его простота в общении.

После ареста депутаты дружно отказались комментировать случившиеся. Свою роль, видимо, сыграл и шок, поразивший Думу после финансового краха, виновником которого не без основания они считали Минфин и Центробанк. Наиболее откровенным оказался тогда член бюджетного комитета Андрей Макаров, заявивший на заседании комитета: "Кажется, ФСБ и прокуратура ошиблись и арестовали не того". Многие главы субъектов федерации придерживались такой же точки зрения. Ничем иным нельзя объяснить беспрецедентную акцию: шестьдесят губернаторов и десятки депутатов обратились в Генеральную прокуратуру с просьбой освободить Владимира Петрова из-под стражи.

И хотя ходили тогда слухи, что Петров станет козлом отпущения за финансовый крах правительства, на самом деле он не имел к нему никакого отношения. Из всех слухов относительно причин ареста Петрова, которыми были тогда полны страницы газет, хочу остановиться на одном. "...Не исключено, что в устранении возможного претендента на кресло министра финансов, шатающееся под Михаилом Задорновым, могли быть заинтересованы различные политические силы", - написал тогда в газете "Сегодня" В. Романов.

Эта, в общем-то, простенькая версия недавно нашла подтверждение. По словам одного из чиновников, хорошо знающего и кухню власти, и поваров, незадолго до ареста с Петровым беседовали "авторитетные люди". Они настоятельно тогда посоветовали ему, в случае, если ему предложат пост министра, что было вполне реально после катастрофы, категорически отказаться, так как имеются другие претенденты. Но Петров не согласился, "и люди приняли меры". Было это сказано настолько буднично, что невольно пришли на память нравы средневекового двора, где споры за должность решали с помощью шелковых удавок и перстней с ядами.

Арест на заре

Арест для Владимира Петрова, который был произведен ранним утром на даче, был для него полной неожиданностью. Его сразу же привезли в следственный изолятор, где старший следователь по особо важным делам прокуратуры России Сергей Петрович Гребенщиков начал допрос. Здесь Петров и узнал, что ему инкриминируется получение взятки во много тысяч долларов от банка "ЭСКАДО" за протежирование его интересов в Минфине, и светит ему за это 9 лет. Но как водится, если он чистосердечно признается, то срок будет меньше.

О банке этом давно ходили нехорошие слухи. Говорили, что он настолько плотно "прихвачен" агентурой одного из управлений ФСБ, которое занималось экономическими преступлениями, что вполне мог считаться внештатным подразделением Лубянки. Так это или не так, Петров не знал, да и вообще с руководством этого банка был мало знаком.

Пока Петров давал показания, дома, на даче и в служебном кабинете шли обыски. И хотя подписи свидетелей под протоколами обысков стояли, точно известно, что когда изымались документы из кабинета, кроме сотрудников управления экономической контрразведки ФСБ никого там не было. Именно в кабинете был якобы найден клочок бумаги, с номером счета в банке Андорры, возможно написанном рукой Петрова. Следствие настаивало, что именно с этого счета была переведена взятка. Настораживает, что этот ключевой документ был обнаружен без свидетелей, что в описи изъятых документов, предъявленных Петрову, он не значился. Кроме того, почерковедческая экспертиза его проводилась не в специальной лаборатории Минюста, как наставал адвокат, а только ФСБ. Позже, когда все-таки была проведена независимая почерковедческая экспертиза, выводы лаборатории ФСБ были подвергнуты сомнению.

Если не брать в расчет этой мелочи, версия у следователя выстроилась убедительная. Петров во время отпуска, который он проводил в Испании, съездил в Андорру, отличающуюся мягким банковским режимом, и открыл там счет. Вскоре на него поступили деньги из "ЭСКАДО".

Вреден начальникам отдых за границей

Семья Петровых много лет дружила с семьей Сучковых. Жена Владимира Анатольевича знакома с Александром Сучковым со времен босоногого детства, а главы семей познакомились в студенческие годы. После института каждый пошел своей дорогой, но отношения не прерывались. И нет ничего удивительного в том, что два старых приятеля весь 1994 год собирались провести вместе с семьями отпуск в Испании. Год минул, так и не выбрались. Отложили на весну. Хотя до последнего момента не было гарантии, что Петров сможет вырваться - Государственная Дума никак не утверждала бюджет. Наконец, 15 марта бюджет-95 был принят. Было ясно, что 30 марта его подпишет президент. Можно было ехать!

Но отдыхающие столкнулись с досадной помехой: их корпоративные кредитные карточки "American express" принимались далеко не везде, в результате друзья несколько раз попали в неприятные положения. Как часто бывает, неожиданно пришел на помощь проворный "курортный" знакомый А. Франгопулов, который, как выяснилось, был сотрудником банка "ЭСКАДО". Он сказал, что их банк является учредителем нескольких предприятий в оффшорной Андорре - маленькой горной стране, расположенной на границе Испании и Франции. Порядки в этой стране новому знакомому были хорошо знакомы, и там можно быстро сделать новые корпоративные кредитные карточки "VISA" с последующей их оплатой через банк "Эскадо" в Москве, но надо съездить в Андорру. Идея прокатиться по красочным местам всем понравилась, и коротко собравшись, двинулись.

Путешествие было приятным: Франгопулов оказался хорошим гидом, а дорога - потрясающей красоты. Банковские формальности тоже были не долгими: предъявили паспорта, подписали документы на каталонском языке, получили кредитные карты и вернулись в Испанию. Сучков и Петров ни сном, ни духом не ведали, что, беззаботно подписывая документы на незнакомом языке, они открыли счета на свои имена в банке Андорры. Причем, один из режимов управления счетами предусматривал присылку факс-сообщения. То есть, отправляешь в банк факс с требованием перечислить со своего счета деньги, ставишь свою подпись, и все формальности. Одним словом, наших отдыхающих элементарно провели.

Поясню непосвященным, для чего используются такие схемы. Допустим, в банке страны с мягким режимом на имя Иванова открывается счет, о наличие которого он и не подозревает. На нем группа людей начинает проводить операции: деньги на него поступают, отсюда уходят. В этом же банке имеются другие счета, на которых та же группа проводит вполне легальные операции. И если у этой группы в силу специфики их бизнеса возникают сложности, и счета их арестовывают, то замораживаются не все деньги, так как часть их находится в тайном карманчике - на счету ничего не подозревающего клиента.

Так, в конце концов, и произошло со счетами дочерних фирм банка "ЭСКАДО" в банке Андорры. Счета их были арестованы, но часть денег сохранилось, так как находились на именных счетах Петрова и Сучкова.

Сейчас трудно сказать собирались ли эскадовцы использовать друзей "в темную", и через некоторое время похоронить эту историю или использовать опрометчивость их для шантажа. Но когда в 1996 году банк "ЭСКАДО" решил прокрутить государственный кредит, а Петров поймал их за руку, то банкиры залучили на встречу Сучкова и сказали: что, дескать, пусть твой Петров не выкаблучивается, оба вы у нас на крючке. И рассказали историю с открытием счетов. Едва ли такая схема была для Сучкова в новинку, поскольку он имел хорошие связи в банковской сфере. Но он понимал, какими неприятностями вся эта история грозит его другу. Поэтому, бросив все дела, он кинулся в Андорру, где действительно обнаружил счет на свое имя, который он закрыл и вернулся. В Москве у него произошел трудный разговор с банкирами. Он требовал одного: закройте счет Петрова. Они вынуждены были выполнить его требование, тем более, что к этому времени у "ЭСКАДО" начали возникать сложности с правоохранительными органами.

Однако следы финансовых операций в банковских документах все равно остались. По ним выходило, что на счет Петрова было переведено примерно 600.000 долларов. Позже они были сняты с его счета распоряжением по факсу. Как подставить чужую подпись под факс-сообщение, думаю, знает сегодня и школьник. И хотя криминалистическая экспертиза впоследствии доказала, что подписи от имени Владимира Петрова под документами, изъятыми из банковского дела, выполнены путем монтажа, т.е. были фальшивыми, этот злополучный счет на протяжении нескольких лет продолжает оставаться основной уликой. Причем, данные экспертизы, которая почему-то длилась два года, свидетельствующие, что факсы подписывались путем примитивного монтажа на ксероксе, утаивались и от адвокатов Петрова, и, надо думать, от руководства Генпрокуратуры.

Признание - царица доказательства

Тем, кто забыл, напомню: это излюбленный принцип не забытого Вышинского. Ну а если кто-нибудь думает, что вместе со знаменитым прокурором довоенных судебных процессов этот принцип канул в лету, спешу вас разуверить.

Надо полагать, когда Сучков закрывал счет в Андорре, ФСБ уже было осведомлено о его с Петровым счетах. Но делу этому хода не давали. Наконец, последовала команда, и машина завертелась.

Взятка по оперативным данным просматривалась, не хватало только взяткодателя. Но и он вскоре появился. Причем, интересным образом. В тех же числах, когда арестовали Петрова, из отпуска, который он проводил на Украине с женой и малолетней дочкой, на машине возвращался услужливый А. Франгопулов. При пересечении границы он был задержан оперативниками ФСБ и этапирован в Москву, куда собственно он и ехал. Франгопулов, естественно, как всякий нормальный человек, был подавлен арестом. Помимо этого его беспокоила судьба жены и больной дочери, которые остались далеко от дома в машине без водителя. По словам адвокатов, на допросе, который проводился ночью и без их присутствия, Франгопулову пообещали, что как только он даст показания против заместителя министра, его сразу же отпустят. Франгопулов дал соответствующие показания, что именно он договаривался с Петровым о взятке и переводил ему деньги. Однако его не освободили. На очной ставке с Петровым в присутствии следователя Гребенщикова и адвоката Бурмистрова Франгопулов неожиданно стал отказываться от ранее данных показаний. Видя, что так старательно возведенная версия рушится, Гребенщиков, сославшись на поздний час, прервал допрос. Ни на следующий день, ни позже очная ставка так и не состоялась.

Впоследствии Петрову стало понятно, что отказ в очных ставках - это система. И, по словам адвоката Харитонова, следователем Гребенщиковым и надзирающим прокурором Саботюком не раз нарушались требования уголовно-процессуального кодекса о всестороннем, полном и объективном расследовании всех обстоятельств дела, выразившееся в многочисленных отказах в удовлетворении ходатайств обвиняемого и защиты о проведении очных ставок между Петровым и иными лицами.

Однако цепь все равно не выстраивалась - помимо мимолетного знакомства с Франгапуловым у Петрова не было связей с руководством банка "ЭСКАДО". Зато Сучков вполне мог подойти в качестве передаточного звена. Он достаточно близко был знаком с руководством банка и являлся другом Петрова. Следствие сочло эту схему вполне реальной и решило привлечь Сучкова в качестве свидетеля. Тут начался кошмар и для Александра Владимировича.

Надо думать, Скуратов отдавал много сил воспитанию духа творчества у своих подчиненных. И Гребенщиков не был его худшим учеником. Так в письме, который он направил в банк Андорры с просьбой выслать документы, касающиеся счета Петрова, он не обозвал Владимира Анатольевича разве что поедателем младенцев. А когда у следователя родилась идея, что взятка передавалась через Сучкова, он приложил не мало фантазии, чтобы эту идею раскрутить.

Дело в том, что в период следствия Сучкову понадобилось лечение за границей - в результате автокатастрофы он получил тяжелую травму ноги. Он спросил Гребенщикова, может ли он выехать на лечение? На что тот ответил: конечно, вы же свидетель. По словам адвоката Сучкова, у него и в мыслях не было куда-нибудь скрываться, поэтому в период его отсутствия в прокуратуру постоянно звонил и его адвокат, и сам Сучков. Но вскоре Сучков был объявлен в розыск по линии Интерпола. Как выяснилось, по мнению следствия, он мог скрыться от правосудия в разных странах, в том числе и в Германии, куда последний раз он выезжал за год до этого, поэтому понадобилось задействовать Интерпол для его задержания.

Сучков все же вернулся в Москву сам, без посторонней помощи, при условии, что его не арестуют, так как он вовсе и не имел намерений скрываться, а кроме всего прочего тяжело болен.

...Леденящую кровь сагу можно написать и о восьми месяцах, проведенных Петровым в следственном изоляторе. Создается ощущение, что время не властно над застенками Лубянки и Матросской тишины. Еще жив здесь дух Вышинского и Ежова, их населяют тени следователей НКВД, которые сменяли на нарах своих подследственных и вскоре исчезали вслед за ними в тесных кузовах автозаков...

Петров продолжал настаивать на своей невиновности, и к нему стали применять изощренные методы, проверенные на узниках этих СИЗО еще до войны. Для начала его перевели из Матросской тишины, в Лефортово, потом обратно в Матроску. Камеры становились все хуже и хуже. Когда у него открылась язва, то кормить его стали исключительно томатным супом, что для язвенника смерть. Петров стал совсем доходить. "Владимир Анатольевич, начинайте давать показания, сознайтесь, и мы до суда вас выпустим ", - убеждал следователь Карачинский. Применялись к нему и кое-что, неизвестное комиссарам. Так, исключительно для вразумления, его поместили в камеру, забрызганную чем-то бурым, и доверительно сообщили, что накануне здесь сметным боем дрались больные СПИДом, и стены еще не успели отмыть от их крови. Испробовал Петров и еще одну новинку. Он был переведен в камеру, которая до него уже была обжита двумя удрученными наркоманами. Вскоре им передали наркотики, надо полагать в достаточном количестве. И началось такое веселье, что за трое суток Петров не сомкнул глаз. После этого его доставили на допрос...

В конце концов, Петрова освободили из следственного изолятора по состоянию здоровья, но его не забыли, и он продолжает чувствовать незримую, но вполне ощутимую заботу. Стоило ему обратиться к врачам, как максимум через пару дней они, смущаясь, сообщали, что положить в больницу его не смогут: "Нас предупредили: Вы уж извините". К машинам, с забрызганными номерами, сопровождающим его по городу, он привык. Но вот друзья нет. И стали его избегать.

А следствие той порой идет своим, следствию нужным чередом уже четыре года. Или застопорилось... Чем иначе объяснить материалы по делу Петрова, ставшие появляться в печати, за которыми угадываются интересы следователей. В прокуратуре есть строгий порядок: до суда следователи не выступают в печати и не дают материалов журналистам. Чем же объяснить эти публикации?

В этой истории многое удручает. Но в первую очередь - бессилие человека перед государственной машиной. Сорок семь мяцев длится следствие, но доказать взятку Гребенщиков, видимо, не может. В противном случае он давно передал бы дело в суд.

Может, проще было бы признать свою ошибку и закрыть дело? Но таких ошибок за последние годы у Гребенщикова накопилось достаточно. А на носу уже пенсия, которая даже прокурорским "важнякам" не в радость. Уйти на нее можно позже. Или раньше. Надо полагать, успех или неуспех следствия по делу Петрова может стать решающим в этом вопросе. А может быть следователь убежден в виновности Петрова? И хотя взятку доказать не удалось, все это время он старается раскрыть другие преступления Петрова, что и становится основанием для продления сроков следствия. Может быть и так. Но тогда впору усомниться в профессионализме следователя, хотя, говорят, он человек опытный. Может быть, годы берут свое?

Чем дольше я размышлял над судьбой Петрова, тем основательней крепла уверенность, что он роковым образом попал в фокус интересов разных могущественных групп. Одни стремились убрать его с поля как возможного кандидата на пост министра, прокуратуру, возглавляемую известным борцом с коррупцией Ю. Скуратовым, подкупала возможность раскрыть громкое дело. И, наконец, дело Петрова позволяло продвинуться по службе или получить реальные блага.

Однако все это гипотеза, из которой вытекает другая, многое объясняющая - о заказанности дела Петрова. Многие люди, с которыми мне пришлось беседовать, подтверждали ее. Даже называли имя заказчика. Согласно этой гипотезе, один достаточно известный и по ныне человек договорился с какими-то дельцами в погонах осуществить операцию по дискредитации Петрова. Но, скорее всего, это был не один человек, а влиятельная группа людей, которая была не заинтересована в назначении Петрова на пост министра финансов. У нее, скорее всего, была своя кандидатура, менее проходная, чем Петров. Впрочем, теперь это не важно. Именно эти люди подтолкнули оперативников, у которых уже имелся компромат на замминистра. Он был подготовлен заранее, на всякий случай, если вдруг придется на него надавить. Тем более, именно Петров занимался вопросами финансирования "силовиков". Так или иначе, дело закрутилось и в нужный момент оно оказалось в прокуратуре. Здесь собранный оперативниками материал показался настолько убедительным, что следователи, надеясь на быстрый успех, пошли на процессуальные нарушения, которым несть числа. Повторяю, это лишь гипотеза.

Адвокаты Петрова подозревают, что устранение его "проплачено", и люди просто отрабатывают полученные деньги. А Гребенщикова используют в темную. Правда, не очень понятно, зачем ему понадобилось публиковать заведомо ложную информацию о том, что управляющий делами Генеральной Прокуратуры РФ Н. Хапсироков за изменение меры пресечения Петрову получил миллион долларов в качестве взятки. Ну да в этом деле тайных ходов и подкопов не счесть.

В этой истории переплелись честолюбие, сговор, отставание чести мундира, стремление поставить своего человека у денежного потока - целый клубок страстей. Похоже, нет в нем места только одному - порядочности. Никому нет дела до самого Петрова, чье здоровье подорвано, судьба порушена. Так уж повелось, отвечают у нас первые лица. Но ни Скуратова, ни многих других уже нет. Новые же руководители вроде как не виноваты, и за дела своих предшественников не в ответе. Механизм же государственной машины вертится, и, попав в ее вязкие зубья, не вырваться. И хотя никому больше Петров не страшен и не нужен, они перемелют его, как и тысячи других раньше. В лучшем случае получит он, как у нас уже повелось, срок условно, и сгинет талантливый служащий за то, что многое умел и много хотел.

Сменился Скуратов, ушел прежний руководитель следственного управления Катышев. Меняется стиль работы Генпрокуратуры. Но медленно, очень медленно... Понятно, что сменить руководство проще, чем изменить дух этого учреждения. Но в России всегда жили надеждой.

Ну и время! Не служить своей стране - подло. А служить - жутко...

Валентин Зубков


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"